2.2 Целостность группы как фактор актуализации ее защитных механизмов

Представитель европейской социальной психологии А. Тешфел рассматривает группу как целостное образование, несводимое к сумме входящих в него индивидов. Группа обладает определенным набором характеристик, отличающих ее от других групп, а член группы воплощает эти системные качества, присущие группе. Работая в когнитивстской парадигме, А. Тешфел постулировал осознание принадлежности к группе как ключевой фактор существования группы. Целостной является группа, члены которой осознают себя как членов этой группы, разделяют эмоциональные последствия этого осознания, «достигают некоторой степени согласованности в оценке группы и их членства в ней» [Цит. по: Андреева, 1999]. Таким образом, целостность рассматривается Тешфелом в связи с социальной идентичностью членов группы, которые осознают свою принадлежность к группе и ощущают эмоциональную значимость этого членства [Донцов, Емельянова, 2003].  

Важным является защита целостности группы, сохранение осознания своей принадлежности к группе, то есть поддержания позитивной социальной идентичности. Выделенные групповые защитные механизмы работают именно на эту цель. Опираясь на классификацию групповых защитных механизмов В.А.Штроо (2001), можно выделить следующие защитные механизмы, характерные для группы, в рамках когнитивистского подхода.

Ингрупповой фаворитизм способствует усилению позитивного отношения к своей группе [Штроо, 2001], а значит, влияет на сохранение целостности как поддержание позитивной социальной идентичности. Социальный стереотип аутгруппы как групповой защитный механизм также направлен на поддержание позитивной социальной идентичности. Имея некоторый образ чужой группы, отличный от своей, члены группы стремятся тем самым защитить свою целостность и сохранить позитивную групповую реальность. Экстернальная атрибуция неуспеха групповой деятельности описывается В.А. Штроо (2001) как приписывание внешних причин неуспеха своей группе. В ситуации внешнего локуса угрозы для поддержания позитивного отношения к своей группе члены группы предпочитают объяснять неуспех внешними случайными обстоятельствами, которые возникли в процессе той или иной деятельности независимо от действий самой группы. В данном случае такое мышление защищает группу от распада, так как в случае объяснения неуспеха внутренними причинами, она рискует создать негативный образ о себе, что может привести к снижению значимости членства в группе и выходу из нее.

Такой феномен как группомыслие, или групповой дух, описанный И.Джанисом, В.А. Штроо (2001) также относит в категорию защитных механизмов. Представляя собой шаблонное мышление, которое мешает группе действовать эффективно, группомыслие способствует сохранению группового мнения о том, что группа едина в своем решении, а значит – целостна.

В контексте эмоционально-аффективной парадигмы целостность рассматривается в связи со сплоченностью [Майерс, 2002]. Несмотря на множественность дефиниций, авторы сходятся во мнении, что групповая сплоченность предполагает формирование в группе особого рода связей, которые способствуют преобразованию группы людей в социально-психологическую общность, обладающую характеристиками целостности и устойчивости и живущую по своим собственным нормам и законам.

Первоначально исследования групповой сплоченности проводились в рамках школы К. Левина, где под сплоченностью понимали «характеристику группы как общности, основу которой составляют межличностные эмоциональные связи» [цит. по: Кричевский, Дубовская, 2001],. Тогда проблематика групповой сплоченности развивалась в русле эмоциональной связи между членами группы. В контексте данной позиции К.Левина характерным защитным механизмом, свойственным группе, выступает групповой ритуал как некоторая обязательная процедура, имеющая определенный символический смысл для группы. Этот ритуал укрепляет эмоциональные связи внутри группы и способствует упрочению мнения о высокой степени единения группы. Групповой миф как взаимное согласование искаженных внутригрупповых ролей также способствует сохранению позитивных эмоциональных связей внутри группы. Миф связан с некоторой историей или позицией относительно своей группы, причем данной позиции придерживаются все члены группы. Вскрытие нереальности этого положения может привести к изменению межличностных отношений внутри группы и ее распаду.

Л. Фестингер в основу групповой сплоченности положил частоту коммуникативных связей, а также их прочность и устойчивость в группе. В контексте данного понимания групповой сплоченности характерным групповым защитным механизмом является групповое табу как запрет на обсуждение определенных тем в группе, которые могут быть опасными и привести к ее распаду. В ситуации обсуждения таких «опасных» тем может наблюдаться ухудшение межличностных отношений в группе, что также приводит к распаду целостности группы, поскольку ее основа – коммуникация [Кричевский, Дубовская, 2001]. 

А. и Б. Лотт также работали в русле эмоционального понимания групповой сплоченности и полагали, что она зависит от взаимных позитивных установок членов группы. С точки зрения Зандера, сплоченность основана на аттракции, притягательности группы для ее членов, что и является ключевой детерминантой сохранения целостности группы и стабильности межличностных отношений [там же]. 

Таким образом, представители данного подхода говорят об эмоциональной основе групповой сплоченности, в соответствии с которой члены группы эмоционально привязаны к группе, находят и оказывают эмоциональную поддержку друг другу, рассчитывают друг на друга при принятии решений, объединяются в сложных ситуациях и защищают друг друга в случае возникновения различных угроз. Основой, таким образом, являются эмоциональные межличностные отношения в группе. Говоря о поэтапном развитии группы и достижении наивысшей ступени коллектива, Л.И. Уманский [Механизмы образования малых групп, электронный ресурс] говорил о сплоченности как о ключевой характеристики целостности группы, то есть целостной можно назвать только высоко сплоченную группу.

В рамках деятельностной парадигмы целостность рассматривается в контексте совместной деятельности, которую осуществляют группы. По мнению А. И. Донцова как представителя отечественной социальной психологии, ни сама группа в качестве субъекта деятельности, ни формы и способы ее активности не могут быть определены вне отношения к предмету совместной деятельности. Результаты исследования показывают, что «именно предметность социально обусловленной совместной деятельности может быть рассмотрена в качестве основы и ведущего фактора социально-психологической целостности коллектива как совокупного субъекта деятельности» [Цит. по: Донцов А.И., 1979]. 

Развитие социальных групп осуществляется в процессе осуществляемой ими совместной деятельности, где формируются определенные психологические характеристики группы как единого целостного субъекта – коллектива. Согласно теории А.В. Петровского [Психологическая теория коллектива, 1979],  ключевой характеристикой группы, находящейся на высшей стадии своего развития, является предметная деятельность, заданная достаточно широкой социальной структурой, в которую группа включена. Поскольку коллективом группа становится только будучи включенной в совместную деятельность, единые цели которой разделяются всеми членами группы, только в этом случае можно говорить о целостности как неотъемлемой характеристике малой группы. Причем по мере развития группы происходит и развитие осуществляемой ею совместной предметной деятельности.

Итак, будучи субъектом деятельности, группа развивается, проходя определенные стадии развития. Групповые потребности, мотивы и цели образуются именно в процессе развития группы и развития предметной деятельности группы, включая формирование ценностно-ориентационного единства и опосредование всех межличностных отношений внутри группы совместной деятельностью. Таким образом, в рамках деятельностного подхода постулируется динамический аспект малой группы. Группа не может существовать вне развития, поскольку меняются условия, в рамках которых функционирует группа, окружающая действительность, меняются межличностные отношения в группе. Так как в контексте деятельностной парадигмы целостность группы связана с деятельностью, то говорить о деятельности вне развития не представляется возможным, деятельность вне динамики – не деятельность. Итак, важным аспектом деятельностного подхода, таким образом, является динамическая составляющая становления группы как психологической общности.

Дескриптивную модель группового развития предлагает Б. Такмен [Жуков, Журавлев, Павлова, 2008], в рамках которой процесс развития группы описывается как происходящий естественным путем без стороннего вмешательства со стороны исследователя. Включая в процесс развития четыре стадии – формирование, шторм, нормирование, работа – Б. Такмен показывает, что для каждого этапа характерен определенный тип деятельности и специфика внутригрупповых процессов на пути становления группы как психологической общности.

Нормативная модель группового развития описана Ю.М. Жуковым, который выделил девять стадий развития группы, последовательно осуществляющихся ею. Данная модель характеризует внутригрупповые процессы как детерминированные внешними действиями со стороны исследователя. На каждой стадии происходит развитие группы как целого. На стадии знакомства устанавливаются первые межличностные контакты, на стадии институциализации происходит встраивание группы в систему социальных связей, определение норм и правил, на стадии формирования общего видения – согласование целей и установок. Таким образом, для каждой стадии характерна своя специфика взаимодействия внутри группы и, соответственно, своя степень сформированности группы как целого. Динамическая составляющая становления группы показана нами на примере этих двух моделей в связи с тем, что они представляют собой два подхода, в рамках которых совершенно по-разному понимается сам процесс группового развития. Б. Такмен описывает стадии развития группы, полагая, что она развивается естественным путем, то есть, в первую очередь, данная модель развития применима к естественным группам. Ю.М. Жуков, напротив, выделяет определенные стадии развития группы применительно к искусственным группам, которые сформированы самим исследователем. В зависимости от типа группы, таким образом, развитие группы осуществляется по-разному [там же].

Итак, в рамках деятельностного подхода целостность группового субъекта обусловлена наличием совместной предметной деятельности. Единство мнений и целей группы формируется только в процессе совместной деятельности, которая развивается по мере развития самой группы. В связи с этим группа всегда будет стремиться поддерживать эту совместную деятельность, поддерживать межличностные отношения, завязанные на этой деятельности, то есть пытаться сохранить свою целостность. В контексте данного понимания целостности характерным для группы механизмом является социальная леность, однако вопрос о том, является ли он защитным, остается открытым. Традиционно под социальной леностью понимают тенденцию людей прилагать меньше усилий в том случае, когда они объединяют свои усилия ради общей цели, нежели в случае индивидуальной ответственности [Социальная леность, электронный ресурс]. В рамках рассматриваемого нами деятельностного подхода данный феномен занимает особое место, поскольку он возникает уже в ситуации «протодеятельности» группы, то есть простой физической деятельности. И до сих пор феномен социальной лености исследовался только на примере такой активности. Так, французский инженер Макс Рингельман [Майерс, 2002] показал, что при перетягивании каната каждый член команды прикладывает в 2 раза меньше усилий, чем если бы он один участвовал в соревновании.

Бибб Латане, Киплинг Уильямс и Стивен Харкинс показали, что шума от шести аплодирующих людей не в 6 раз больше, а едва ли в 3 раза. Каждый испыуемый думал, что вместе с ним аплодируют еще 5 человек и в связи с этим эффективность его деятельности, процесса хлопанья в ладоши, снижалась [там же].

Политолог Джон Суини предлагал студентам крутить педали велосипеда. В случае, когда они знали, что экспериментаторы наблюдают за каждым из испытуемых, студенты усердно трудились и выкладывались по полной. В ситуации, когда испытуемые знали, что будут оцениваться суммарные усилия команды и экспериментаторы не наблюдают за ними, студенты прикладывали заметно меньше усилий [там же].

Таким образом, в проведенных исследованиях объективно фиксировались индивидуальные вклады участников в коллективный результат: сила тяги, шум, количество произведенного электричества в исследованиях М. Рингельмана, Б. Латане, К.Уильямса и С. Харкинса и Д. Суини соответственно. Сравнение индивидуальных вкладов в коллективный результат при индивидуальном выполнении задания и при групповом решении поставленной задачи позволило исследователям сделать вывод о наличии феномена социальной лености в процессе осуществления группой совместной деятельности.

В.А.Штроо (2001) в своей классификации не относит данный феномен к защитным механизмам, а Жуков Ю.М. приписывает социальной лености статус защитного механизма. Причем данный феномен может проявляться, с одной стороны, в виде непреднамеренного эффекта, а с другой стороны, в виде групповой нормы. В рамках группы существует норма среднего уровня работы, и тогда каждый член группы не будет выкладываться по максимуму во имя общего результата, дабы не нарушить общегрупповую норму [Жуков, Журавлев, Павлова, 2008]. Но когда мы говорим о защитных механизмах, мы всегда имеем дело с предметом защиты. В ситуации возникновения социальной лености непонятно, что защищается. Целостность, описанная в рамках деятельностного подхода, не может быть защищена социальной леностью, поскольку снижение индивидуальных усилий при групповой работе может привести к распаду группы. Если все члены группы будут прикладывать заведомо меньше усилий, рассчитывая на других, то в итоге общегрупповая цель может быть не достигнута, так как это приведет к отсутствию совместной деятельности как таковой. В связи с этим мы считаем данный феномен неотъемлемым механизмом групповой совместной деятельности, но никак не защитным.

Итак, осуществляя ту или иную совместную деятельность, группа демонстрирует феномен социальной лености, проявляющийся в уменьшении индивидуальных вкладов в коллективный результат в процессе групповой совместной деятельности по сравнению с индивидуальным выполнением задачи. Как правило, данный механизм оказывает негативное влияние на эффективность группы, поскольку не все члены команды принимают участие в процессе решения задачи, в полной мере реализуют свой потенциал. Нежелание выкладываться по максимуму приводит к снижению эффективности и непродуктивной деятельности. Данный результат может быть объективно зафиксирован группой и может заставить задуматься членов группы о том, что же является исходной причиной. Однако будут ли члены группы предпринимать какие-то действия по изменению возникшей ситуации, негативно сказывающейся на эффективности группы, осознавая ее? Атрибуируя механизм социальной лености, будут ли члены группы обсуждать возникшую проблему друг с другом? Ответ на данный вопрос может быть найден в исследовании К. Аргириса (2006), посвященного изучению умелой некомпетентности.

Умелая некомпетентность проявляется в ситуации, когда люди хорошо выполняют свои обязанности, однако они приводят к катастрофическим последствиям, даже если внешне это выглядит как разумное действие. Люди выполняют эти действия на автомате, произвольно, однако это создает нежелательные последствия. Крис Аргирис (2006), изучавший данный вопрос, указывал на то, что основной причиной такого поведения является желание сгладить конфликт, желание сохранить отношения и целостность группы. Они не говорят друг другу в лицо, с чем не согласны, что их не устраивает, что стоило бы изменить. Однако это корректное поведение не приводит к тем результатам, которые ожидаются, а даже наоборот, приводит к антипродуктивному поведению.

Объясняя феномен умелой некомпетентности, Крис Аргирис (2006) связывал его с проявлением «организационных защитных режимов», которые применяются во избежание возможных угроз и затруднений. Причем эти режимы препятствуют обучению, поэтому становится настолько сложным приобретение новых навыков и изменение поведения, необходимые для разрешения проблем и повышения эффективности. Крис Аргирис (2006) указывает на то, что распознание защитных режимов и их снятие происходит только в случае катастрофической ошибки. В такой непоправимой ситуации, когда изменить уже ничего нельзя, члены группы начинают обсуждать запретные до этого темы.

Пытаясь преодолеть умелую некомпетентность в организации, Крис Аргирис (2006) предложил следующую процедуру. Для всей организации был проведен двухдневный семинар, для которого менеджерами были написаны специальные сценарии. Данные сценарии представляли собой список выявленных менеджерами организационных проблем, описание своей стратегии разрешения этих проблем, возможные варианты разрешения данной проблемы на общем совещании (с подробным написанием реплик каждого сотрудника), свои мысли и чувства, которые бы человек не высказал вслух. На семинаре осуществлялся анализ данных сценариев. В результате была обнаружена умелая некомпетентность, менеджеры смогли обсудить то, что никогда не обсуждалось в рамках совещания и пересмотреть свои действия с целью достижения большей эффективности. Таким образом, Крис Аргирис показал, что для преодоления защитных режимов необходима практика, в процессе которой происходит осознание необходимости изменений.

Взаимоотношения между членами команды – это важный элемент группы, и если эти отношения будут разрушены, то и дальнейшая деятельность станет невозможной. Сохранение отношений любым способом есть групповая норма, которой должны придерживаться все члены группы. В связи с этим на обсуждение «опасных» для группы тем, которые могут испортить отношения, накладывается запрет. Крис Аргирис, пытаясь искать различные варианты минимизации умелой некомпетентности и снятия защитных режимов, показал, что это можно сделать только при помощи специальных техник в процессе практической выработки необходимых для этого навыков [Аргирис, 2006]. Такая сложность может быть связана с тем, что умелая некомпетентность есть частная форма существования древнейшего механизма табу в рамках производственной группы.

Само слово «табу» представляет собой тотальный запрет действий по отношению к определенным людям, явлениям, предметам, вещам (например, запрет прикосновения к вождю) [Табу, электронный ресурс]. Большой вклад в изучение этого древнего механизма внесла В.Сатир (1992), изучая семейные системы. Она говорила о наличии в авторитарных семьях, где господствуют жесткие, неизменные, твердые правила семейной жизни, запрета на обсуждение всего того, что не вписывается в эту жесткую систему. Правила в таких семьях являются жестким уставом, нарушение которого строго карается. В связи с этим, обсуждение возможных отклонений от него запрещено и также может быть негативно воспринято. Иными словами, В.Сатир вводит родовой феномен по отношению к умелой некомпетентности – групповое табу – который выступает в данном случае в роли защитного механизма, поскольку ориентирован на сохранение целостности своей группы даже в ущерб личных потребностей.

В литературе групповое табу описывается как запрет на обсуждение «опасных» тем для группы, которые могут угрожать ее единству и целостности [Штроо, 2001].  «Опасными» темами могут быть все те темы, которые приводят к конфликту внутри группы. Одной из таких тем может выступать обсуждение индивидуальных вкладов в коллективный результат. Группа понимает, что обсуждение оценки индивидуальных вкладов в коллективный результат может привести к конфликту между членами группы, если каждый будет высказывать, кто объективно сделал больше для достижения поставленной цели, а кто ничего не делал. В связи с этой боязнью конфликта члены группы чаще всего распределяют вклады равноценно, предписывая каждому члену группы равную долю вклада. Таким образом, группа накладывает табу на обсуждение феномена социальной лености, стремясь сохранить целостность группы [там же].

Как уже было сказано, эмпирических исследований группового табу до сих пор не зафиксировано, а все исследования социальной лености были сделаны на материале достаточно простой физической активности, где объективно можно зафиксировать разницу между индивидуальным вкладом в коллективный результат в случае индивидуального решения и группового решения. Ответ на вопрос о том, что же происходит с данным феноменом в случае совместной творческой деятельности, остается открытым, поскольку подобных исследований не зафиксировано. Совместная творческая деятельность часто связана с решением интеллектуальной задачи, и возникает закономерный вопрос объективной фиксации феномена социальной лености, выделения его индикаторов. В связи с этим интересным представляется рассмотрение данного феномена в контексте не только «протодеятельности», физической деятельности, но и более сложной деятельности – интеллектуальной, совместной творческой деятельности. Но вначале необходимо разобраться с самим понятием совместной деятельности и тем ее типом, на примере которого мы собираемся исследовать феномен группового табу.