Общая философия, публично защищенная в Виленской Академии Общества Иисуса Михаэлем Мнишком из Большой Кончицы (Вильно, 1640)

Цитируется по изданию " Памятники философской мысли Белоруссии XVII — первой половины XVIII в. / В. В. Дубровский, М. В. Кашуба, С. А. Подокшин и др.— Мн.: Навука i тэхнiка, 1991.— 319 с.

.

Практическая философия

Введение

Познание многого достойно славы в том случае, если знание воплощается в деле; но если ты не осуществляешь того, что мог бы осуществить, то знание твое целиком утратит всякое достоинство. Я желаю, чтобы ты был не только мудрым философом, но также и добродетельным человеком. Что в этих утонченных понятиях о Боге и интеллигенциях ', обо всей вселенной, если неправедная жизнь обесчестит столь возвышенное знание? Правильно философствовать — это значит, познав многое и едва ли не все, осуществить именно наилучшее. Древние философы, когда углубились в одно лишь исследование и познание природных вещей, дали нам только оболочку истинной философии, но отнюдь не ее суть. Первый, по свидетельству Ксенофонта и Туллия, божественный Сократ обратил занятие философией к устроению жизни, и эту дисциплину, которая о нравах трактует, с небес сведя, поместил в городах и жилищах ². О ней много замечательного писали ученики Сократа, и лучще всех Платон и Аристотель. Платон частные нравы вывел в «Меноне» и других диалогах; общественные — в «Законах» и «Государстве»; Аристотель же охватил в различных сочинениях все части этой науки. Те, что дошли к нам сквозь превратности времен,— это десять книг (этики) к Никомаху, семь — к Евдему, две, называемые «Большой Этикой», две книги «Экономики» ³, восемь книг «Политики».

В Никомаховой этике излагаются основные принципы, которыми руководствуется человек, чтобы быть хорошим самим по себе, и то, какими ступенями он должен идти к счастью. В «Экономике» дается знание домашних наук, а также правила управления семьей. В «Политике» изображается добродетельный гражданин, который праведно исполняет то, что требуется для общей пользы и общего блага всего государства. Устроение частной жизни, как Философ ⁴ вполне справедливо полагает, предшествует устроению жизни гражданской, и потому он сначала толкует о более простом — о человеке, устраивающем жизнь лишь сообразно самому себе, поскольку единичный человек — это дело куда более простое, чем семья или государство.'А потому забота каждого состоит в том, чтобы свою жизнь правильно устроить и организовать прежде, чем приступить к управлению семьей и государством.^ Благороднейшая эта наука моральной философии состоит из трех частей: Монастики ⁵, или Этики, которая рассматривает нравы человека лишь исходя из них самих; Экономики, или семейной философии, которая является дисциплиной о делах домашних; и Политики, описывающей состояние государства и общее благо.

Часть первая

ЭТИКА О счастье

Людьми мы рождаемся, добрыми же становимся благодаря познанию добродетели и упражнению в ней: как тот сильный чело-, век становится атлетом, кто чаще участвует в борьбе, так и врожденные свойства добродетели все более проявляются в постоянном ¹ совершенствования„их. Чтобы достичь истинного счастья, выбирай к нёму' путь; счастья, говорю я, которого все мы желаем,— потому что оно цель,— немногие из нас достигают, потому что кто же умеет всегда держаться достойной цели? Уверен ли ты, что вернешься к отчему берегу, решившись вверить паруса воле ветра морского? А вдруг встречный порыв злого Кавра ⁶ отнесет тебя к берегу враждебному? Но ты будешь в безопасности и никто тебя от счастья не отвратит, если пойдешь по стезе добродетели с упорным постоянством.

/.../ 2. Поскольку счастье — это некое определенное благо, то прежде всего необходимо уяснить, что такое благо; истинное его описание дает нам Философ в гл. I, кн. I Этики ⁷. Древние верно говорили, что благо — это то, к чему все стремятся.

/.../ При этом следует признать, что очень часто мы стремимся к тому, что на самом деле является злом, однако никто никогда зла именно как зла не желает, а лишь прельщаясь т§м₄.,лсакое-выступаетгщд.видом-добра. Только ради одного того, что кажется благом, люди всякие дела совершают, при этом мало различая, в самом ли деле это является благом или благом только кажется. Желание, которое влечет к благу, бывает или врожденным, или сознательно избранным.

{ 3. Академики и перипатетики ⁸ полагают, что одни блага свойственны душе; таковы искусства, науки, мудрость и прочие добродетели; другие — телу; таковы здоровье, сила, красота; иные же — внешние; таковы богатство, слава, почет, власть. Однако более суровая Стоя не допускает, чтобы блага тела и внешние блага входили в этот перечень. Руководитель Стой ⁹ горячо и вполне справедливо гневается на главу Лицея ¹⁰ за то, что тот считал, будто отсутствие знатности, богатства, потомков, благородного происхождения и красоты портит счастье, и тот не может быть счастливым, кто безобразен лицом, неродовит, одинок и лишен потомства. Едва ли такие речи можно счесть великодушными и мужественными, сколь бы истинными они ни были. Безразличным я скорее назвал бы все это, а не благами; одни из них предпочтительны и имеют высокую ценность, как, например, здравость ума; другие же лишены ценности, как тупость и нездоровье; иные же ни то ни другое, и их не увеличишь и не уменьшишь, как, например, походку".

4. Обычно принято делить благо на почетное, полезное и приятное; благо трояко должно быть разделено, чтобы первым было то, к чему направлено желание, словно к пределу, которым и будет вещь желаемая сама по себе; это мы назовем почетными; вторым же будет то, что выступает как бы средством, благодаря которому достигается нечто — это мы называем полезным; и, наконец, третьим будет то, что направляет движение, таковым является покой и удовлетворение, которые наступают после достижения цели, и такое благо носит название приятного.

5. Благо и избранная цель — материально или фундаментально одно и то же для творений. Ибо то не является благом, что не полагается как цель хотя бы атрибутивно. Поэтому и .средства ни в коей мере не являются целью, но существуют ради цели, -которой будет счастье человека как его высшее благо .В том же, что счастье человека состоит в достижении высшего блага, до сих пор никто не сомневался. Я хотел бы, однако, обратить твое внимание на то, что я здесь рассуждаю как философ, и человека в том только состоянии рассматриваю, которое мы называем состоянием чистой природы (и которое ему свойственно от природы интеллектульной), анеболее высокой, оставляя это более возвышенное состояние теологическому рассмотрению ¹².

6. Благо, которое является высшим благом человека, обязательно должно быть стабильным, оно не должно зависеть от непостоянной судьбы, которая полна случайностей; ибо случайности происходят без предшествующего действия разума, а человеку надлежит добиваться своего блага посредством разума. Несчастны те, кто свое счастье вверяют земле или кубышке. /.../ Человек в большей степени мыслящее, чем чувствующее существо, и душа более о разуме.-человека свидетельствует, чем тело, так ведь и о природе вещи больше говорит форма, чем материя. Поэтому пусть даже я буду заключен в темницу, прикован к постели, мучим лихорадкой, а все же в лучшей свой части я чист и могу быть счастлив /.../

9. Соискание государственных постов ведет тебя к почетным званиям, но отнюдь не к счастью. /.../ Опасная вещь — почет, и тем она опаснее, чем выше.

10. Блаженство осуществляется в действии. Ты можешь измыслить идею счастья, но это идея, это образ. А я требую дела. Те, для кого счастье является моральным свойством, даже и спящие прослывут счастливыми. Никто не становится счастливым без труда; но и не всякое действие ведет к счастью. Каждому желанию свое благо соответствует. Метание копья, охота у знатных людей считается удовольствием. Но что они для счастья? Ведь и дети целые дни посвящают играм. /.../

12. Остается, следовательно, чтобы счастье души заключалось в благах, которые являются или потенциями, или свойствами, или действиями. Два первых, когда подчинены действию, не составляют блаженства, поскольку оно желаемо лишь само ради себя. Значит, счастье человека может состоять только в действии. Нечто ведь тогда только становится совершенным, когда находится в актуализации; последним же актом для того, что предназначено к действию, является сама деятельность. Счастье этой естественной жизни бывает двояко: одно — практическое и цель жизни активной; другое — созерцательное и цель жизни созерцательной. Последнее состоит лишь в деятельности интеллекта, который является созерцателем высшего блага и первой причины; он следит за тем, чтобы дух и не бездействовал, и не отклонялся от счастья. Первое же является деятельностью души в соответствии с разумом или не без участия разума ¹³.

13. Как одна ласточка не делает весны, так и один день или поступок не делает человека счастливым. Для того чтобы кого-то назвать счастливым, нужно на протяжении всей жизни или долгого времени осуществлять такую деятельность, благодаря которой мы закончили бы путь счастливыми. Следовательно, для того, чтобы быть совершенно счастливыми, мы должны хорошо жить до тех пор, пока живем. /.../ Так, Сократ, прожив жизнь в постоянном совершенствовании добродетели, в тюрьме, прежде чем выпить цикуту, если бы отступился от мысли о праведности, то несчастным закончил бы жизнь. Последний день и поступок и будет венцом и последним росчерком жизни. /.../ \

Об аффектах души, которые 'именуются страстями 17.

Порядок учения требует, чтобы до рассмотрения добродетели, мы подробно обсудили вопрос о страстях, поскольку человеческие действия не могут достигать высокой нравственности, пока страсти не обузданы законами добродетели. Так как в действительности страсти являются проявлениями чувственного влечения, то я считаю, что прежде всего следует заняться рассмотрением вопроса об этом чувственном влечении. Оно является врожденной склонностью, которая некую вещь избирает в качестве блага в соответствии с предшествующим чувственным образом. Эта врожденная склонность подразделяется нами на гневливую и вожделеющую ^и.

По отношению к объекту вожделеющая сила идет впереди гневливой, потому что первая прямо ведет к благу, содействуя сохранению живого существа, вторая же ведет к преодолению препятствий. А сила, которая непосредственно приводит к цели, лучше той, какая задерживается на средствах: вожделеющая ведет к цели самой по себе, гневливая же служит полезности и сохранению самой вещи.

18. /.../ Хрисипп '⁵ поместил страсти лишь в интеллектуальной душе, как в подлинном предмете, на том основании, что ни дети, ни животные им не подвержены; но это не согласуется со здравым смыслом и противоречит опыту. Мы видим, что и дети, и животные

гневаются, любят, ненавидят, и такие действия производят тем более изменений тела, чем менее чувственная сила сдерживается предписаниями разума. Поэтому правильным и истинным будет мнение, полагающее эти страсти в известном влечении, словно в подлинном предмете.

/.../ 22. Я считаю, что не уменьшение злого в добром человеке необходимо, а полное освобождение от зла. Не должно быть никакого зла, даже незначительного. Но природу они (стоики) полностью отвергают. Платон и Аристотель считают, что аффекты существуют от природы. Зенон же считает их приобретенными и полученными ¹⁶. Туллий (Цицерон) вполне справедливо склонялся к первым. Волнения души (так он всегда называет страсти) древние не изгоняли из человека, а говорили, что природа и страдает, и страстно желает, и страшится, и радуется, но волнения •души они (древние) усмиряли и обуздывали. Зенон же хочет, чтобы мудрец избавился от них, как от болезней, и когда древние называли их естественными волнениями, неподвластными разуму, и помещали желание в другой части (тела), он с ними не соглашался. Поскольку он считал,' будто они являются волнениями, зависящими от воли, подверженными воздействию мнения, то и матерью всех волнений он считал необузданную неумеренность. Недостаточно мудро он рассуждает. Ведь не различные и раздельные местопребывания имеют они, но и аффекты и разум участвуют в изменении души к лучшему или худшему. Как христианский философ я ссылаюсь на христианского учителя Иеронима ^|7. Согласно стоикам, лишиться аффектов вполне возможно. Согласно перипатетикам — и трудно, и невозможно. Этому же суждению соответствует и авторитет Священного писания. И это совершенно верно, что пороки тогда возникают, когда мы используем аффекты во зло, а добродетели — когда во благо. Природой дано множество аффектов, и когда за них берется разумный человек и подчиняет пороки, то рождаются плоды добродетели; без аффектов всякое действие и сила вянет, и мощь души слабеет. Ты должен умерить то, что бьет через край, и привести его к здоровой норме: полностью же искоренить аффекты и вредно, и невозможно.

О добродетели вообще

23. Аффекты души — это помощники добродетели, сама же добродетель — это некая середина, придерживаясь которой, ты вернее всего достигнешь счастья. Мы считаем добродетель деятельной способностью к добру. Общепринято деление добродетели на моральную и интеллектуальную. Последняя — это деятельная способность к добру, пребывающая в интеллекте. Чтобы достичь ее, тебе нужен прежде всего Наставник, которому ты с большим доверием вверил бы заботу о себе. Едва ли найдутся такие, кто без предварительного руководства другого человека, поднимаются к вершине мудрости. Творцы-созидатели — это те, кто наделен огромнейшими, сверх обычных, природными дарованиями, и кто все испытывают и всего добиваются только своими силами. /.../•

24. Определение моральной добродетели возьми у Философа в 6 гл. 2 кн. Этики: это приобретенное свойство, которое состоит в той середине, какая нам определена разумом, и как ее определил бы сам благоразумный ¹⁸. Отсюда вытекает различие между обеими добродетелями. Интеллектуальная достигает цели, когда совершает действие доброе в своем роде. Добродетель творит метафизик, когда он достигает более глубокого рассмотрения отдельных субстанций, хотя бы даже это его знание и было достигнуто ради суетного тщеславия, ради публичного одобрения. Моральная же добродетель этого никоим образом не допускает, ибо она совершает доброе действие, и хорошо его совершает, идя только прямой дорогой; и нет никаких обстоятельств, которые способны были бы ее от следования цели отклонить и отступить⁵ от нравственно достойной. Первая осуществляет благо в своем роде, последняя же — благо безусловное. Если ты достигнешь интеллектуальной добродетели, ты будешь назван хорошим физиком или метафизиком, без моральной же добродетели никто не назовет тебя хорошим человеком.

/.../ 26. Есть мера в вещах, есть определенные пределы, вне которых не может быть ничего истинного. Поэтому, чтобы верно идти, иди серединным путем, уклонение от середины — это отклонение от добродетели.

27. Часто древние спорили: является ли добродетель чем-то естественным для человека. /.../ Я придерживаюсь мнения, что естественна. Иначе говоря, она соответствует природной склонности, как стремление найти истину присуще природе человека, так и всякая добродетель естественная для него; раз каждый человек от природы обладает разумом, то ему свойственно устроить свою жизнь именно по законам разума, а что же в большей степени подобает разуму, как не совершение добродетели? Поэтому необходимо стремиться к добродетели, которая свойственна человеческой природе. Природой нам дарована склонность к отысканию истины и стремление к благу. Добродетель, если она интеллектуальная,— истины, если же моральная,— блага добивается. Добродетель украшает человека и завершает вторую ступень человеческой природы. Кто же решится быть не согласным с природой? Природой дан нам зародыш добродетели, и вместе с человеком рождается лишь нечто подобное семени добродетельной жизни, которое, если орошается обучением и склонностью к настойчивым действиям, вырастает в богатый и обильный урожай счастья и всяческой добродетели.

С другой стороны, естественное — это то, что противостоит свободно избранному, и поэтому то, что присуще нам от первоначала и из истоков природы, мы называем врожденным естественным: такова способность питания. Если к этому природному началу ты причислишь добродетель, то будешь неправ. Она не является лишь

естественной, она заслуживает похвалы; если она не добровольна, то и не будет достойна похвалы: из добровольности действия проистекает его похвальность. Но и никто не рождается порочным, а те противоречия, которые существуют от природы, навыком не уничтожаются и не уменьшаются. Камень, брошенный вверх, падает вследствие природной тяжести и во второй, и в третий, и в десятый раз; он не привыкает двигаться вверх, но и не отвыкает падать вниз. Пороки же и добродетели навык укрепляет или разрушает.

Часть вторая ЭКОНОМИКА

О доме

/.../ 56. Дом, или семья, является предметом экономики. /.../ Дом, семья являются определенной общностью, и эта общность естественна. Для человека ведь естественно быть коммуникативным и общественным./.../

57. Между учеными идет спор о том, является дом первой общностью или нет. Я считаю, что в плане последовательности дом как общность предшествует другим; он предшествует и селению, и гражданскому обществу, и царству; в плане же интенсивности эти общности являются предшествующими дому. /.../

Часть третья ПОЛИТИКА

О государстве и политике древних

/.../ 69. Политика — это наука управления государством. /.../ Предметом ее является государство, которое так же гражданским обществом (civitas) мы называем из-за граждан, которые его составляют. /.../ Философ в 3 кн. гл. 6 «Политики» говорит, что государство (respublica) — это множество, которому всего достает для счастливой жизни '⁹. Не нравится его описание, как мало совершенное, Бодэну («О государстве», кн. 1, гл. 1), но напрасно, потому что то, какое сам он приводит, не лучше. Согласно этому автору, государством является множество, состоящее из семей, связанных между собой деловыми отношениями, управ-ляемое высшей властью в соответствии с порядком . Однако, строго говоря, ни одно из этих определений не является совершенным, потому что и к сельской общине, и к префектуре оно может быть применено; форма и цель государства в нем не верно объяснены. Итак, государством будет являться общность всякого целостного законного общества, связанного единой властью. /.../

О добродетелях государей

/.../ 75. Насколько государи отличаются от других людей положением, настолько же они должны первенствовать в добродетелях и нравах. /.../

76. Ученость украшает государя. Цель ученого государя в том состоит, чтобы не только самому все по долгу совершать, но чтобы также всех остальных, даже лучших, превосходить разумом. /.../

77. Справедливость укрепляет власть государя. Если верить Плутарху, без справедливости даже сам Юпитер не сможет создать ни один принципат, но необходимо, чтобы она (справедливость.— Л. Ч.) всеми соблюдалась²¹. /.../

81. Подлинно царской и крайне необходимой добродетелью является благоразумие. /.../

О советниках государя

/.../ 83. Среди приобретенных благ, которыми должен отличаться советник, первой я ставлю философию, но не ту я имею в виду, которая вся целиком состоит в облагорожении природных свойств — этою достаточно лишь легко украсить себя,— а ту я имею в виду, которая называется моральной и является истинной философией. Правильно у Платона сказано. Он говорит: я считаю, что постоянство, верность, чистота души и является истинной философией. Другие же, как-нибудь иначе направленные мудрости, я считаю правильнее назвать изяществом и остроумием. Значит те, кто являются советниками, должны быть праведны в нравах, ибо редко в неправедный ум приходит доброе решение.

Примечания

¹ Интеллигенции — категория схоластической метафизики; духи, занимающие в иерархии одухотворенных существ положение между Богом и человеком.

² Ксенофонт Афинский (ок. 444—354 гг. до н. э.) — ученик Сократа, автор «Воспоминаний о Сократе»; Туллий — Марк Туллий Цицерон, древнеримский философ и оратор. Здесь использован парафраз фрагмента IV.10 его сочинения «Тускуланские беседы».

³ В средневековье Аристотелю приписывалось сочинение «Экономика», настоящий автор которого неизвестен.

⁴ Философ — Аристотель.

⁵ Монастика (от греч. monas — единица) — схоластическое название индивидуальной этики.

⁶ Кавр — северо-западный ветер.

⁷ Ср.: Аристотель. Никомахова этика. 1.1 (1094а).

⁸ Академики — последователи Платона, перипатетики — последователи Аристотеля.

⁹ Руководитель Стой — Зенон из Китиона (ок. 333—262 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, основатель стоицизма.

¹⁰ Глава Лицея — Аристотель Стагирит (384—322 гг. до н. э.) —древнегреческий философ и ученый, основатель перипатетической школы.

" Здесь приведена стоическая классификация благ (ср.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979. VII. С. 104—109).

¹² Согласно христианским представлениям, жизнь человека делится на два периода: земную, естественную, когда тело объединено с душой, и загробную, сверхъестественную, которая наступает после смерти тленного тела. Схоластическая философия рассматривает человека в земной жизни, а сверхъестественным бытием занимается теология.

¹³ Ср.: Аристотель. Никомахова этика. 1098а. С. 1—5.

¹⁴ Ср.: Платон. Государство. IV. 435-е и след.

¹⁵ Хрисипп — древнегреческий философ-стоик, ригористе области этики.

¹⁶ Ср.: Диоген Лаэртский. Указ. соч. VII. С. 110—116.

¹⁷ Иероним Стридонский (340—420 гг.) — один из «отцов церкви». Пытался в моральной теории компромиссно совместить элементы римско-эллинистической философии (Цицерон, Сенека) с христианской доктриной. (См.: Майоров Г. Г. Формирование средневековой философии. М., 1979. С. 176—178).

¹⁸ Ср.: Аристотель. Никомахова этика. В. 1107а. С. 1—5.

¹⁹ Ссылка неверна. Аристотель дает близкое указанному определение государства в «Политике» (кн. 3.8). О государстве как множестве у Аристотеля речь идет в кн. 2.1.4.

Бодэн Жан (1530—1596 гг.) —французский политический мыслитель, сторонник централизованного государства. Ср. определение Бодэна: «Госу-

дарство — это множество семей и вещей взаимно связанных, ограниченных внешней властью и разумом» (О государстве, гл. 1. Кн. 1).

²¹ Ср.: Платон. Письмо X // Соч. В 3 т. М., 1972. Т. 3. Ч. 2. С. 56.

²² Липсий Юст (1547—1606 гг.) —активный деятель Северного Возрождения, профессор университетов Кельна, Йены, Лувена, Лейдена. Автор сочинения «Политика», где проводилась концепция просвещенного абсолютизма, популярная в XVII в.