Плотин. - Третья эннеада. - 2004

420 Плотин. Эннеады. Трактат III. 7

οτι μ/ïj μλνει μπ$ ο χρόνος της ζωής ου μενούσης, *η συν$εΐ και σνντρεχεΓ άμα, ουρανω δε, οτι ζωή ή τοιαύτη και τον ούρανόν ποιεί και μία ζωή ούρανόν και χρόνον εργάζεται. Έπιστραφείσης ουν ζωής ταύτης εις εν, ει δύναιτο, ομού και χρόνος πεπαυται εν τή ζωή ων ταύτη και ουρανός την ζωήν ταύτην ουκ έχων. Ει δε τις τήσδε μεν της κινήσεως το πρότερον και το ύστερον λαμβάνων χρόνον λεγοι είναι γαρ τι τούτο της δ* αληθεστέρας κινήσεως το πρότερον και το ύστερον εχούσης μ/rç λεγοι τι είναι, άτοπώτατος αν ενη, κινήσει μεν άφύχφ διδους εχειν το πρότερον και ύστε­ ρον και χρόνον παρ* αύτην, κινήσει δε, καθ" ήν και αυτή ύφεστηκε κατά μ!ιμιησιν, μνη διδους τούτο, παρ ής και το πρότερον και το ύστερον πρώτως υπέστη αυτουργού ούσης κινήσεως και ωσπερ τάς ενεργείας αυτής εκάστας γεννώσης, ούτω και το εφεξής, και αμα τή γεννήσει και την μετσβασιν αυτών. Δ/α τι ουν ταύτην μεν την κίνησιν την του παντός άνάγομεν εις περιοχην εκείνης και εν χρόνφ φαμΑν, ουχί δε γε και την της φυχης κίνησιν την εν αύτη εν δ/εξίόδψ ούσαν ά/δ/ψ; 'Ή οτι το προ ταύτης εστίν αιών ού συμπαρα&εων ούδε συμπαρατείνων αύτη. Πρώτη ουν αυτή εις χρόνον και χρόνον εγεννησε και συν τη ενεργείφ αυτής έχει. Γίώς ουν πανταχού; "Οτι κάκείνη ούδενος

άφεστηκε του κόσμιου μέρους, ώσπερ ούδ" ή εν ήμίν ούδενός ημών μέρους. Ει δε τις εν ούχ ύτποστάσει ή εν ούχ υπάρξει τον χρόνον λεγοι, δηλονότι φεύδεσ$αι καταθετεον αυτόν, όταν λεγη «ήν» και «εσται»* ούτω γάρ εσται και ην, ως το εν ψ λέγει αυτόν εσεσθαι. 'Αλλα προς τους τοιού­ τους άλλος τρόπος λόγων. Έκεΐνο δε εν$νμεΐσ$αι δε? προς άπασι τοΐς ειρημενοις, ως, όταν τις τον κινούμενον

αν^ρωπον λαμβάνη όσον προεληλυ^ε, και την κινησιν λαμβάνει οση, και όταν την κινησιν οίον την δια σκελών, όράτω και το προ της κινήσεως ταύτης εν αύτω κίνημα οτι τοσούτον ην, ει γε επί τοσούτον συνείχε την κινησιν του σώματος. Το μεν δη σώμα το κινούμενον τον τοσόνδε χρόνον άνάξει επί την κινησιν την τοσηνδε αυτή γαρ αιτία και τον χρόνον ταύτης, ταύτην δε επί την της ψυχής κινησιν, ήτις τα Ίσα διειστηκει. Την ουν κινησιν της ψυχής εις τί; Εις ο γαρ ε$ελησει, αδιάστατον ηδη. Ύοΰτο τοίνυν το πρώτως και το εν ω τα άλλα' αυτό δε ούκετι εν φ· ου γαρ εξει [τούτο τοίνυν το πρώτως]. Και επί της ψυχής του παντός ωσαύτως. τΑρ* ουν και εν ημϊν χρόνος; Ή εν ψυχή τη τοιαύτη πάση και όμοειδώς εν πάση και αϊ πασαι μία. Δ/ο ου διασπασ^ησεται ό χρόνος* επει ούδ^ ο αιών ο κατ άλλο εν τοις όμοειδεσι πασιν.

Е и Б ш l a ω Ε Γ Ξ La EiJ La cJ La Eil La Eil LacJ L a c J l a c J

III. 8. ΠΕΡΙ ΦΥΣΕΩΣ ΚΑΙ ΘΕΩΡΙΑΣ KAI ΤΟΥ ΕΝΟΣ

ОПРИРОДЕ, СОЗЕРЦАНИИ

ИЕДИНОМ (30)

Краткое введение

Этот трактат (№ 30 в Порфириевой хронологии) на деле является первой частью большого труда, вклю­ чающего в себя трактаты № 31-33 (V. 8, V. 5 и II. 9), произвольно разделенного Порфирием и помещенно­ го в разные эннеады, исходя из принятого им принци­ па классификации (см.: Harder R. Eine Neue Schrift

Plotins/ /Kleine Schriften (Beck, Munich, 1960).

S. 303-313). Изложенная здесь теория созерцания очень существенна для всей Плотиновой философии. Плотин считает созерцание первоисточником и конеч­ ной целью всякой деятельности и всякого творчества на всех уровнях бытия: для него вся жизнь, по суще­ ству, является созерцанием. Доказывая это положе­ ние, Плотин ведет нашу мысль от низшего уровня со­ зерцательной жизни — жизни природы — последнего

проявления Души с присущим ей растительным нача­ лом, через Душу — к участию в созерцании Умом Еди­ ного, или Блага, которое, как демонстрирует Плотин, должно находиться по ту сторону — как первопри­ чина и созерцания, и жизни. В двух последующих частях данного большого труда (V. 8 и V. 5) Плотин развивает сначала свою мысль о красоте, затем об ис­ тинном Уме и, наконец, снова возводит нашу мысль к Благу. Далее, в первых трех главах Епп. II. 9 он сум­ мирует сказанное о Едином, Уме и Душе и в остав­ шейся части трактата полемизирует с гностически настроенными членами своего кружка (см. краткое введение к Епп. И. 9).

Синопсис

Предложение «поиграть» с идеей того, что все вещи стремятся к созерцанию, даже растения и производя­ щая их земля (гл. 1). Рассмотрение способа, которым природа творит; в основании процесса творения ле­ жит созерцание (гл. 2-3). Плотин вопрошает приро­ ду и комментирует сказанное ею, демонстрируя при­ зрачность, замутненность и бессилие ее созерцаний, а бессильное созерцание и приводит к деятельности (гл. 4). Созерцание, деятельность и творение на уровне Души и в человеческой жизни (гл. 5-6). Созерцание есть конечная цель всякой деятельности (гл. 7). Пол­ ное тождество созерцающего и созерцаемого в Уме;

424 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

всякая жизнь есть некое мышление, истинная же жизнь есть истинное мышление, которое в Уме (гл. 8). Причина того, почему Ум множествен, а не един, и будучи многим, не может быть первым, но должно быть нечто раньше его — в высшей степени простое Благо, знание о котором присутствует в нас непосредствен­ но (гл. 8-9). Благо есть единая энергия, порождаю­ щая все вещи (гл.10). Ум нуждается в Благе, вечно желая его и обретая, но Благо не нуждается ни в чем (гл. 11).

1. Если мы скажем, что прежде чем стать мужами ревностными и благими, мы играем [в детские игры],1 что все живые существа — не только разумные, но и неразумные2 — стремятся к созерцанию, устремляют свой взгляд к нему как к цели: и растительная приро­ да в растениях, и производящая их земля — все стре­ мятся к созерцанию и имеют его, насколько это для них возможно в их естественном состоянии; однако созерцают и добиваются созерцания они многоразлич­ но: некоторые прямо, некоторые лишь благодаря под­ ражанию имеют образ созерцания — итак, если мы скажем так, выдержим ли мы парадоксальность та­ кого учения? Поскольку вопрос этот ставится сейчас среди своих, нет опасности «заиграть» свои убежде­ ния. Но разве, играя сейчас, мы созерцаем? Да — и мы, и все те, кто играет: во всяком случае, играя, все стремятся именно созерцать. Похоже, что и ребенок

играет, и муж остается серьезным ради созерцания: всякое действие есть напряженное усилие к созерца­ нию; действия, необходимые более других, изводят созерцание вовне, а те действия, которые называют­ ся добровольными, — в меньшей степени, но равно как и необходимые, инспирируются стремлением к со­ зерцанию. Однако об этом позднее; теперь нам хоте­ лось бы сказать о самой земле, деревьях и растениях, сказать, вообще, о том, что есть созерцание; как можем мы соединить то, что было сотворено и порождено зем­ лей, с деятельностью ее созерцания; как природа, о которой обычно говорят, что она лишена фантазии3 и неразумна, обладает в себе созерцанием и творит то, что она творит благодаря созерцанию, которого в ней [якобы] нет.

2. Ясно, что здесь нет ни рук, ни ног, ни какоголибо другого инструмента: ни приобретенного извне, ни естественно произросшего, но должна быть мате­ рия, на которую направляется действие природы и ко­ торую она оформляет. Нужно также удалить все «ры­ чаги» из творчества природы. Ибо какое отталкивание или действие рычагом могли бы создать это много­ образие цветов и всевозможных образов?4 Что же ка­ сается скульпторов, лепящих из воска, и тех, кто взи­ рая на них, думает, что такова же творящая природа, то даже эти скульпторы не могут создать цвет, не взяв его отъинуду, чтобы затем присоединить к созданному. Тем, кто совершает такие сравнения, следует иметь

426 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

в виду, что в тех, кто владеет ремеслами, должно пре­ бывать нечто неподвижное, в согласии с чем и совер­ шается их работа посредством рук; им должно вер­ нуться назад, к такому же неподвижному в природе, и уразуметь, что и в природе сила Всего, которая тво­ рит без посредства рук, должна оставаться неподвиж­ ной [так же как в скульпторе]. Конечно, нет нужды, чтобы одни части природы пребывали, а другие были движимы, ибо подвижна материя, а ни одна часть при­ роды движению не подлежит; другими словами, пре­ бывающие части природы не будут первым движите­ лем, не будет первым движителем и сама природа, но неподвижное в Целом. Но кто-нибудь мог бы сказать, что Логос неподвижен, природа же, поскольку она есть нечто иное Логосу, подвижна. Но если они хотят сказать, что вся природа подвижна, тогда подвижен и Логос; если же все-таки есть что-то неподвижное, то это и есть Логос. Ибо природа должна быть эйдосом, и эйдосом, не составленным из материи и эйдоса; по­ чему же, тогда, она должна нуждаться в горячей или холодной материи? Подлежащая и обрабатываемая природой материя выходит [из небытия], чтобы нести [эти качества] или, лучше, становится «такой-то», сама по себе не имея качеств, но принимая их от Логоса. Не огонь должен прийти в материю, чтобы материя стала огнем, но Логос; разве из того, что в животных и растениях логосы являются творцами, не видно ясно, что и природа есть Логос, творящий иной логос своим порождением, который [в свою очередь] дает нечто

подлежащему, оставаясь сам неподвижным? Тогда этот логос, действующий в видимой форме, — послед­ ний и «мертвый», он не способен уже произвести дру­ гой [логос]; однако, тот, живой логос — брат этому, производящему форму, который имеет в себе такую же [по смыслу] силу и действует в возникающем.

3. Теперь, как же природа достигает некоего созер­ цания, если она творит, и творит таким способом? Если она сделала себя пребывающей неподвижно и пребы­ вающей в себе, если она есть Логос, она сама тогда есть созерцание. Но если ее деятельность происходит согласно Логосу, она, очевидно, есть нечто от него отличное: Логос, который сопровождает и руководит деятельностью [природы], сам ведь не есть деятель­ ность. Далее, если он не деятельность, но Логос, он — созерцание: все логосы суть последняя и низшая манифестация [Бога], происходящая из созерцания: логосы суть созерцания, как созерцаемые; однако, со­ зерцание того, что прежде этой Вселенной, осуществ­ ляется различными способами: один Логос есть не как природа, но как Душа, другой есть в природе и есть природа. Из созерцания ли он? Всецело из созерца­ ния. Потому ли это так, что он созерцает себя? Он есть результат созерцания и того, что есть некто созерца­ ющий. Но каким образом может созерцать природа [ибо именно она и есть этот созерцающий]? Она, ко­ нечно, имеет свое созерцание не из рассуждения (под рассуждением я понимаю рассмотрение того, что она

428 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

имеет в себе). Но [она, должно быть, лишена такого рассмотрения, раз] она есть жизнь, логос и творчес­ кая сила? Не потому ли, что рассматривать не значит иметь? Но природа это имеет и, поскольку имеет, так­ же и производит. Творить для нее значит быть тем, что она есть; ее творческая сила простирается не даль­ ше того, что она есть. Но она есть созерцание и пред­ мет созерцания, ибо она есть логос. Будучи созерца­ нием, предметом созерцания и логосом, она творит столько и такое, сколько и какое эти три суть. Твор­ чество природы открывается нам как созерцание, поскольку оно есть результат созерцания; оно — пре­ бывающее созерцание, не переходящее ни в какую другую деятельность; оно именно творение созерца­ нием.

4. Если кто-нибудь спросил бы природу, почему она творит, — то она могла бы сказать, если бы захотела выслушать и ответить вопрошавшему: «Ты не должен спрашивать, но понимать в тишине, поскольку и я без­ молвствую и не имею привычки говорить. — Что же понимать? — То, что возникает, есть то, что я вижу в безмолвии, естественно возникающий предмет созер­ цания; то, что возникает благодаря мне из такого со­ зерцания, имеет созерцательную природу и естествен­ но стремится к созерцанию. Мои созерцания создают предметы созерцаний, как геометр вычерчивает свои фигуры, когда созерцает. Я, однако, ничего не черчу, но только созерцаю, и линии, ограничивающие тела,

словно бы выпадают из моего созерцания.5 То, что про­ исходит со мной, то происходит и с моей матерью, и с теми, кто меня породил,6 ибо они тоже родились из созерцания, и я произошла от них не в результате ка­ ких-то практических действий, но они суть большие меня логосы, и насколько они созерцают себя, настоль­ ко я порождаюсь ими». — Что же это значит? — Что называемое природой есть душа, порождение первой Души, обладающей более полной жизнью; молчани­ ем она удерживает в себе созерцание, не направлен­ ное выше и еще не устремленное вниз, но стоящее в том, что есть, — в своем покое, так сказать, в интуи­ тивном схватывании себя; в этом сознании и само­ ощущении она видит то, что после нее, насколько это возможно; и она не ищет ничего другого, исполняя со­ зерцание радости великолепия. Если бы кто-нибудь захотел придать ей сознание или чувство, то это не будут сознание и восприятие в том смысле, в каком мы говорим о них, придавая их другим предметам: это все равно, что сравнивать сознание глубоко спящего

исознание бодрствующего [существа]. Природа поко­ ится в созерцании себя, и возникающие из этого со­ зерцания предметы суть в ней и вместе с ней, и она сама пребывает предметом своего созерцания. Ее со­ зерцание есть безмолвие, но уже несколько замутнен­ ное, ибо есть и иная природа, более ясная для зрения,

иэта [наша] природа есть эйдол иного созерцания. Тем самым то, что произведено нашей природой, — бес­ сильно во всех отношениях, ибо бессилие созерцания