Плотин. - Третья эннеада. - 2004

430 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

создает бессилие созерцаемого предмета. Так же и люди, когда сила их созерцания слабеет, производят действия — тени созерцания и логоса. Созерцания недостаточно им по причине слабости душ, неспособ­ ности надлежащим образом ухватить предмет созер­ цания, а потому и надлежащим образом наполниться им. Эти люди со слабыми душами хотят еще и увидеть предмет [глазами, это желание] несет их в деятель­ ность, чтобы они могли видеть то, что не способны увидеть умом. Когда они что-либо сотворят, они хотят и сами видеть, и чтобы другие ощутили и увидели сде­ ланное, когда их замысел реализуется, насколько это возможно на практике. Что бы мы ни рассматривали, мы всюду найдем, что творчество и деятельность есть или бессилие созерцания, или его следствие; бесси­ лие — если не имеется ничего по ту сторону сделан­ ного, следствие — если прежде творчества созерца­ ется лучшее, чем творится. Кто, имея возможность созерцать истинное Бытие, ушел бы от него к его эйдолам? Об этом же свидетельствуют и более глупые дети: неспособные к наукам и теоретическим дисцип­ линам [, они в дальнейшем] опускаются до ручного труда.

5. Теперь, когда в разговоре о природе мы уже ска­ зали, что способ рождения вещей и есть созерцание, перейдем к разговору о душе, которая прежде природы, о том, каковы ее любознательность и пытливость, изза которых претерпевает она родовые муки познания,

ио той полноте, которую создает она, когда становит­ ся всем видимым, творя иное видимое; здесь — так же, как в искусствах: когда отдельное искусство дос­ тигает завершенности, оно производит другое, малень­ кое искусство, которое, словно в шутку, воспроизводит очерк всего того, что составляло большое искусство — смутны и беспомощны становятся здесь предметы со­ зерцаний. Первое в душе — то, что всегда наполнено

иосвещено свыше, то, что пребывает Там; другая же часть души — участвующая, она впервые участвует

впричастном про-ис-хождению, ибо душа выступает всегда; всегда жизнь из жизни; энергия души распро­ стерта повсюду, и нет ничего, от чего бы она отступи­ лась. Однако, происходящая часть души оставляет предшествующую часть пребывать там, где она была оставлена, поскольку, если происходящая часть по­ кидает то, что прежде нее, то она уже не может быть повсюду, но только в последнем из мест, которых она достигла. Не равно исходящее пребывающему. Душа должна возникнуть повсюду, она нигде не может быть лишенной энергии; если первое всегда отлично от позднейшего, если действительность исходит из созер­ цаний или действий, а [никаких] действий еще не существует, ибо они не прежде созерцаний, тогда все энергии души суть созерцания, отличающиеся друг от друга большей или меньшей слабостью [или напряже­ нием]; так что действие, согласное с созерцанием, есть бессильнейшее из созерцаний, ибо должно рожденно­ му быть всегда одного и того же рода с родившим, но

432 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

исхождение более слабых становится нисхождением. Все исходит бесшумно, и потому ничто не исходит зримо, ничто не нуждается ни во внешнем созерца­ нии, ни в деятельности; есть Душа созерцающая, тво­ рящая то, что после нее, то, что созерцается более внешним способом, то, что не таково же, как и пред­ шествующее: созерцание творит созерцание. Не име­ ют предела ни созерцание, ни созерцаемое.7 Душа действует повсюду; где то место, где она не действует? Потому одно и то же содержание во всех душах, что душа не ограничена величиной. Она, конечно, не при­ сутствует одним и тем же способом во всех душах, поскольку неподобным способом она присутствует и во всех частях души. Потому колесничий дает коням от того, что он видел,8 и они, вожделея, без сомнения, то, что видят, берут это, ибо не смогли взять всё. Если же они действуют желая, то действуют ради желае­ мого, а это желаемое есть то, что было Там созерцани­ ем и его предметом.

6. Итак, деятельность — ради созерцания и созер­ цаемого; так что и для людей деятельных созерцание есть цель, к которой они, не сумев достигнуть ее пря­ мо, идут, так сказать, блуждая. Опять же, когда они достигают желанного, когда возникает то, что они хо­ тели, тогда оно возникает не ради того, чтобы не знать его, но ради того, чтобы знать; [в момент осуществле­ ния желания] человек видит присутствующий в душе предмет, очевидно, предназначенный для созерцания.

Это так еще и потому, что они [деятельные люди] дей­ ствуют ради блага, но это не значит, что благо вытека­ ет из их действий, чтобы оказаться вне них, или что они совершают действия, чтобы не обладать благом, но именно, чтобы обладать. Однако, где они обретут благо? В душе; так что вновь возвращается деятель­ ность в созерцание; что еще могла бы принимать в себя душа, сама будучи логосом, если не безмолвствующее слово? Это слово по преимуществу существует в душе. Тогда душа, приходя в безмолвие, ничего не ищет, будучи уже наполненной, и [ее тамошнее] созерца­ ние [в котором она находится] есть упокоение внутри и обладающая вера. По мере прояснения веры, ути­ шается и созерцание, все более входя в единство, и тот, кто знает — здесь мы должны быть еще ревност­ нее — вступает в единство с познаваемым. Ибо если есть два, то будут: одно — познающий, другое — по­ знаваемое; так что будет некая соположенность, двой­ ственность, не преодоленная созерцанием, как если бы сущие в душе логосы ничего не творили. Поэтому не должен Логос быть вовне, но [должен] быть еди­ ным с душой познающего, пока она обретает его себе родственным. Действительно, когда душа становится родственной Логосу и имеет соответственное ему внутреннее расположение, или, что то же самое, ког­ да она изрекает его и предуготавливает, — ибо изна­ чально не имеет его, — когда она вполне узнаёт его, то становится, «беря его в руки», иной ему, она рас­ суждает, смотрит на него как иное на иное; однако и

434 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

сама душа была логосом и неким умом, тем не менее, видящим иное. Ибо душа не полна, ей недостает того, что прежде нее, однако, она также видит в тишине то, что изрекает. Ибо то, что уже было благовозвещено, она не изрекает, а то, что изрекает, она возвещает по недостатку, желая исследовать и в совершенстве уз­ нать, чем она обладает. В людях практических души приспосабливаются к вещам, которые они имет вовне. Но поскольку душа обладает наличным более созерца­ тельно, она спокойнее природы, и поскольку обладает большим содержанием, постольку и более созерца­ тельна; поскольку же само ее обладание несовершен­ но, она желает узнать созерцаемое ею совершенней и достигнуть более полного созерцания, опираясь на исследование. Но когда она покидает себя, и оказыва­ ется среди других вещей, и потом возвращается опять, тогда она созерцает при помощи оставленной ею час­ ти; однако та душа, что стоит в себе, отнюдь не делает этого. Следовательно, муж серьезный и ревностный заканчивает рассуждение тогда, когда ему становит­ ся ясным, что он простерт от себя к иному, и что в отно­ шении к себе он есть зрение. Он уже обращен к тому, что есть Единое, к тому, что есть Тишина, не принад­ лежащие вещам внешним, но себе и тому, что внутри них.

7. Я полагаю, ясно, что все вещи возникают из со­ зерцания и суть созерцания: истинно Сущие и те, что из них возникают, когда истинно Сущие предаются

созерцаниям; ясно, что предметы созерцаний таковы: одни — благодаря чувственным восприятиям, дру­ гие — знаниям, третьи — мнениям; что практики име­ ют цель в знании, что одушевляющее их стремление есть стремление к знанию; что эти рожденные из со­ зерцания вещи приводятся к совершенству других эйдосов и предметов созерцаний; и что, вообще, все творящие вещи, которые суть подражания, создают предметы созерцаний и эйдосы; ясно и то, что вещи, возникшие как подражания собственно сущим вещам, показывают, что Творец сотворил их не ради творче­ ства и не ради деятельности, но как конечный продукт созерцания, и что поэтому размышление стремится к видению, а еще прежде него чувственные восприятия имеют целью знание; и что еще прежде них природа производит в себе предметы созерцаний и логос, за­ вершая тем самым иной Логос; я полагаю, что всё это ясно: нечто в силу самоочевидности, другое же — напоминает учение. Ясно и то, что отсюда следует, а именно, что необходимо, поскольку первые Начала существуют в созерцании, чтобы все остальные стре­ мились к этому состоянию, поскольку начало есть цель всякой вещи.9 Это относится и к живым существам, ибо когда они рождают, то наличны движущие ими и находящиеся внутри них логосы, и это есть энергия созерцания, родовая мука творения многих эйдосов и многих предметов для созерцания, наполнение лого­ сами всех вещей, что есть некое вечное созерцание, ибо творение есть творение определенного эйдоса,

436 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

а это есть наполнение всего созерцанием. Также и ошибки — как в возникающем, так и в совершае­ мом — есть ошибки созерцающих, выпавших из со­ зерцаемого предмета; и плохие ремесленники суть те, кто производит безобразные эйдосы, а [хорошие] лю­ бовники суть те, кто видит эйдос и стремится к нему.

8. Это обстоит так. Созерцание восходит из при­ роды в Душу, из Души в Ум, становясь все более внут­ ренним и единящим для созерцающих; в душе ревност­ ного и мудрого человека предмет познания стремится стать тождественным с познающим: таким образом, и тот, и другой поспешают к Уму, ибо ясно, что в Уме они суть одно не благодаря родству, как в наилучшей душе, но это происходит сущностно, ибо в Уме «бы­ тие и мышленье тождественны».10 Они еще не есть в Уме иная вещь: и иной вещью, в противном случае, был бы [не Ум], а что-то другое, в чем они бы еще не были иным и иным. Ибо должна быть [сфера], где оба едины; это есть живое созерцание, не имеющее сво­ его предмета ни в чем ином. Ибо живое в ином живо через это иное, а не из себя. Таким образом, если пред­ мет созерцания и мышления должен быть живым, то он будет живым самой жизнью — не растительной жизнью, не чувственной, не какой-либо иной душев­ ной жизнью. Все иные жизни в некотором смысле есть мышление, но одно есть растительное мышление, дру­ гое — чувственное, третье — душевное. Почему же они суть мышления? Потому что они суть логосы. Всякая

жизнь есть некое мышление, но одно мутнее, чем дру­ гое, как и сами жизни [имеют степени ясности]. Но эта жизнь чище их: она есть первая жизнь и первый ум в одном. Таким образом, первая жизнь есть мыш­ ление, вторая жизнь есть второе мышление и послед­ няя жизнь есть последнее мышление. Вся жизнь при­ надлежит к этому роду и есть мышление. Возможно, скажут, что можно говорить о различии видов жизни, но нельзя говорить о различии видов мышления, но, возразят, некоторые мыслят, а некоторые не мыслят вообще, потому что вообще не исследуют, что есть жизнь. Здесь мы должны заметить, что наше учение уже показало: все существующие вещи суть продук­ ты созерцания. Теперь, если истиннейшая жизнь есть жизнь мышлением и есть то же самое, что и истиннейшее мышление, то [во-первых] истинное мышле­ ние живо, и [во-вторых] созерцание и его предмет на этом уровне живы, и сами суть жизнь, и оба вместе суть одно. Но если эти два суть одно, то почему же это одно есть многое? Потому что то, что оно созерцает, не есть одно. Поскольку даже когда Ум созерцает Еди­ ное, он не созерцает его как одно,11 в противном слу­ чае он не будет Умом. Начинаясь как Единый, Ум не пребывает так, как начался, но, не замечая Единого, Ум становится многим, словно бы отяготившись [пья­ ным сном]; Ум развертывает себя в желании обладать всем — насколько лучше было бы ему не желать этого, ибо из-за этого он стал вторым! — [Развертывая себя,] Ум становится подобным разворачивающемуся кругу:

438 Плотин. Эннеады. Трактат III. 8

фигура и плоскость, центр и радиусы, что-то сверху и что-то снизу, лучшее — «откуда» и худшее — «в чём» (ибо «в чём» — это не то же самое, что «от чего-то во что-то», а «от чего-то во что-то» — не то же самое, что только «от чего-то»). И по-другому: Ум — не только ум этого, но и Всего; будучи всеобщим умом, он есть ум всех вещей. Теперь, если он есть Ум всеобщий и Ум всех вещей, то его часть должна обладать всем и всеми существующими вещами; в противном случае, он будет иметь часть, которая не есть сам Ум, но со­ ставлена из не-ума: это будет куча сваленных вместе [предметов], ожидающих, пока из всех них появится Ум. Таким вот образом, значит, Ум беспределен, и если что-нибудь приходит от него, то от этого не происходит истощения ни того, что от него приходит, поскольку оно также есть все вещи, ни того, от чего оно прихо­ дит, ибо Ум не есть что-то составленное из [отдель­ ных] частей.

9. Таков Ум, поэтому он не первый, но должно быть нечто прежде него:12 то, к чему направлялись пред­ шествующие слова, должно быть первое, ибо множе­ ственность позднее единства; Ум есть число, но нача­ ло числа должно быть таковым же, что и само число, т. е. существенно единым; есть Ум и умопостигаемое, но сразу же, так что одновременно есть два. Если же есть два, то должно постичь то, что прежде двух. Что же это? Ум только? Но со всеми умами сопряжено умопостигаемое; если мы не будем сопрягать умо-

постигаемое с Умом, не будем иметь и Ума. Если же [Первоначало] не есть Ум и выявляется прежде нали­ чия двух, тогда то, что прежде двух, — по ту сторону Ума. Что же мешает ему быть умопостигаемым? То, что умопостигаемое сопряжено с Умом. Но если это [Первоначало] не есть ни Ум, ни умопостигаемое, то чем оно еще может быть? Мы скажем, что это то, из чего Ум, а вместе с ним и умопостигаемое. Что же он такое и каковым мы его вообразим? Опять же, мыслит он или нет? Если бы он был мыслящим, то был бы Умом, если не мыслящим, то не знал бы ничего, даже самого себя, — в чем же тогда были бы его величие и святость? Ибо даже если мы скажем, что он есть бла­ го, что он прост в высшей степени, мы не скажем тем самым ничего ясного и определенного, хотя будем го­ ворить истину: [так будет продолжаться до тех пор, пока] мы не имеем точки опоры, на которой могли бы быть основаны наши рассуждения. Опять же, посколь­ ку знание других вещей возникает в нас через Ум, и мы можем знать Ум [только] посредством ума, то спра­ шивается: каким интуитивным актом мышления мож­ но было бы схватить то, что превосходит природу Ума? Мы скажем это тем, кому уже показали, как это воз­ можно, т. е. что Единое познается через некоторое подобие в нас самих. Ибо нечто Его есть также и в нас, или, лучше сказать, нет ничего, в чем бы Его не было. Ибо где бы вы не были [— вы есть там или здесь] — потому что имеете нечто от того, что присутствует везде, и благодаря тому, что способны это иметь; как