«Молодой Вольга да й Святославович

Ен повыехал в раздолье в чисто поле

Со своей дружинушкой хороброю

А и едут по раздольицу чисту полю»⁴²

Раздолье как синоним свободы. Вольная воля как вершина единения с матерью – землей, с пространственно – природным космосом и поэтому не содержащая ориентации на господство, но передающая ощущение свободы. Это ощущение не могло быть исторически одномоментным, связанным только с реалиями XI-XII веков. Напротив, оно должно было выкристаллизовываться столетиями, превращаясь в одно из слагаемых исторической памяти формирующейся древнерусской народности и воплощаясь в ее былинном эпосе.

Иной представляется ситуация в социальных мотивах. И это понятно. В складывающемся историческом сознании древнерусского общества еще слишком жив мотив единства родо-племенной общности. В то же время социальная среда изменяется коренным образом. Развитие процессов разделения труда, социально – классовой дифференциации, государственного управления не может не вызвать осознания распада родоплеменного единства, отчуждения властвующих от производящих. В подобных условиях традиционный мотив единства должен либо исчезнуть, либо наполниться новым содержанием. Духовный поиск предпосылок нового государственного единения нашел свое отражение в былинном эпосе. Показательна в этом плане уже упоминавшаяся былина «Вольга и Микула». В ней взаимно накладываются идея родового единства славян с культом земледельческого труда и ключевой фигурой земледельца и мотив государственного объединения социально – дифференциального общества под эгидой княжеской власти.

Два социальных типа вырисовываются в былине как основа этого нового уже политического единства: земледелец – производитель Микула Селянинович и племянник киевского князя Владимира Вольга Святославович. Ратай – хлебопашец и управитель трех городов «со крестьянами». Традиционно – родовое выделение землевладельца как жизненно–важной фигуры отчетливо проявляется в содержании былины и по сути составляет ее подтекст. Богатырь Вольга с дружинниками на боевых конях два дня и две ночи не могут нагнать пахаря, обрабатывающего землю « на своей кобылке на соловой». И лишь на третий день к полудню « принаехали в чистом поле ратая». Вся «дружинушка хоробая» не может «повыдернуть» «соху кленовенькую», а ратай делает это одной рукой. Так средствами былинного жанра передается традиционный мотив славянско – русской земледельческой культуры. Здесь и открытая симпатия к пахарю – производителю и завуалированная усмешка над властвующими, но главное – понимание исполинской силы богатыря – ратая, истинного оплота земли русской, подлинного культурного героя славянско-русской эпической мифологии.

Но есть в былине и другие социальные – мотивы. Важнейший из них связан с осознанием необходимости объединения земледельца и княжеской власти. Удивительно точно вырисовывается одна из жизненно – необходимых предпосылок этого единения. Микула соглашается ехать с Вольгой «во товарищах» «за получкою» в три управляемых племянником киевского князя города ,вспомнив, что «…живут мужички да там все мошеннички»⁴³. Необходимость борьбы с воровством, мошенничеством и разбоем – один из мотивов политического единения древних руссов. Ярко передается в былинном эпосе и другой мотив единения – борьба с внешним врагом, который несет разорение, разбой, неволю и гибель. Характерен в этом отношении цикл былин об Илье Муромце. Ссора «старого казака» и Владимир-князя, посадившего богатыря «во погреб во холодный», заканчивается примирением и освобождением Муромца, как только под стены Киев – града приходят полчища Калин –царя⁴⁴.

Таким образом, постродовая ориентация на единство в рамках родовой общности трансформировалась в идею государственной целостности. Мотив этого нового по содержанию и форме единения фокусирует необходимость упорядочения внутренней жизни социально – дифференцированного сообщества и его защиты от внешнего вторжения. Закрепление этого мотива в «русской душе» происходило непросто, на фоне ощущения распада былого родо – племенного единения и разрушения первобытно – общинной формы самоуправления. Качественное обновление духовного настроя могло произойти на соответствующей мировоззренческой почве. И эту почву создает православие.