«Тарих аль-фатташ»

И жемчужный, дивный, конечно, означен

Будет город сияющих крыш, Томбукту,

Над которым и коршун кричит, озадачен,

Видя в сердце пустыни мимозы в цвету.

Видя девушек смуглых и гибких, как лозы,

Чье дыханье пьяней бальзаминовых смол,

И фонтаны в садах. И кровавые розы,

Что венчают вождей поэтических школ.

Н. Гумилев.

«Тарих аль-Фатташ» («История искателя сообщений о стра­нах, армиях и знатнейших людях») — так называется хроника, написанная по-арабски Махмудом Кати, крупным сановником Сонгаи. Вместе с «Тарих ас-Судан» («История страны черных») Абдарахмана ас-Сади она до сей поры остается непревзойден­ным источником по политической, социальной, культурной ис­тории этого государства. Не случайно именно в Томбукту, ста­ром торговом городе, появились эти хроники. В XV—XVII вв. это был признанный (наряду с городами Дженне и Гао) центр учености в Западной Африке, выдерживавший сравнение со многими очагами мусульманской культуры.

Уже с XI в., а, возможно и раньше, в городах Западной Аф­рики появились мусульмане. Прежде всего это были торговцы, но с караванами нередко шли и проповедники. А у тех, иногда остававшихся в местных поселениях, появлялись и ученики. Известно, что, например, еще во времена расцвета Мали в его столице Ниани более 35 лет прожил некий ученый богослов из Египта. Много имамов и кадиев появилось во времена правле­ния мансы Мусы (XIV в.), который поощрял ученых людей. Не­мало знатоков Корана он пригласил, будучи в хадже. Не всегда их прибытие было успешным. Так, один из них с горечью убе­дился, что «суданские», т. е. местные, факихи превосходят его ученостью, и был вынужден доучиваться в Фесе.

Позднее чернокожие студенты появились в прославленных учебных заведениях Кайруана, Мекки, Каира (особенно в аль-Азхаре). Здесь учились представители народов малинке, сонгаи, хауса, канури, канембу. А затем и в самой Западной Африке появились и коранические школы, и учебные заведения более высокого ранга, которые некоторые исследователи называют «университетами». Так, в Томбукту того времени было 150—180 школ Корана. Обу­чение было платным — от 5 до 10 раковин-каури за урок. Высшие школы возникли в городах Дженне и Томбукту при главных мече­тях, где преподавали как местные, так и магрибинские ученые, в Кано, где существовала богословско-юридическая школа. Другой город хауса, Кацина, не мог похвастаться такой школой, но вок­руг местного правителя, человека весьма образованного, собирались хаусанские и сонгайские грамотеи. Ученики сюда прибывали из всех областей Западной Африки. Все преподавание велось на араб­ском языке. При мечетях были библиотеки, как и у имамов, пре­подавателей, просто любознатель­ных людей. Об одном из правите­лей Сонгаи, аскии Дауде, хроники рассказывают, что он устроил при дворе книгохранилище и держал при себе переписчиков, которые для него переписывали книги. Известно, что еще манса Муса во время своего хаджа подарил каирскому правителю трактат, которьгй по его заказу был написан местными знатоками.

Набор предметов и методика обучения были стандартными, общими для всего мусульманского мира и, вероятно, сравнимы­ми со средневековыми университетами Европы. Главным был «тривиум» — грамматика, логика, риторика, где место Библии занимал Коран, а место латыни — арабский язьгк. Есть сведе­ния, что этот обязательный набор дополнялся мусульманским пра­вом. Здесь были известны все популярные в мусульманском мире труды по истории, географии, грамматике, юриспруденции.

По окончании медресе вьгдавался «диплом», который давал право занять должность имама, кадия или преподавателя араб­ского язьгка. Такие талибы (араб., букв, «ищущие» — имеются в виду ищущие знаний) шли потом по всему Западному Судану. Хотя в деревенском окружении мало кто видел книги, в горо­дах грамотность была обычным явлением. Лев Африканский (см.) писал о Гао: «Там продается также много рукописных книг, каковьге привозят из Варварии, и от них получают больше дохода, нежели от прочих товаров».

Многие исследователи считают, что Томбукту того време­ни, конечно, не мог тягаться с Каиром или Багдадом, но не ус­тупал городам Марокко. Здесь сложились целые династии уче­ных. В «Истории Судана» содержится жизнеописание около полусотни виднейших местных законоведов (факихов). Один из известнейших — автор «Тарих аль-Фатташ» Махмуд Кати. Этот человек из народа сонинке родился в 1468 г. в знатной семье. Он получил образование, лучшее из возможных. Еще в молодости он стал одним из чиновников и придворных аскии Мухамеда Туре (см.) и оставался на высоких постах и при мно­гих его преемниках. Неудивительно, что познания его бьгли обширны. В 1519 г. он создал первые разделы хроники, содер­жавшие жизнеописание аскии. Он составил и множество заме­ток, используя которьге и привлекая другие сведения, работу его продолжали его родственники — его сын и внук. А закон­чил его Ибн аль-Мухтар Гомбеле, представитель уже четверто­го поколения, тесно связанный с семейством Кати.

Еще один хронист этого времени — Абдарахман ас-Сади, ав­тор «Тарих ас-Судан» («История о стране черных»). Он ро­дился в 1596 г. в том же Томбукту. Родившись в знатной семье, он и сам занял немаловажный пост — до 1637 г. он был има­мом крупнейшей мечети. Эту важную должность он совмещал с дипломатической службой. Его служебная деятельность дава­ла возможность быгь в самой гуще событий. Это и позволило ему дать картину политической жизни страны, пользуясь и соб­ственными наблюдениями и документами, несомненно, прохо­дившими через его руки, но, увы, не дошедшими до современ­ных исследователей. Хотя при жизни ас-Сади времена наивыс­шего могущества Сонгаи были позади, он с гордостью писал о славном прошлом, не только о великих государях, но и о куль­турной жизни, о знаменитых мусульманских ученых Дженне и своего родного Томбукту. Недаром первый европейский изда­тель его текста писал в 1900 г.: «Этот народ, которому пыта­лись отказать во всякой инициативе в деле прогресса, имел соб­ственную культуру, не навязанную ему народом другой расы. Хроника соединяет со всеобщей историей человечества целую группу народов, которые до сего времени были от этой исто­рии почти совершенно отстранены».

Эти хроники рассказывают не только о Сонгаи, но и о его предшественниках — Мали и Гане, о судьбах региона после па­дения Сонгаи, показывают уровень культуры этого времени. Очень важно отметить, что речь в них идет не только о прави­телях и факихах (хотя, конечно, в первую очередь, о них), но и о людях, труд которых обеспечивал им жизнь и делал подлин­ную историю, — земледельцах, ремесленниках, зависимых дю-дях разных категорий.

Одна из самых знаменитых династий — потомки Мухамеда Акита в Сонгаи — Махмуд бин Омар и три его сына почти сто лет занимала в Томбукту должности кади, среди их родственни­ков были кадии, имамы, ученые-богословы. К тому же роду при­надлежал и Ахмад Баба, один из самых плодовитых авторов ре­гиона, годы его жизни — примерно 1556-1627 гг. Еще мальчи­ком он начал учиться у знаменитых мурабитов-«святых», среди которых наибольшее влияние на него оказал его дядя. Закончил он свое образование в Томбукту, при мечети Санкорей, после чего посвятил себя ученым занятиям. Он продолжал работать и в марокканском плену, куда был увезен в 1593 г. Он написал 20-томную историю Западного Судана, немало сочинений по фи­лософии, богословию, грамматике, юриспруденции, литерату­ре — всего более 50 научных трудов. Ахмад Баба пользовался заслуженной известностью не только в Судане, но и в Северной Африке, и в Египте. После 20-летнего пребывания в Марокко он вернулся в Томбукту, где трудился до конца жизни.

Память о нем бережно сохраняют в современной Африке, и когда в 50—60-е годы XX в. для подготовки «Всеобщей исто­рии Африки» под эгидой ЮНЕСКО был создан Центр по сбо­ру и изучению арабоязычных рукописных материалов, он полу­чил имя Ахмада Баба.

В середине XV в. мусульманская школа Томбукту пережила тяжелые дни. В период борьбы сонни Али за создание великого Сонгаи богословы Санкорей прокляли Гоа, его столицу, как город язычников и еретиков, и самого Али, слывшего «Вели­ким колдуном». При приближении войска многие в страхе пе­ред местью бежали из города. Захватив город, сонни Али каз­нил некоторых, но, позднее, однако, наступило примирение. Беглецы вернулись домой, а сонни Али, понимая, что они могут быть опорой власти, забыл о проклятии и даже покровитель­ствовал книжникам. В те годы он якобы говорил: «Если бы не ученые, жизнь не была бы ни сладка, ни приятна».

Еще более тяжелое для Томбукту время настало в конце XVI в. В 1591 г. Сонгаи пало под ударами марокканских войск. Пред­водитель их, Джудар-паша, спустя два года решил порадовать сул­тана Марокко, известного покровителя наук, и, собрав всех наи­более знаменитых ученых Сонгаи, отправил их в Марракеш. Не все выдержали путь через Сахару, не все выжили в плену. Лишь немногие, как Ахмад Баба, вернулись в конце жизни на родину, однако уровень местной образованности уже безнадежно упал. С упадком Сонгаи центр исламской культуры переместился к востоку, в страны хауса и Канем-Борну на берегах озера Чад.