Нзинга а нкуву

Этот мани-конго (верховный правитель) средневекового го­сударства Конго был первым, принявшим христианство и зало­жившим основы долголетних связей своего государства и Пор­тугалии. Хронист Лука Ваддинг писал о плавании Диогу Кана в 1482 г.: «Кан достиг огромной реки Саирис (название Конго она получила по имени народа баконго, создавшего свое госу­дарство. — Э. Л.) и поднимался по реке против течения и ви­дел чернокожих язычников-эфиопов добродушного нрава и по­ведения, которых он, одарив безделушками, заманил на свой корабль, куда они пришли в самом веселом настроении. Они держались уверенно и без страха, Кан об­ращался с ними хоро­шо и, изъясняясь с ними жестами, сумел узнать, что ими пра­вит очень могуще­ственный царь, сто­лица которого распо­ложена выше по реке, в глубине стра­ны. Кан отправил к царю несколько португальцсв с подарками, наказав им собрать сведения о стране и людях, и привез с собой в Португа­лию четырех эфиопов, которых он задержал с их согласия, причем свято обещал им, что они возвратятся домой целыми и невредимыми».

Не случайно встреченные ими местные жители «держались уверенно и без страха» — они были из государства, существо­вавшего уже не одно десятилетие. Страна переживала в это вре­мя период мира и покоя. Процветали ремесла — кузнечное дело, ткачество (заезжие европейцы сравнивали местные ткани с дамаском, бархатом, парчой), гончарное дело, плетение, добыча и обработка металлов и т. п. Урожаи обеспечивали запасы на несколько лет, процветала торговля, возникла и единая мено­вая стоимость — раковины «нзимбу», на сбор которых суще­ствовала государственная монополия.

Новых пришельцев конголезцы встретили как равных и как возможных торговых партнеров и союзников. В 1485 г. вторая экспедиция Диогу Кана отправила к правящему тогда Нзинга а Нкуву послов, а потом, в 1487—1488 гг., прибыло и второе по­сольство (первых послов мани-конго, обласкав, оставил при дво­ре). Мани-конго с интересом выслушал рассказы о далекой стране и се могущественном небесном покровителе и рассу­дил, что союз с ней был бы весьма выгоден. Хронист рассказы­вает: «...под незримым влиянием небесного озарения он открыл наконец Кану, когда тот собирался в отъезд, свое желание вос­принять святохристианское учение и распространять его среди своего народа. Кроме того, португальскому государю были по­сланы ответные подарки, а также благородные отроки, вверен­ные попечению Закуты (Касуты), одного из тех людей, кото­рые уже побывали в Португалии, с просьбой наставить их в истинной вере и как можно скорее прислать обратно с несколь­кими священниками, кои должны были обратить в христиан­ство весь народ». Просили также прислать мастеров — камен­щиков и плотников. Послы из далекой африканской страны, по слухам очень богатой серебром, были обласканы при дворе, крещены, причем крестными отцом и матерью Касуты были сам король Жуан II и королева.

Просьба мани-конго была уважена, и в составе третьей экс­педиции Диогу Кана приехали и ремесленники, и миссионеры с церковной утварью. В марте 1491 г. она прибыла в порт Мпин-до провинции Сойо. Здесь была построена первая церковь и кре­щены мани-сойо (правитель провинции) и его сын. «И чтобы увековечить этот день, — писал Руй ди Пина, современник со­бытий, — в память первой мессы... король приказал отныне и впредь под угрозой смертной казни отмечать этот день как боль­шой праздник».

Отсюда миссионеры отправились в столицу страны, где их торжественно встретили. Мастера-португальцы заложили храм во имя святого Сальвадора. По этому храму столица и получи­ла свое название — город Сан-Сальвадор. В день торжествен­ной закладки был крещен мани-конго Нзинга а Нкуву, полу­чивший имя в честь короля Португалии Жоау, затем группа знати, первая жена верховного правителя и Мвемба Нзинга, наследник, будущий мани-конго Аффонсу I.

Христианство далеко не сразу укрепилось в стране. Неред­ки были выступления против новой религии, а Жоау I даже от­рекся от нее и вернулся к традиционным верованиям. Против­ники были и среди простого народа, и среди большой группы знати, которую возглавил один из сыновей правителя, Мпанзу а Нзима ма Китима. Противостояние вылилось в настоящую вой­ну между традиционалистами и новыми христианами, поддер­живающими наследника. Оно закончилось победой последне­го. В Конго христианство стало надолго, до конца существова­ния государства, господствующей религией.

Сын Аффонсу I, крещенный Энрике, был включен в группу молодых людей, которые были посланы на обучение в Порту­галию. Рассказывают, что большинство с трудом привыкало к новому окружению, непривычному климату, незнакомой стра­не и быту. Энрике, напротив, ревностно занимался изучением латыни и теологии в монастыре святого Иоанна Крестителя.

По совету тогдашнего короля Португалии Мануэля I (1495— 1521) христианский правитель Конго направил посольство к рим­скому папе Юлию II. Юного Энрике, которому было тогда 19 лет, включили в состав посольства, которое отправилось в Рим вместе с португальским посольством из Лиссабона. Однако, когда они прибыли 12 марта 1514 г. в Рим, стало известно, что Юлий II, которому были адресованы послания, умер не­сколькими днями раньше. Молодой Энрике был представлен новому папе Льву X как человек знающий, ревностный христи­анин, способный занять должность епископа для работы в Кон­го. Беседа с претендентом вполне удовлетворила главу церкви, однако потребовалось время, чтобы тот мог закончить образо­вание в Португалии.

В 1520 г. Энрике был рукоположен в священники и вскоре получил сан епископа, год спустя он выехал в Конго. Его рабо­та по христианизации помогала мани-конго укрепить престиж и силу центральной власти. Однако она продолжалась недолго — в 1526 г. молодой епископ умер от неизвестной болезни. Со­временные историки пишут о нем с большим уважением и счи­тают, что «его жизнь — свидетельство существования слоя об­разованных африканцев, деятельность которых расцвела в зо­лотые годы государства Конго»...

Однако уже в правление Аффонсу! (1506—1543) стало ясно, что принятие новой веры и допущение в страну миссио­неров, которые становились и советниками правителя, имеет и оборотную сторону. Торговля превратилась в работоргов­лю. Вначале сам мани-конго разрешил заниматься ею, рассчи­тывая, что при его контроле она даст ему дополнительный ис­точник обогащения и, главное, возможность получения огне­стрельного оружия. Однако работорговля развивалась столь бурно, что он оказался не в состоянии хоть как-то ее контро­лировать. Страна превратилась в громадный невольничий ры­нок, а попытки Аффонсу воздействовать на работорговцев через правительство Португалии вели лишь к возникновению заговоров против него.

В народе работорговля связывалась с христианством, и по­этому движения против работорговли и верхушки общества, принимавшей в торговле невольниками активное участие, про­ходили под знаменем традиционных верований. Немало таких «мятежных вассалов» было усмирено воинами мани-конго. Уча­стие португальских миссионеров и советников короля в рабо­торговле разрасталось, особенно после создания плантацион­ного хозяйства в Бразилии. Аффонсу пришлось обращаться за помощью к королю Португалии, сообщая, что «уроженцев стра­ны, сыновей земли, и сыновей нашей знати и вассалов, и наших родственников уводят как воров и людей с дурной репутаци­ей». Попытки воздействовать на работорговцев через власти Португалии привели к нескольким заговорам, во время одного из которых в 1540 г. в мани-конго стреляли, когда он выходил из храма после службы.

Более успешно боролся с работорговлей его преемник Диогу (1545—1561) — под давлением народа он выслал из страны всех португальцев. После смерти Диогу им удалось поставить во главе Конго своего марионетку Аффонсу II и вернуться в страну, но ненадолго. В правление Бернарду (1561—1567) не­довольство португальцами вспыхнуло снова. Только нашествие воинственных племен жага с востока вынудило правителей об­ратиться за помощью к королю Португалии и пойти с ним на соглашение.

Страна вышла из войн ослабленной. Алвару I (1568—1587) пытался найти защиту у папского престола, отправляя в Рим письмо за письмом с просьбой прислать новых священников вместо запятнавших себя работорговлей, но успеха не добился. Такую же попытку, и столь же безрезультатно, делает Алвару II (1587—1614). Тем временем Португалия меняет тактику — от­казавшись от прежней политики, заключавшейся в стремлении руководить действиями правителей Конго через священников и советников, она переходит к прямому захвату страны. В 1622 г. португальские войска вторглись в страну, но потерпели поражение от войск мани-конго Педру, поддержанных народ­ным движением. В поисках союзников против португальцев пра­вители Конго заключили договор с голландцами, захватившими в то время Луанду, бывшую резиденцией португальского губер­натора Анголы. Война этих союзников с португальцами и встав­шим на их строну правителем области Сойо — Даниала да Силь-ва велась несколько лет и закончилась поражением. Страна была опустошена и разграблена, усугубил бедствия налет саранчи. Франческо Романо писал в 1648 г.: «Старцы из этого народа, вспоминая о... счастливых временах, имеют привычку говорить: "Конго уже больше не Конго"».

Тем временем голландцы были изгнаны из Луанды, позиции португальцев укрепились, и Гарсиа II, бывший в то время мани-конго, был вынужден установить с ними более тесные отноше­ния. Было отправлено посольство в Луанду, и после двухлетних тяжелых переговоров был заключен невыгодный для государ­ства договор. Во-первых, согласно ему, испанцам, голландцам и подданным королевы Анны Нзинги (см.) запрещалось нахо­диться на территории Конго. Во-вторых, любые отношения с Римом можно было вести только через Лиссабон — португаль­ские власти хорошо помнили о жалобах правителей Конго пря­мо папе. В-третьих, король Конго и португальские власти в Анголе должны были оказывать друг другу «взаимную помощь в войне». В-четвертых, король Конго обязывался послать за­ложников в Луанду и выплатить большую пеню рабами (900 че­ловек), слоновой костью и дорогими тканями. А самое главное, земли, где добывались раковины («монета», которой оплачива­лись все товары и услуги, в том числе жалованье португальцам на службе правительства), переходили под власть португальцев, которые получили также право постоянно держать свой флот в устье Конго.

Центробежные тенденции в политике правителей провинций, которые использовали народное недовольство мани-конго, по­шедшими на союз с португальцами, в 1665 г. вылились в насто­ящую войну. В нее вмешались португальцы, и в битве при Амбу-иле 29 октября 1665 г. войска Конго были разбиты. Эти собы­тия послужили толчком к распаду государства.