Глава VI

ЩЕДРОСТЬ— ВЕЛИЧАЙШЕЕ ДОСТОИНСТВО ГОСУДАРЯ. НО РАСТОЧИТЕЛЬСТВА ЕМУ СЛЕДУЕТ ИЗБЕГАТЬ

Мы уже говорили, что первая похвала добродетели состоит в том, чтобы никому не делать зла и любыми средствами устрашения препятствовать кому бы то ни было чинить несправедливость. Другая же норма состоит в благодеянии. Она сопряжена с различными потребностями людей и выражает в известной степени сущность Бога. Ведь люди ничем так не приближаются к Богу, как благодеянием другим людям.

Но поскольку все, что находится под небесами, создано Богом, главным образом для потребностей людей, то будет вполне справедливо, если и человек в знак некоторой благодарности даст что-либо Богу из своих богатств, и чем бы ни владел, большую часть этого безо всяких уверток обратит не распространение культа Бога. Поэтому государь должен стремиться к тому, чтобы воздвигать храмы для отправления богослужения.

/.../ Воздвигнув великолепные, соответствующие его положению и достоинству строения,, соблюдая во всем их украшении изящную элегантность и отвергая все нечистое, проявляя везде щедрость, достойную его личности, он покажет одновременно, что не забыл и об этой земной обители.

Он должен приобрести большое количество книг, ибо книги составляют главное сокровище государей. Ведь ничто так не украшает государей, как большое и глубокое знание вещей. Но прежде всего он должен украсить свой ум знанием самых изысканных манер обращения и высокой гуманности, чтобы любой человек легко имел к нему доступ и чтобы его не осаждала толпа, не получившая аудиенции.

Однако больше всего он должен проявлять свое милосердие и благосклонность по отношению к бедным и обиженным, нуждающимся в помощи, чтобы, избегая всякой низменной скаредности, словно из богатой кладовой, облегчить нужду всех. /.../

/.../ Но поскольку многие, будучи щедрыми в своих дарах, превосходят меру и расточают наследство, то пусть они вспомнят пословицу о том, что щедрость не имеет дна. А потому, когда они дают, им следует остерегаться выходить за рамки, чтобы не навлечь на себя порицания за глупость; что они, как хорошо говорит Цицерон, больше не могут делать то, что пока все же охотно делают. Кутилы и обжоры, угождающие только своему брюху, не заслужат похвалы в щедрости, хотя сами и считают себя достойными этой похвалы, ибо своими кутежами и пирами они пожирают свои наследства, а затем оказываются в большой нужде.

Похвально то, что нравственно. И всякое расточительство — это такой же порок, как и воровство, грабеж или же несправедливый захват чужого имущества. В нашем народе должен получить строгое порицание и расцениваться как самое тяжкое преступление тот факт, что некоторые даже со средним состоянием заводят себе большое количество слуг, и то, что они вынуждены тратить на кушания и одежды, они не могут возместить из своих годовых доходов. И вследствие этого они или продают свои владения, или же залезают в долги. Они не столько любят тех, кому дали, сколько ненавидят тех, у кого взяли ⁶. /.../

Глава VII

ГОСУДАРЮ БОЛЬШЕ ВСЕГО ПОДОБАЕТ ОБЛАДАТЬ МУЖЕСТВОМ И ВОЛЕЙ

Не менее важной является и такая добродетель государя, которая не позволяет ему в трудных и сложных условиях проявлять абсолютную трусость и малодушие. Эта добродетель делает государя смелым настолько, что если нужно принять смерть за справедливость, то он меньше устрашится ее и будет считать, что рожден скорее не для жизни, а для чести и славы. И очень правильно сказал мудрейший тот оратор, что постыдным является бегство от смерти ⁷. Оно хуже всякой смерти. И прежде всего заслуживает похвалы смерть, принятая ради отечества, а не сохраненная для природы. Именно поэтому воздвигли самые большие памятники, воздали самую большую похвалу тем, кто ради спасения отечества, избавления его от страха опасности сами не устрашились никакой опасности и, ринувшись в гущу врагов, не дрогнули, принимая прекрасную смерть от ран. /.../

/.../ Но не в одних только военных делах трусость и малодушие заслуживает всяческого порицания. Также в общественных делах, в спорах, которые приходится вести в интересах государства,

требуется мужество, чтобы сокрушить планы коварных людей. Ведь те, кто замышляют какое-либо зло или беду для родины, должны встретить самый решительный отпор у людей, сильных духом. /.../

/.../ В преодолении опасностей от государя требуется быстрота и смелость ума, огромная выдержка и терпение. В трудных обстоятельствах ему не должна мешать какая-либо инертность, его не должен сломить какой-либо страх перед риском. Заботясь о свободе всех, он должен проявлять большое усердие, ибо он является главным защитником и стражем этой свободы. /.../ . /.../Даже боязнь быть опороченным, если таковую стремятся внушить ему его недоброжелатели, не должна препятствовать ему прилагать все свои старания, все свои мысли на благо отечества. Ибо ради любви к родине идут не только на бесчестье, но даже на смерть⁸. /.../

/.../ В его делах не должна иметь место безрассудная опрометчивость, жажда опасностей или какая-нибудь неистовая и буйная отвага, чтобы безумие разума не увлекло его ко всякого рода недозволенному и чтобы его не обманывала ложная видимость мужества. Даже удивительно, сколь многие, влекомые каким-то бессмысленным порывом разума и необдуманной жаждой мести, бросаются в любые опасности и сами несутся навстречу гибели.

А те, кто одурманен хмелем и мечет молнии взаимной вражды, кто опьянением лишен всякого рассудка и бросается на смертоубийство и взаимную резню — таких не только нельзя причислить к какому-либо виду нормальных людей, но с полным основанием следует отнести к диким зверям. /.../

Примечания

¹ В отличие от ранних работ Воланом в данном трактате в дополнение к четырем известным категориям античной этики — мудрости, справедливости, мужеству, умеренности — вводится категория благочестия, что свидетельствует об усилении в его взглядах религиозно-христианской тенденции. Призывая государя «заботится об истинной религии», мыслитель под последней понимает реформированное христианство, т. е. местный кальвинизм. Отсюда — ориентация на Священное писание, отрицание авторитета церковного предания, схоластики, критика католицизма, папства и т. п. Вместе с тем Волан обличает идеологов белорусского и литовского свободомыслия, которые утверждают, что Библия «не дает ничего прочного и определенного».

² Волан являлся горячим приверженцем платоновского учения о союзе политики и философии, совмещении в одном лице правителя и философа. Это учение он пропагандирует во всех своих произведениях и прежде всего в трактате «О политической, или гражданской свободе».

³ Одной из фундаментальных идей социальной философии Волана является идея «общественного согласия». Несмотря на то что общество объединяет социально неравные группы людей, полагал мыслитель, последние обязаны мирно сосуществовать, сотрудничать между собой. Социальная гармония, мир и согласие между сословиями — основное условие нормального функционирования общественного организма. Однако в нравственно несовершенной природе человека присутствует постоянная тенденция к дисгармонии, нарушению общественного согласия посредством утверждения своих эгоистических интересов и потребностей в ущерб интересам и потребностям других людей, что ведет к поте-

ре свободы и распаду общества. Волан считал, что хранителями социального мира и общественного согласия являются законы и мудрая государственная власть.

⁴ Мысль эта является парафразой следующего высказывания Цицерона: «...Из всех общественных связей для каждого из нас наиболее важны, наиболее дороги связи с государством. Дороги нам родители, дороги дети, родственники, близкие, друзья, но отечество одно охватило все привязанности всех людей. Какой честный человек поколеблется пойти за него на смерть, если он этим принесет ему пользу?» (Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М., 1975. С. 72—73).

⁵ Этические категории мудрости,.справедливости, мужества, умеренности и другие Волан рассматривает в основном в духе Цицерона, т. е. так, как они трактуются в сочинении римского философа «Об обязанностях». В то же время Волан стремится их актуализировать, наполнить религиозно-христианским- и ренессансно-гуманистическим содержанием. Идея доверия также заимствуется Воланом из цицероновского трактата «Об обязанностях». Следует заметить, что эта идея через мыслителей эпохи Возрождения и Реформации вошла в арсенал раннебуржуазного сознания.

⁶ Понятие щедрости трактуется мыслителем в соответствии с Цицероном (О старости. О дружбе. Об обязанностях. С. 113—121).

⁷ См.: Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. С. 25—30.

⁸ В данном случае Волан трактует мужество в духе макиавеллизма.