Руганзу I

Руганзу I, один из первых достоверных мвами — правителей Руанды (все упоминающиеся до этого в генеалогических спис­ках— полулегендарные лица) в конце XV в. Считают, что Ру­анда, близкое ей Бурунди и более северная Буганда и другие — наследники древнего раннегосударственного образования Ки­тара, сложившегося в этом регионе Африки, известном как Ме­жозерье, еще в XIII—XIV вв.

Руанда и Бурунди имеют много общего в своих историче­ских судьбах. Они в числе немногих традиционных обществ, сохранявших самостоятельную государственность и почти не из­мененные границы практически до наших дней. Им свойствен­на была очень редкая социальная структура, включавшая свое­образные, довольно замкнутые этносоциальные страты, кото­рые иногда даже называют кастами: высшую — тутси, ниже — хуту, самую низкую — тва. Они сложились еще в XV—XVII вв. и, во-первых, дали новую пищу «хамитской теории», во-вторых, заложили основы сложного политического противоречивого развития обществ, вылившегося в 70-90-е годы XX вв. в крово­пролитные столкновения, доходившие до геноцида.

Основой для создания «хамитской теории», как и для мно­гих других, послужило долгое время господствующее убежде­ние в неспособности самостоятельного развития африканских пародов. Их история и культура рассматривались как последо-нательпое восприятие пассивными африканцами-негроидами внешних культурных влияний. В этой системе взглядов появление на континенте европейских колонизаторов воспринималось лишь как естественная очередная волна переселенцев с более высокой культурой.

Предлагались разные версии объяснения появления ставших известными на рубеже XIX—XX вв. памятников культуры. Не­мецкий африканист Л. Фробениус, например, видел в Африке зоны культуры индийского происхождения (в Северо-Восточ­ной Африке) и остатки культуры атлантов (на юге современ­ной Нигерии, в Ифе и Бенине). Памятники наскальной живо­писи на юге Африки приписывались народам Средиземноморья, руины Зимбабве — финикийцам и древним иудеям, мероитское искусство — древним египтянам, городская культура Западной Африки и восточного побережья Индийского океана — ара­бам и т. д.

В наиболее концентрированном виде идеи о культурной пассивности негроидных пародов, их неспособности к само­стоятельному развитию получили выражение в так называе­мой «хамитской теории». Термины «хамиты», «хамитские» языки (от имени Хама, одного из сыновей библейского пра­ведника Ноя) впервые были введены в научный оборот егип­тологом Р. Лепсиусом еще в XIX в. К африканистике его при­менил немецкий лингвист К. Мейнхоф в 1912 г. Он опреде­лил хамитов не только как носителей языкового единства, но и как некий единый антропологический и культурный тип. Языки, культура, общественные институты негроидных на­родов Африки объявлялись производными от языков, куль­туры, общественных институтов более светлокожих и более развитых кочевников-хамитов.

Сторонниками «хамитской теории» были многие африка­нисты. Наибольший расцвет ее падает на межвоенные годы XX в. (1918—1939). Впоследствии исследования многих ученых — этнографов, антропологов, лингвистов — показали не только самостоятельность происхождения культуры африканских на­родов, но и убедительно доказали, что не существовало единой «хамитской» общности языков, расового типа и культуры. Эта искусственно созданная, расистская по существу теория была подвергнута резкой критике видных африканистов, среди ко­торых наибольший вклад в ее развенчание внес крупнейший рос­сийский африканист Д. А. Ольдерогге. Однако отголоски ее можно встретить и поныне, особенно когда речь идет о значи­тельно отличающихся от соседних народов фульбе или о слож­ных обществах Руанды и Бурунди, где сосуществовали темно­кожие земледельцы и более светлые скотоводы. Одна из работ французского исследователя Руанды, увидевшая свет во второй половине прошлого столетия, прямо называлась «Хамитское го­сударство в центре Африки».

Действительно, история этого региона довольно сложна. Первые насельники этих земель — пигмеи «тва», которые вели охотничье-собирательское хозяйство. На протяжении I тыся­челетия н. э. в районы Межозерья переселялись чернокожие земледельцы-банту (см. Введение) — хуту. Они освоили плодо­родные земли. Создали сначала вождества, возглавлявшиеся сак­ральными вождями, происходящими от бахинза. — легендарных предков-создателей мира, охраняющих от болезней и других бед­ствий, дарящих плодоносные дожди и богатые урожаи. Види­мо, они и создали первое раннегосударственнос объединение Китара. А с XIV—XV вв. началось постепенное продвижение, небольшими группами и несколькими волнами, новых пришель­цев. С севера шли со своими большими стадами скотоводы-кочевники тутси. Они внешне значительно отличались от чер­нокожих негроидов. Тутси были выше (до 1,8—2м— они считаются самым высоким народом Африки), их кожа гораздо светлее, у них более вытянутые тела, более узкие губы, по пре­имуществу высокие узкие носы.

Этногснетичсские мифы рассказывают об их божествен­ном, небесном происхождении. Согласно им Мутутси и Ньям-пунда, брат и сестра создателя мира Кигва, случайно упав на землю, породили этот народ, принесли ему огонь, железо и скот, научили главным ремеслам. Их сын стал первым «мвами» (буквально — «глаз, которым Бог смотрит на свой па­род»). Символом власти и государства стал калинга — боль­шой священный барабан.

Видимо, застав уже организованное общество, тутси заня­ли в нем верхушечное место. Верховная власть сосредоточи­лась в руках их династической линии. Они стали единствен­ными собственниками скота и распорядителями всех земель. Тутси сформировали своеобразное рыцарство, их делом ста­ли управление, воинское искусство (в том числе и сражения на верховых быках) и поэзия, богатые образцы которой со­хранились до наших дней. Эта группа сохраняла строгую изо­лированность и замкнутость, запрет на браки вне ее. Столь же замкнутой стала и группа хуту, — земледельцев, которых с тутси связывала сложная система «убухаке», своеобразная клиентела. Хуту не имели права зажимать какие-либо должно­сти в государстве, возделывали землю, получали на выпас ста­да крупного рогатого скота (в качестве платы служил бычок) и несли личную и военную службу в пользу собственника ско­та, занимались ремеслами и торговлей. Наконец, низшую груп­пу общества составляли тва, занимавшиеся охотой и собира­тельством. Они жили довольно изолированно, лишь небольшая группа служила при дворе в качестве танцоров и шутов. Зак­рытость этих групп, четкое распределение хозяйственных и общественных обязанностей и жесткая привязка к ним и дала повод иногда называть эти группы кастами.

Власть мвами базировалась на идеологическом обосновании его небесного происхождения. Она, однако, не была единолич­ной и деспотичной. Ее значительно ограничивал совет военных вождей и биру — жрецов и хранителей традиций. Немалую роль играла и его мать-соправительница. Для всех начинаний было необходимо их совместное решение. Они и рассматривались как единое существо.

С именем Руганзи I связывают завершение периода пере­селения тутси и установления стабильности, организованного политического союза. В Руанде сложилась своеобразная тра­диция цикличности истории правлений. Каждый из последо­вательно правивших мвами получал тронное имя, связанное с политикой, которую он должен был проводить. Преемники Руганзи в соответствии с этим выступали: один — как победитель внешних врагов, другой — как покоритель бунтующих окраин, третий — как идеал мирного, спокойного правления и т. п. Пожалуй, самым значительным был Кигери 4-й, пра­вивший в конце XIX в., «герой и победитель», при котором завершилось оформление границ, сохранившихся до наших дней практически без изменений.

Подобное же внутреннее устройство сложилось и в Бурун­ди. С середины XVI в., к которой историческая традиция от­носит оформление раннегосударственного образования, до 1966 г., падения династии и установления республики, смени­лось пять циклов по четыре правителя, как и в Руанде, носив­ших определенные символические имена, олицетворявшие ту или иную государственную политику. Некоторые имена зву­чат очень поэтично. Например, спокойные, мирные времена связывались с мвами Мутага («яркий полуденный солнечный свет»), а смутный период восстаний рабов, естественных ка­таклизмов (неурожаев, болезней, дождей и т. п.) и последую­щего ослабления власти и подчинения германским колониза­торам в 1908 г. — с именем Мвези («луна»), что символизи­ровало слабость и неверность.