Глава VI. Св. Бенедикт и григорий великий

То немногое, что у целело от культ у ры древнего Рима в обстановке всеобщего у падка

цивилизации, насту пившего во время нескончаемых войн VI и последующих столетий, было

сохранено в первую очередь церковью. Но роль эту церковь выполняла весьма

несовершенно, ибо даже кру пнейшие церковники того времени находились во власти

фанатизма и су еверия, и светское знание пользовалось ду рной славой. Тем не менее

церковные у чреждения образовали прочный остов, в рамках которого в более поздний

период стало возможным возрождение знания и цивилизованных иску сств.

Для того периода, который мы рассматриваем в настоящей главе, особого внимания

заслуживают три направления деятельности церкви: во-первых, монашеское движение;

во-вторых, рост влияния папства, особенно в правление Григория Великого; и, в-третьих,

обращение варваров из язычества в христианство при помощи миссий. Каждого из этих

моментов я вкратце косну сь в той последовательности, в какой они были названы.

Монашеское движение зародилось одновременно в Египте и Сирии примерно в начале

IV столетия. Оно приняло двоякую форму – отшельников-одиночек и монастырей. Св.

Антоний, первый отшельник, родился в Египте около 250 года и у далился от мира около 270

года. Целых 15 лет он прожил в одиночестве в хижине близ своих родных мест; затем еще 20

лет – в отдаленном у единенном месте в пу стыне. Но слава св. Антония распространилась, и

Бертран Рассел: История западной философии 258

толпы людей жаждали услышать его пастырское слово. Это привело к тому, что около 305

года он оставил свое у единение, чтобы у чить людей и побуждать их принять

отшельнический образ жизни. Св. Антоний придерживался строжайшего аскетизма,

сократив пищу, питье и сон до миниму ма, необходимого для поддержания жизни. Дьявол

беспрестанно осаждал его похотливыми видениями, но он му жественно противостоял

злонамеренным проискам сатаны. В последние г оды жизни св. Антония Фиваиду

303

наводнили отшельники, которые были вдохновлены его примером и его наставлениями.

Несколько лет спустя – около 315 или 320 года – другой египтянин, Пахомий, основал

первый монастырь. Монахи вели здесь совместную жизнь, без частной собственности, с

общими трапезами и общими религиозными риту алами. Именно в этой форме, а не в той,

начало которой положил св. Антоний, монашество завоевало христианский мир. В

монастырях, происхождение которых связано с именем Пахомия, монахи много тру дились,

преиму щественно на сельскохозяйственных работах, вместо того чтобы у бивать все свое

время на борьбу с иску шениями плоти.

Примерно в то же время монашество возникло в Сирии и Месопотамии. Здесь аскетизм

принял даже еще более крайние формы, чем в Египте. Св. Симеон Столпник и другие столпы

отшельничества были сирийцами. Именно с Востока монашество проникло в страны

греческого языка, в чем главная заслуга принадлежала св. Василию(ок. 360 г ода).

Основанные им монастыри придерживались менее строгого аскетизма; при них имелись

сиротские приюты и школы для мальчиков(причем не только для тех, кто намеревался стать

монахом).

На первых порах монашество было стихийным движением, которое находилось

совершенно вне церковной организации. Примирил церковников с монашеством св.

Афанасий. Частично благодаря его влиянию установилось правило, что монахи должны быть

священниками. Он же во время своего пребывания в Риме в 339 г оду перенес движение на

Запад. Много сделал для развития монашеского движения св. Иероним, а св. Авгу стин

перенес его в Африку . Св. Мартин Ту рский основал первые монастыри в Галлии, св. Патрик

– в Ирландии. В 556 году св. Колумбан основал Ионский монастырь. Первое время, пока

монахи не были включены в церковную организацию, они были источником сму ты. Прежде

всего нельзя было отличить истинных аскетов от тех людей, которые, бу ду чи лишены

средств к существованию, нашли монашескую жизнь относительно привольной. Другим

источником затр у днений было то, что монахи оказали сильн ую поддержку своему

любимому епископу , выну ждая синоды(и почти выну ждая соборы) впадать в ересь.

Эфесский синод(не собор), вынесший решение в пользу моно-физитов, был во власти

терроризировавших его монахов. Если бы папа не высту пил против этого решения, победа

монофизитов могла бы оказаться долговечной. Позднее такие сму ты больше не возникали.

По-видимому , монахини появились раньше, чем монахи: не позднее середины III

столетия. Некоторые из них заму ровывали себя в гробницах.

На чистоту смотрели с отвращением. Вшей называли«божьими жемчу жинами» и

считали признаком святости. Святые, как му жского, так и женского пола, обычно кичились

тем, что вода никогда не касалась их ног, за исключением тех слу чаев, когда им приходилось

переходить вброд реки. В более поздние столетия монахи служили многим полезным целям:

они были искусными земледельцами, а некоторые из них поддерживали или возрождали

традицию знания. Но в начале монашеского движения, особенно в отшельнической его

ветви, ничего этого не было. Большинство монахов совершенно не тру дилось, никогда

ничего не читало, кроме того, что предписывала религия, а добродетель понимали

исключительно в отрицательном смысле, как воздержание от греха, в первую очередь от

грехов плоти. Правда, св. Иероним взял с собой в пу стыню свою библиотеку , но позднее и он

признал это грехом.

303

Пустыня близ египетских Фив.

Бертран Рассел: История западной философии 259

Наиболее значительной фигу рой западного монашества является св. Бенедикт,

основатель бенедиктинского ордена. Он родился около 480 года близ Сполето, в знатной

у мбрийской семье; в возрасте 20 лет он бежал от роскоши и наслаждений Рима в

у единенную пещеру, где прожил три года. В дальнейшем св. Бенедикт вел менее

у единенную жизнь, а около 520 года основал знаменитый монастырь Монте Кассино, для

которого составил«бенедиктинский у став». Этот у став был приноровлен к западным

у словиям и не требовал такого строгого аскетизма, какой был обычным среди монахов

Египта и Сирии. Монахи того времени старались превзойти друг друга в аскетических

крайностях, и тот, кто превосходил всех в подобном никчемном соревновании, почитался

столпом святости. Св. Бенедикт положил этому конец, предписав, что аскетические

лишения, выходящие за рамки у става, можно исполнять только с разрешения аббата. Аббат

был наделен большой властью: он выбирался пожизненно и(в пределах устава и в рамках

ортодоксии) пользовался правом почти деспотической власти над своими монахами,

которым у же не разрешалось, как прежде, переходить из своего монастыря в другой, когда

они того желали. В более поздние времена бенедиктинцы прославились у ченостью, но на

первых порах все их чтение ограничивалось религиозно-служебной литерату рой.

Организации живут своей собственной жизнью, независимой от целей, у становленных

их основателями. Наиболее разительным примером этого факта служит католическая

церковь, которая повергла бы в изу мление не только Иисуса, но даже Павла. Другим, хотя и

менее значительным примером того же факта, является бенедиктинский орден. Монахи

принимают обеты бедности, послу шания и целому дрия. По этому поводу Гиббон замечает:

«Я где-то слышал или читал, что один бенедиктинский аббат сделал следующее признание:

„Мой обет бедности доставил мне ежегодный доход в сто тысяч крон; мой обет повиновения

возвысил меня до положения самодержавного госу даря”. Не помню, что доставил ему обет

целому дрия»

304

. Но отход ордена от целей своего основателя заслуживал сожаления отнюдь

не во всем. Это верно, в частности, относительно знания. Библиотека Монте Кассино

пользу ется всеобщей славой, и в различных отношениях мир многим обязан у ченым вкусам

позднейших бенедиктинцев.

Св. Бенедикт жил в Монте Кассино с момента основания монастыря и до самой своей

смерти, последовавшей в 543 году. Незадолго до того, как Григ орий Великий(сам

принадлежавший к бенедиктинскому ордену) стал папой, монастырь был разграблен

лангобардами. Монахи бежали в Рим; но когда ярость лангобардов улеглась, они

возвратились в Монте Кассино.

Из диалогов папы Григория Великого, написанных в 593 году , мы у знаем многое и о св.

Бенедикте. Он«был воспитан в Риме в изу чении свободных наук. Но так как он видел, что

многие от того знания впадают в распущенную и развращенную жизнь, он извлек свою

стопу, которой, так сказать, у же сту пил в мир, дабы, погрязнув без меры в знакомство с его

нау кой, и самому не пасть в эту опасную и безбожную пропасть. Посему , презревши занятие

нау ками, он оставил дом и отцовское достояние и с непоколебимым решением у гождать

единому Богу устремился на поиски такого места, где он мог бы достичь исполнения своего

святого желания. С этими мыслями он направился в путь, наставляемый у ченым

невежеством и наделенный неу ченой му дростью».

Св. Бенедикт сразу обрел дар творить чу деса. Первым из совершенных им чу дес была

починка рваного сита при помощи молитвы. Жители того места, где это произошло,

повесили сито над церковной дверью, и оно«много лет оставалось там пред глазами всех и

даже до настоящего нашествия лангобардов висело у церковных дверей». Оставив сито, св.

Бенедикт у далился в свою пещеру , о существовании которой никто не знал, кроме одного

др у га, тайно снабжавшего его едой; последний спу скал еду на веревке, к которой был

привязан колокольчик, звоном своим дававший знать святому, когда ему приносили трапезу .

304

Э. Гиббон. История упадка и разрушения Римской империи. М., 1884, ч. IV, с. 131, третье примечание.

Бертран Рассел: История западной философии 260

Но сатана бросил в веревку камень, оборвав ее вместе с кол окольчиком. Тем не менее

замысел врага человечества, надеявшегося прервать снабжение святого едой, был расстроен.

Когда Бенедикт пробыл в пещере столько, сколько входило в расчеты Бога, Господь

наш явился в видении в день воскресения Христова одному священнику, раскрыл ему

местонахождение отшельника и повелел разделить свое пасхальное пиршество со святым. В

то же самое время св. Бенедикта нашли пастухи.«Сначала, когда они у видели его между

кустарниками, одетого кожами, они воистинно сочли его за зверя; но потом, у знав поближе

служителя Божия, многие благодаря ему оставили свои зверские мысли и обратились к

милосердию, благочестию и вере».

Как и др у гие отшельники, Бенедикт му чился от искушений плоти.«Во время оно видел

он женщину, которую злой дух привел пред очи его у ма и видом ее так распалил похотью

душу слу жителя Божия, что пламень страсти едва у мещался в его сердце и, у влекаемый

страстиго, он почти желал уже оставить пустыню. Но вдр уг, по благости Божией, он

опомнился и, у зрев неподалеку густые заросли шиповника и ку сты крапивы, сорвал с себя

одежду и бросился в самую их гу щу; долго валялся он среди ку стов, а когда поднялся, вся

кожа и мясо на нем были изодраны до ужаса. Но через раны тела он исцелил в себе раны

души».

Слава св. Бенедикта широко распространилась, и монахи одного монастыря, аббат

которого незадолго перед тем у мер, стали усердно просить его быть у них новым аббатом.

Он внял их мольбе, но стал требовать от них соблюдения строжайшей добродетели; это

привело монахов в такую ярость, что они решили отравить его, примешав в вино яд. Но св.

Бенедикт совершил над стаканом крестное знамение – и стакан разлетелся в куски, после

чего св. Бенедикт возвратился в пу стыню.

Чу до с ситом было не единственным практически полезным чу дом, сотворенным св.

Бенедиктом. Однажды благочестивый гот расчищал садовыми ножницами кусты шиповника,

вдруг железка слетела с р у кояти и у пала в глу бокую воду . Когда гот рассказал о

слу чившемся святому , тот бросил рукоять в воду , после чего железо выплыло на

поверхность и само собой прикрепилось к ру кояти.

Соседний священник, завидуя славе святого мужа, послал ему хлеб, испеченный с

ядом. Но Бенедикт чу десным образом распознал, что хлеб отравлен. У него было

обыкновение кормить хлебом одного ворона, и, когда в тот день ворон прилетел, святой

обратился к нему со словами:«Во имя Иису са Христа, Господа нашего, возьми этот хлеб и

у неси в такое место, где бы никто из людей не мог найти его». Ворон повиновался, а по

возвращении полу чил обычную часть хлеба. Ду рной священник, видя, что он не смог у бить

тело Бенедикта, решил погу бить его ду шу и послал в монастырь семь обнаженных девиц.

Святой испу гался, как бы это иску шение не склонило к греху кого-нибу дь из его еще

молодых монахов, и потому сам покинул монастырь, чтобы ничто более не могло побуждать

священника к подобным посту пкам. Но в комнате священника обвалился потолок и задавил

его насмерть. Один из монахов на радостях поспешил вслед за Бенедиктом, чтобы сообщить

ему об этом происшествии и просить возвратиться в монастырь. Бенедикт оплакал смерть

грешника, а за то, что монах радовался погибели грешника, наложил на этого монаха

епитимью.

Григорий повеству ет не только о чу десах, но время от времени рассказывает и о фактах

из жизни св. Бенедикта. Основав двенадцать монастырей, он прибыл в конце концов в Монте

Кассино; здесь было капище, в котором жители окрестных мест продолжали, по обычаю

язычников, воздавать божеские почести Аполлону .« Даже в то время безу мная толпа

неверных приносила мерзкие жертвы». Бенедикт ниспроверг жертвенник, капище превратил

в церковь, а окрестных язычников обратил в христианство. Сатана был разъярен:

«Но древний враг рода человеческого не мог спокойно перенести сего: он не тайно, не

во сне, но открыто у же явился пред очами сего святого отца и г ромкими стенаниями

оплакивал свою потерю, так что шум, им производимый, слышали и монахи, хотя и не

видели образа его. Но этот враг, как сказывал достоуважаемый отец своим у ченикам, явился

Бертран Рассел: История западной философии 261

телесным очам его страшный и свирепый; казалось, что он хочет своим огненным ртом и

пылающими глазами растерзать его в клочья. Что же говорил дьявол, все монахи и сами

слышали. Прежде всего он назвал его по имени; когда же святой муж не ответил врагу ,

дьявол тотчас стал изрыгать хулы на него. Ибо, крича:„Бенедикт, Бенедикт! ” – и не слыша

от него никакого ответа, тотчас закричал:„Проклятый, а не благословенный!

305

Что я тебе

дался? Почему ты преследу ешь меня?”» На этом рассказ обрывается; надо ду мать, что сатана

в отчаянии капиту лировал.

Я привел довольно пространные выдержки из диалогов Григория, потому что они

имеют троякое значение. Во-первых, они являются нашим главным источником для

изу чения биографии св. Бенедикта, у став которого стал образцом для всех западных

монастырей(кроме ирландских или тех, что были основаны ирландцами). Во-вторых,

диалоги Григория дают живую картину ду ховной атмосферы, царившей среди наиболее

культ у рных людей конца VI столетия. В-третьих, автором этих диалогов был папа Григорий

Великий – четвертый и последний доктор западной церкви и в политическом отношении

один из наиболее выдающихся пап. К нему мы и должны теперь обратить свое внимание.

Преподобный У. X. Хаттон, архидьякон Нортгемптона, настаивает на том, что

Григорий был величайшей личностью VI столетия

306

; единственными претендентами,

которые могли бы, по его словам, оспаривать это положение у Григория, являются

Юстиниан и св. Бенедикт. Нельзя не согласиться с тем, что все эти три деятеля оказали

глубокое влияние на последующие столетия: Юстиниан – своим кодексом(но не своими

завоеваниями, оказавшимися эфемерными); Бенедикт – своим монастырским у ставом; и,

наконец, Григорий – у величением власти папства, что явилось резу льтатом его политики. В

цитированных мною диалогах Григорий предстает глу поватым и легковерным, но как

политик он был проницателен, деспотичен и отлично отдавал себе отчет, чего можно

достичь в том сложном и переменчивом мире, в котором ему приходилось действовать. Этот

контраст поразителен; но наиболее выдающиеся люди действия зачастую не блещут особым

у мом.

Григорий Великий, первый папа, носивший это имя, родился в Риме около 540 года в

богатой и знатной семье. Есть основания предполагать, что дед его, после того как стал

вдовцом, занимал папский престол. Сам Григорий в молодости владел дворцом и огромными

богатствами. Он полу чил образование, которое по тем временам считалось хорошим, хотя

оно не включало знания греческого языка; языком этим он так никогда и не овладел,

несмотря на то, что прожил шесть лет в Константинополе. В 573 году Григорий занимал пост

префекта города Рима. Но религия предъявила на него свои права: он отказался от своего

поста, роздал богатство на основание монастырей и благотворительные цели, а дворец свой

превратил в монашескую обитель, сам вступив в орден бенедиктинцев. Григорий предавался

религиозным размышлениям, а также аскетическим лишениям, которые постоянно ставили

под угрозу его здоровье. Однако папа Пелагий II прослышал о политических талантах

Григория и послал его в качестве своего посла в Константинополь, в формальной

зависимости от которого Рим находился со времени Юстиниана. Григорий прожил в

Константинополе с 579 до 585 года, представляя папские интересы при императорском дворе

и папскую теологию в спорах с восточными церковниками, которые всегда были более

склонны к ереси, чем церковники Запада. Как раз в это время Константинопольский

патриарх придерживался ошибочного мнения, согласно которому при воскресении наши

тела бу дут неосязаемыми; но Григорий спас императора от принятия этого воззрения,

представлявшего собой явное отклонение от истинной веры. Однако ему не у далось у бедить

305

В оригинале игра слов – «maledicte, non benedicte!», основанная на этимологической связи имени

Benedictus(Бенедикт) и слова benedictus(благословенный). – Прим. перев.

306

Cambridge Medieval Histor y . Vol. П, ch. VIII .

Бертран Рассел: История западной философии 262

императора предпринять военный поход против лангобардов, что было главной задачей его

миссии.

Пять лет (585—590) Григорий провел в качестве главы своего монастыря. Затем папа

скончался, а Григорий стал его преемником. Времена были тр у дные, но именно благодаря

царившему тогда хаосу они открывали большие возможности перед талантливым

политиком. Лангобарды опу стошали Италию, Испания и Африка пребывали в состоянии

анархии, вызванной немощностью византийцев, у падком госу дарства вестготов и

грабительскими набегами мавров. Франция была ареной войны между Севером и Югом.

Британия, которая под властью римлян придерживалась христианства, со времени вторжения

саксов верну лась в лоно язычества. Продолжали су ществовать остатки арианства, да и ересь

«трех глав» отнюдь не исчезла бесследно. Бу рные времена заражали даже епископов, многие

из которых вели далеко не примерный образ жизни. Симония была обыденным делом и

оставалась кричащим злом вплоть до второй половины XI столетия.

Все эти источники неу рядиц встретили в лице Григория энергичного и

проницательного врага. До его понтификата епископ Римский, хотя за ним и признавалось

первенство в церковной иерархии, не пользовался никакой юрисдикцией за пределами своей

епархии. Например, св. Амвросий, который находился в наилу чших отношениях с папами

своего времени, безу словно, никогда не считал себя в какой бы то ни было мере

подчиненным их власти. Григорию частично благодаря его личным качествам, частично же

благодаря царившей в те времена анархии у далось успешно у твердить власть епископа

Римского, которая была признана церковниками на всем Западе и даже, хотя и в меньшей

мере, на Востоке. Григорий осуществлял эту власть в основном посредством писем, которые

он направлял епископам и светским правителям во все концы римского мира, но также и

др у гими методами. Его книга«Правило пастырское», содержащая наставления епископам,

пользовалась огромным влиянием на протяжении всего раннего средневековья. Она была

заду мана как руководство в том, как должны исполнять свои обязанности епископы, и

именно в качестве такого р у ководства получила признание. Первоначально Григорий

написал свою книгу для епископа Равеннского и послал ее также епископу Севильскому . В

правление Карла Великого она вру чалась всем епископам, когда их посвящали в сан.

Альфред Великий перевел книгу Григория на англосаксонский язык. На Востоке она

распространялась в греческом переводе. В своем р у ководстве Григорий дает епископам

здравые, чтобы не сказать поразительные, наставления, вроде того, что они не должны

пренебрегать своими обязанностями. Он указывает им также, что они не должны осуждать

своих правителей, но должны беспрестанно напоминать им об опасностях адского огня, если

они не бу дут следовать наставлениям церкви.

Необычайный интерес представляют письма Григория, ибо они не только раскрывают

его личность, но и дают картину века, в который он жил. К корреспондентам своим(кроме

писем, адресованных императору и придворным византийским дамам) Григорий обращается

в тоне директора школы: иногда наставительно, часто порицательно и никогда не

обнаруживая ни малейшего сомнения относительно своего права отдавать повеления.

Возьмем в качестве примера письма, относящиеся к одному году (599). Первое письмо

обращено к епископу Кальяри(в Сардинии), который, несмотря на свои преклонные годы,

был ду рным пастырем. В письме, в частности, говорится:«Мне было поведано, что в

воскресный день, прежде чем отслужить праздничную мессу , ты отправился в поле, дабы

вспахать жниво подателя сего письма… А также, что после окончания праздничной мессы

ты не у боялся вырвать межевые знаки сего владения… Мы желаем пощадить твои седые

волосы, а потому у преждаем: оду майся, наконец, старе, воздержись от столь

легкомысленного поведения и столь злонамеренных деяний» . Одновременно Григорий

обращается по тому же вопросу к светским властям Сардинии. Упомяну тый епископ

заслуживает, далее, у кора за то, что он взимает налог за проведение похорон, и еще за то, что

с его разрешения новообращенный еврей поместил крест и икону Богоматери в синагоге.

Кроме того, о нем и дру гих сардинских епископах стало известно, что они пу тешествовали

Бертран Рассел: История западной философии 263

без соизволения своего архиепископа; с этим надо покончить. Затем следует необычайно

резкое письмо проконсу лу Далмации, в котором, среди прочего, говорится:«Мы не

у сматриваем, в чем ты выполняешь свой долг перед Богом или людьми»; и далее:«Когда ты

бы действительно искал нашего расположения, как в том уверяешь, то ты должен был бы

всем сердцем и всею душою, со слезами на очах, подобающим образом выполнять свой долг

перед Спасителем в таких делах, как эти» . Не знаю уж, в чем провинился несчастный.

Следующее письмо обращено к Каллинику, экзарху Италии, которого Григорий

поздравляет с победой над славянами и наставляет, как вести себя по отношению к еретикам

Истрии, совратившимся с пу ти истинного в вопросе о«трех главах». По этому же вопросу

Григорий обращается к епископу Равеннскому. Один-единственный раз, в порядке

исключения, мы обнар у живаем письмо епископу Сиракузскому, в котором Григорий

защищается от нападок, вместо того чтобы нападать самому. Спор разгорелся по вопросу

первостепенной важности, а именно – следует ли в известный момент мессы произносить

«аллилу йя». Григорий заявляет, что у становленный им обычай принят не из раболепия перед

византийцами, как намекает епископ Сираку зский, а заимствован у самого св. Иакова через

посредство блаженного Иеронима. Те же, кто ду мал, бу дто Григорий безмерно

раболепствовал перед греческим обычаем, были поэтому неправы. (Подобный вопрос явился

одной из причин схизмы старообрядцев в России.)

Ряд писем обращен к варварским королям мужского и женского пола. Бр у нгильда,

франкская королева, выразила желание, чтобы одному францу зскому епископу был передан

паллий

307

, и Григорий от всей ду ши готов был удовлетворить ее просьбу; но, на несчастье,

посланный ею эмиссар оказался схизматиком. Агилульфу, лангобардскому королю,

Григорий шлет поздравительное письмо по слу чаю заключения мира.«Ибо если бы, к

несчастью, мир не был заключен, что иное могло бы последовать с грехом и у роном для

обеих сторон, кроме пролития крови несчастных земледельцев, тру дом которых кормимся и

мы и вы?» Одновременно Григорий пишет жене Агилу льфа, королеве Теодолинде, у вещевая

ее воздействовать на своего су пр у га, чтобы он твердо держался пути добра. Григорий снова

обращается к Бру нгильде, чтобы осу дить две вещи в ее королевстве: во-первых, миряне

сразу возводятся в сан епископа, без испытательного срока в качестве рядового священника;

во-вторых, евреям разрешают иметь рабов-христиан. К Теодориху и Теодоберту , франкским

королям, Григорий пишет, что ему хотелось бы, у читывая примерное благочестие франков,

говорить им одни лишь приятные вещи, но он не может молчать по поводу того, что в их

королевстве царит симония. В новом письме Григорий у казывает на несправедливость,

у чиненную епископу Ту ринскому .

Одно письмо к варварскому королю выдержано от начала до конца в тоне похвалы; оно

обращено к Рихарду , королю вестготов, который был арианином, но в 587 г оду перешел в

католичество. За это папа шлет ему в награду«вместе со своим благословением маленький

ключик с преосвященнейшего тела блаженного апостола Петра, еще хранящий следы железа

от его цепей; и пу сть то, что сковывало выю апостола, причиняя ему муки, освободит твою

выю от всех грехов». Я надеюсь, что подарок Григория понравился его величеству .

Епископа Антиохийского Григорий преду преждает против решений еретического

синода в Эфесе; далее он сообщает ему , что«слуха нашего достигло, что в церквах Востока

никто не может полу чить духовного сана, не дав взятки»; епископ обязан исправить это

положение, использовав все, что имеется в его распоряжении. Епископа Марсельского

Григорий корит за то, что он у ничтожил иконы, которым поклонялись вер у ющие: правда,

поклоняться иконам ду рно, но тем не менее иконы – вещь полезная, и относиться к ним

нужно у важительно. Двух галльских епископов Григорий корит за то, что женщину,

ставшую монахиней, позднее силой заставили выйти замуж.«Когда вы бу дете так вести

307

Паллий – составная часть облачения Римского епископа; позднее стал вручаться папой всем

архиепископам, а в виде особой милости – и отдельным епископам. – Прим. перев.

Бертран Рассел: История западной философии 264

себя… вас надо бу дет назвать не пастырями, а наемниками» .

Приведенное выше – лишь небольшая часть писем, относящихся к одному году . Не

у дивительно, что Григорий не находил времени для религиозных размышлений, на что он

сету ет в одном письме (CXXI), относящемся к тому же году .

Григорий не питал никакой симпатии к светскому знанию. Обращаясь к Дезидерию,

епископу Вьенна(во Франции), он пишет:

«Слуха нашего достигло, что мы и выговорить не можем без стыда, будто

твое Братство имеет(то есть что ты имеешь) обыкновение разъяснять

грамматику отдельным лицам. Дело сие представляется нам столь

неподобающим и предосудительным, что чувства, которые мы выразили прежде,

обратились в нас в стоны и скорбь, ибо нельзя одними и теми же устами

воздавать хвалу Христу и воздавать хвалу Юпитеру… И поелику особенно

отвратительно это, когда в том упрекают священника, нужно точно и правдиво

разузнать, воистину ли дело было так или нет».

Этой враждебности к языческому знанию церковь придерживалась по меньшей мере

четыре столетия, до времени Герберта(Сильвестра II). И только начиная с XI столетия

церковь сменила в отношении знания свой гнев на милость.

К императору Григорий относится гораздо более почтительно, чем к варварским

королям. Обращаясь к одному из своих константинопольских корреспондентов, он заявляет:

« Что бы ни пожелал благочестивый император, что бы он ни повелел исполнить, – все в его

власти. Как он решает, так и быть должно. Только пу сть он не пону ждает нас впу тываться в

дело о низл ожении[ортодоксального епископа]. Мы бу дем следовать всем его решениям,

когда они согласны с церковным правом. Когда же решения императора не согласны с

церковным правом, мы бу дем терпеть их, насколько это возможно, чтобы не впасть самим в

грех». Когда в результате мятежа, предводительству емого безвестным сотником Фокой,

император Маврикий был свергнут с престола, этот выскочка захватил трон, на глазах отца

у бил пять сыновей Маврикия, а затем казнил и самого старого императора. Фока, конечно,

был коронован Константинопольским патриархом, у которого не было иного выбора, кроме

смерти. Более поразительно то, что Григорий из своей относительно безопасной римской

дали писал у з у рпатору и его су пруге письма, полные самой низкой лести.«Между королями

варваров, – пишет он, – и императорами Римской империи су ществует та разница, что

короли варваров владычествуют над рабами, императоры же Римской империи – над

свободными… Да хранит Всемогу щий Бог во всех мыслях и делах сердце вашего

благочестия(то есть вас) в руцех Своей благодати; и да направляет все, что вершится

справедливо и милосердно, Святой Дух, обитающий в вашей гр у ди». А су пр у ге Фоки,

императрице Леонтии, Григорий пишет:«Какие у ста в состоянии выговорить, какой ум –

осмыслить ту великую благодарность, коей мы обязаны Всемогу щему Богу за блаженство

вашего правления, освободившего наши выи от невыносимо су рового и долгого бремени и

сызнова сделавшего ярмо императорской власти мягким и легким» . Можно поду мать, что

Маврикий был извергом; на самом деле он был добросердечным старцем. Апологеты

оправдывают Григория тем, что он ничего не знал о зверствах, совершенных Фокой; но ведь

ему , безусловно, было известно, как обычно вели себя византийские у зу рпаторы, и он не

подождал, чтобы у достовериться, составлял ли Фока исключение.

Важной составной частью процесса роста влияния церкви являлось обращение

язычников в христианство. Готы были обращены еще до конца IV столетия Ульфилом, или

Ульфилой, к несчастью – в арианство; арианство было также религией вандалов. Однако

после смерти Теодориха готы постепенно перешли в католичество; как мы у же видели, еще

при жизни Григория король вестготов принял ортодоксальное веро у чение. Франки стали

придерживаться католицизма со времени Хлод-вига. Ирландцы были обращены в

христианство еще до падения Западной империи св. Патриком, провинциальным дворянином

Бертран Рассел: История западной философии 265

из Сомерсетшира

308

, который жил среди них с 432 года до самой своей смерти,

последовавшей в 461 году . В свою очередь ирландцы сделали многое для христианизации

Шотландии и северной Англии. Кру пнейшим миссионером на этом поприще был св.

Колу мба; велики были заслуги и св. Колу мбана, который писал Григорию длинные письма о

сроке насту пления пасхи и по др у гим столь же важным вопросам. Обращение в

христианство Англии, не считая Норту мбрии, было предметом особых забот Григория.

Общеизвестен рассказ о том, как еще до своего всту пления на папский престол Григорий

увидел на рынке рабов в Риме двух юношей с прекрасными волосами и голу быми глазами;

когда ему сказали, что это англы, он ответил:«Нет, ангелы». Когда же Григорий стал папой,

он направил в Кент для обращения англов св. Августина. В переписке Григория имеется

много писем к св. Августину, королю англов Этельберту и дру гим лицам, касающихся

деятельности миссии. Григорий предписывает не разр у шать в Англии языческие храмы, а

разру шать лишь идолов и затем освящать храмы в церкви. Св. Августин засыпает папу

вопросами, вроде того, могут ли всту пать в брак двоюродные братья и сестры, могут ли

посещать церковь су пр у ги, имевшие совоку пление предыду щей ночью(могут, если они

омылись, заявляет святой), и т. д. Миссия, как мы знаем, увенчалась полным у спехом, чему

мы и обязаны тем, что все являемся ныне христианами.

Своеобразие рассмотренного нами периода заключается в том, что хотя великие люди

этого периода и у ст у пают великим людям многих других эпох, они оказали более сильное

влияние на последующие столетия. Римское право, монашество и папство обязаны своим

долгим и глу боким влиянием в весьма значительной мере Юстиниану , Бенедикту и

Григорию. Деятели VI столетия, хотя они и у ступали по культу ре своим предшественникам,

значительно превосходили по культ у ре деятелей последующих четырех столетий, и именно

им у далось создать те у чреждения, которые в конце концов позволили смирить варваров.

Примечательно, что из трех деятелей, у помянутых выше, два были по рождению выходцами

из аристократических кр у гов Рима, а третий – римским императором. Григорий в самом

истинном смысле является последним из римлян. Повелительный тон Григория, хотя он и

оправдывался его саном, по су ществу своему коренился в римской аристократической

гордыне. После Григория на протяжении многих столетий Рим у тратил способность рождать

великих людей. Но в своем падении Рим сумел покорить души своих завоевателей:

благоговение, которое они питали к престолу Петра, было результатом того страха, который

они питали к трону Цезарей.

На Востоке ход истории принял совершенно иное направление. Магомет родился,

когда Григорию было уже около тридцати лет.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СХОЛАСТЫ