Проблема альтернативных математик, как пробный камень для сильной программы.

Освальд Шпенглер написал в начале 20 века «Закат Европы». В ней он говорит о том, что математик много. В каждой культуре была своя математика. Только наш способ смотреть на это не позволяет нам замечать этого. Есть ли альтернативность между античной и современной математикой? Кажется, что нет. Мы можем изложить труды древних греков так, чтобы вписать это в современную математику. Но здесь все сильно зависит от нашей интерпретации. Если пытаться рассматривать альтернативную математику как то, что в нее объединяли древние исследователи, то в древнегреческую математику полагается включить музыку, оптику и т. д., что недопустимо.

Есть проблемы и другого рода: все альтернативные математики либо быстро забываются, либо включаются в классическую математику. Классический пример: неевклидова геометрия. На момент ее появления это был реальный вызов обычной математике, альтернатива. Она активно отторгалась, пока не была интерпретирована как часть классической теории (см. труды Кляйна). Другой пример 15-го века: Николай Кузанский. Он очень интересно оперирует бесконечностью. Все фигуры на бесконечности у него совпадают (бесконечноугольник = бесконечному кругу). Но эта теория никак не развивалась, стала тупиковой. Третий пример: в начале 20-го века возникла интуиционистская математика (Брауэр), практически несовместимая с обычной математикой. С точки зрения интуициониста нет метода от противного. Обратно, для классического математика все должно быть четко записано. Для Брауэра это некие ментальные конструкции. Уже его учениками делается попытка формализации интуиционистской логики (шаг в сторону классики), что, в конце концов, приводит к включению этой логики в математику. Последний пример: европейская математика, приходя в другие страны, вытесняла местную традиционную математику (пример с японской математикой). Альтернативы математики не получают развития, отдельного от классической математики. Но мы плохо знаем историю и не можем предугадать будущее, поэтому сказать, что альтернативной математики не было, нет, и не будет, – нельзя.

Корректировка социального конструктивизма и концепция гибридности объектов науки у б. Латура.

Мы уже увидели натуралистический заход со стороны эволюционной теории познания (биология) и натуралистический заход на примере Блура со стороны социологии (жесткий социальный конструктивизм). Латур, с одной стороны, примыкает к социологической линии, а с другой стороны, пытается выйти за ее рамки, т.е. соединить эти два подхода.

Бруно Латур (1947 г.р.)– современный французский исследователь (сейчас работает, выпускает книги). Латур получил философское и антропологическое образование, причем он реально работал как социокультурный антрополог (проводил различные исследования в Кот-д'Ивуар).

В 1979 г. выходит его книга «Лабораторная жизнь». Книга имеет совершенно прозрачную теоретическую установку – традиции сильной программы. Идея состояла в том, что, получив несколько грантов, Латур проводил исследования в биологическом институте (как ученый, исследующий племя туземцев, изучает, как устроено их сообщество) с помощью своих социокультурных практик. Интересная вещь – работая как социокультурный антрополог, он максимально близок к социологии, но при этом, как антрополог – он совмещает социокультурную антропологию и биологическую биологию. Он «начал социологическое исследование биологии, а пришел к биологической социологии». Он обнаружил, что когда мы говорим о работе ученого, то социальные аспекты невозможно отделить от материального аспекта («телесности»). Поэтому Латур стоял у истоков того, что принято называть material turn (поворот к вещам). Интересно также то, что, начиная с социального конструктивизма, Латур со временем становится его активным критиком. Латур начнет критиковать социальный конструктивизм как односторонний подход.

Основные моменты: когда речь идет о социальном конструктивизме, кажется, что социальные эффекты все создают и порождают, мы как будто бы не сталкиваемся с самим миром, мир никак на это не реагирует. Латур с этим категорически не согласен, и, в первую очередь, не согласен с пониманием у Блура объективности. Для Блура «объективное=социальное», Латур пишет, что «объективное» – от существительного «object» или глагола «to object» – возражать, сопротивляться, т.е. «объективное» – то, что сопротивляется нашим попыткам делать то, что нам хочется. Это – главная его отличительная особенность. Одна из статей Латура даже называется «Когда вещи дают отпор». Т.е. односторонний социальный конструктивизм искажает картину.

Самая знаменитая книга Латура «Нового времени не было: эссе по симметричной антропологии». Латур говорит о том, что есть некоторая схема, которую он связывает с Новым временем (17-18 вв.) – конституция. Его интересуют в первую очередь отношения между Природой и Обществом (опять биология/социология).

1. Конституция Нового времени обеспечивает Природе ее трансцендентное измерение, делая ее отличной от структуры Общества, т.е. разъединяет Общество и Природу.

2. Конституция обеспечивает Обществу его имманентное измерение, которое делает его граждан абсолютно свободными, в том, что касается его искусственной реконструкции (перестройки).

3. Разведение этих двух ветвей, т.е. с одной стороны, у нас есть Природа, которая воспринимается как что-то чисто трансцендентное человеку, с другой стороны, у нас есть Общество, которое отделено от Природы, и потому человек обладает некой почти абсолютной свободой придумывать, как его устроить.

4. Гарантия отграниченного Бога – с одной стороны, он, как арбитр, должен связывать природу и Общество, с другой стороны, мы видим, что чем дальше, тем больше он лишается власти.

На основании этих четырех гарантий (главное здесь – четкое отделение природного от социального) высказываются две идеи:

1. действие очищения – четкое разграничение природного и общественного факторов в сознании человека Нового времени

2. действие медиации (опосредования) – неосознанная тенденция к смешению природного и общественного, порождающая гибриды.

Т.е. оказывается, что на уровне сознания мы четко разводим природное и социальное, а на уровне реальной практики мы постоянно их смешиваем и, таким образом, порождаем гибриды, т.е. нечто, что не является ни природным, ни социальным. И соответственно, мы здесь не видим никакой проблемы, потому что, в силу пункта 1, мы не осознаем, что получили то, что нашей замечательной картине мира (социальное – само по себе, природное – само по себе) никак не соответствует.

В этой книге Латур вдохновляется на исследование 1989 г., написанное Стивеном Шейпеном и называлась «Левиафан и воздушный насос» («Левиафан» – книга об устройстве общества, вакуумный насос был изобретен ученым-естественником Бойлем). Все больше объектов в науке сегодня не являются в чистом виде социальными конструктами, но не являются и природными феноменами, никак не связанными с деятельностью человека (глобальное потепление, озоновая дыра – невозможны без теоретических конструкций, т.е. социального конструирования, но невозможны и без обращения к природным объектам).

Тезис, который вынесен в заглавие книги, показывает, что гибриды существовали всегда, но действие очищения мешало нам это увидеть. В качестве классического примера нововременного мышления он приводит кантовский коперниканский переворот и кантовской представление о познании в «Критике чистого разума». Здесь тоже происходит очищение, т.е. стремление отделить некое сознание и его априорные формы, которые, с точки зрения Латура, представляют социальный аспект (т.е. то, что связано с субъектом), и вещи сами по себе, которые соответствуют природным объектам, абсолютно свободным от человека. Но реально познание происходит в точке их соприкосновения, где априорные формы накладываются на что-то, что связано с вещами самими по себе. И Кант отказывается признавать гибридность такой конструкции, на каждом шаге разделяя то, что пришло от субъекта, и то, что пришло от вещей самих по себе. С точки зрения Латура, здесь есть большая проблема – он предлагает то, что называет коперниканской контрреволюции. Называя переворот в теории познания коперниканским переворотом в философии, Кант имел в виду открытие Коперника (сначала мы думали, что Солнце вращается вокруг Земли, а Коперник открыл, что Земля вращается вокруг Солнца). До революции мы думали, что субъект «подстраивается» под объект, а Кант утверждает, что происходит наоборот, т.е. объект «подстраивается» под субъект, т.е. мы можем знать только то, что сам субъект вложил в объект. Латур считает, что верен третий вариант – и субъект, и объект вращаются вокруг общего центра (не социальное и не природное, а некий гибрид – единство одного и другого). Латур предлагает отказаться от этого неестественного и мешающего нам видеть реальную ситуацию языка Нового времени, а перейти к нейтральному в этом отношении языку. Поэтому неверно утверждать, например, что субъект активен, а объект пассивен, оказывается, что объекты тоже могут действовать и «говорить», т.е. обладать активностью. Они в системе функционируют на равных – образуется áктерно-сетевая теория. Áктеры – гибриды социального и природного (люди и предметы). Объекты конструируются как социальные и природные и одновременно самими этими отношениями. Можно пытаться «нащупать» здесь абсолютизм (некий глубинный смысл, скрывающийся за этими отношениями), однако суть критики структурализма постструктуралистами состояла в том, что никаких универсальностей здесь обнаружить невозможно. Да, есть связи, но поэтому актерно-сетевая теория делает акцент не на том, чтобы вывести какие-либо универсалии, а на том, чтобы рассматривать некие ситуации и изучать, как в них эта система связи устроена (социологическая работа), и как в ней конструируются объекты. Но, с другой стороны, это – социологическая деятельность в рамках материального поворота, т.к. объекты – не чисто социальные, но присутствуют и материально.

Полемика

Блур сравнивает коцепции развития науки Поппера и Куна. Цель: показать, что наши образы науки социально обусловлены.

Для Поппера наука – это борьба за существование между теориями. Здесь погибают теории, а не их изобретатели. Наука в чистом виде не подчинена авторитету ни разума, ни опыта. Это просто борьба за выживание. Образ единства человечества - нет привилегированных людей с точки зрения истины, все утверждения в равной степени стоит подвергать критицизму.

Концепция Поппера – некий набор методологических предписаний. Кун скорее дескриптивен. Поппер подчеркивает дебаты, критику, полемику. Кун подчеркивает область, в которой имеется согласие между учеными по умолчанию. Поппер фокусирует внимание на универсальных и абстрактных аспектах науки. Кун – на местных и конкретных аспектах. Поппер видит науку и развитие как некий гомогенный линейный процесс, устремленный в далекое будущее, а у Куна образ развития – циклический.

Блур: за этим противопоставлением стоит противопоставление идеологии просвещения (Поппер) и романтизма (Кун).

Общая схема идеологии просвещения. Главный ориентир – идея общественного договора. Ставка на индивидуализм и атомизм. Формулировка абстрактных принципов морали, универсал научных законов. Стремление осуществлять реформы по принципу от наличного к должному.

Схема романтизма. Главный ориентир – образ семейного единства. Никакого равноправия. Концепция целого, которое не есть сумма частей, а всегда нечто большее. И вообще целое первичнее. Особый акцент на конкретном и историческом. Конкретное и индивидуальное гораздо реалистичнее, чем нечто абстрактное. Противостояние морализаторской тенденции.

В случае концепции Поппера знание под угрозой. Опасность из-за романтического типа идеологии (20 век). Поэтому ставка на просвещение.

У Куна нет никакой угрозы знанию, все хорошо.