2. Характер творчества писателей ссср в 1970- е годы.

В 1972 г. были приняты постановления о литературно-художественной критике. В условиях зрелого социалистического общества от работников искусства требовалась партийная требовательность и принципиальность, развитие социалистического реализма как основополагающего творческого метода. Последовал  абсолютный запрет на показ реальной действительности. Требовалась упрощенность во всем, никаких символов, чтобы все и всем было понятно. Следовательно, художественное творчество не могло не  развиваться двумя параллельными потоками: разрешенное и запрещенное. 

В литературе, насаждался определенный идеал поведения, некий устав, которому предлагалось неукоснительно следовать. Первый пункт этого не писаного устава утверждал – партия (и ее вождь, разумеется) всегда права. Даже если не права, человек не вправе обижаться на Родину, партию, не должен озлобляться. Так создавалось ощущение  бесконфликтного общества, всеобщего примирения.

По-прежнему, нужно было быть бдительным, враги – не дремлют, внедряются извне и изнутри. Причем, враг стал более коварным, скрытым, замаскированным.

Личность полностью подчинена группе, не высовываться, быть как все – главный лейтмотив всех разрешенных произведений 70-х. Отсюда деление на своих и чужих. Совершенно  удивительное  отношение к закону. Для своих – один закон, для чужих – другой (в результате общее пренебрежение к юридическим нормам).  Доброта – тоже только для своих, чужака не жалко в тюрьму, лагерь, психушку, на плаху.

Пропагандируется идея национального превосходства, утверждается особое место России в мире, пренебрежительное отношение не только к «англиям и америкам», но и к любому народу, в т.ч. своим малым народам (масса анекдотов про чукчей). Все, что есть лучшего в мире, обязательно должно быть связано с русским – самые читаемые, первооткрыватели, изобретатели.

Наибольшим читательским спросом в 70-е годы пользовались произведения А. Иванова («Вечный зов», «Повитель», «Тени исчезают в полдень», «Жизнь на грешной земле»),  П. Проскурина («Имя твое», «Судьба», «Черные птицы»), А. Черкасова («Хмель», «Конь рыжий», «Черный тополь») и ряда других авторов. Массовая литература, покоящаяся на основах социалистического реализма и социалистического же гуманизма,  усиленно пропагандировалась.

Весьма популярными были произведения о войне: Ю. Бондарева («Горячий снег»), В. Быкова(«Волчья стая», «Обелиск», «Знак беды»),  К. Воробьева («Крик»), В. Гроссмана («За правое дело», «Жизнь и судьба»). В. Пикуля (Реквием каравану PQ–17»). Авторы больше пишут о неудачах, нежели о победах, размышляют об их причинах, вспоминая и коллективизацию, и 37-й, и 39-й годы. Ставят проблемы нравственных истоков подвига, долга, чести, совести, выбора между жизнью и смертью,  исследуют поведение человека в экстремальной ситуации. 

Вывод один – никто у человека не имеет права отнимать жизнь, ни «чужие», ни, тем более «свои» и, если перед воином стала дилемма – плен или смерть, каждый вправе выбрать первое, как меньшее из зол (вспомните два сталинских приказа военного времени). И уж тем более эти люди не могут быть ни порицаемы, ни судимы. Не удивительно, что многие произведения оказались под строжайшим запретом и стали «возвращенной» литературой во второй половине 80-х. 

Особое развитие получила «деревенская проза». Писатели «деревенщики» (В. Астафьев«Последний пок­лон», В. Распутин «Живи и помни», В. Белов «Привычное дело», М. Потанин «На чужой стороне», произведения В. Шукшина) с ужасом увидели исчезновение русской деревни, обесценивание народной культуры, «религии труда» на земле, т.е. то, во что превратилась наша деревня в эпоху «развитого застоя». Люди изверились в жизни. Они не могут обустроиться в самой деревне, не могут найти себя в городе. Самое страшное, что нет надежды. Романы, повести и рассказы проникнуты пессимизмом, как правило, с трагическим концом (пожар, гибель героя и т.п.).

Очень остро отреагировала на «похолодание» поэзия. Поэтический бум прошел, новые стихи долго доходили до читателя. Главными темами становятся размышления о душе и вселенной, связи земного и небесного, об образе человека перед лицом мироздания, о жизни и смерти. В стихах звучит тревога о том, что человек оказался в духовном вакууме, он больше не слышит природу, привык только брать, не придавая особого значения созиданию. Поэзию поспешили обвинить в мистицизме и пессимизме. Она подвергалась особому идеологическому контролю. Гонения и запреты породили новый поток эмиграции, существенно отличающийся от двух предыдущих: в начале 70-х СССР начинает покидать интеллигенция, деятели культуры и науки, в том числе, писатели. Из них многие лишены советского гражданства (А.Солженицын, В.Аксенов, В.Максимов, В.Войнович и др.).

«Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицина. (1973; в СССР распространялся нелегально), — «опыт художественного исследования» государственной системы уничтожения людей в СССР; получил международный резонанс, повлиял на изменение общественного сознания, в т. ч. на Западе. В творчестве Александра Солженицына, продолжающего традиции русской классики 19 в., трагические судьбы героев осмысливаются автором в свете нравственного и христианского идеала. В десятитомном «Красном колесе» (1971-91), на огромном фактическом материале рассматриваются причины революции (слабость власти, упадок религии, общественный радикализм) и ее ход, анализируются политические и идеологические платформы различных партий и групп, обосновывается возможность альтернативного исторического развития России.

В статьях «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни», «Жить не по лжи», «Письме вождям Советского Союза» (все — 1973) Александр Солженицын предрекал крах социализма, вскрывал его нравственную и экономическую несостоятельность, отстаивал религиозные, национальные и классические либеральные ценности. Эти темы, как и критика современного западного общества, призыв к личной и общественной ответственности развиты в публицистике Солженицына периода изгнания из СССР (с 1974 в ФРГ; с 1976 — в США, шт. Вермонт; вернулся в Россию в 1994), в т. ч. — новейшей («Как нам обустроить Россию», 1990; «Русский вопрос» к концу 20 века», 1994; «Россия в обвале», 1998). Автобиографическая книга «Бодался теленок с дубом» (1975; дополнена 1991) воссоздает общественную и литературную борьбу 1960 — нач. 70-х гг., в связи с публикацией его сочинений в СССР

Присуждение Нобелевской премии по литературе (1970) и издание первой редакции «Августа Четырнадцатого» (1971) возбуждает новую волну преследований и клеветы. В сентябре 1973 КГБ захватывает тайник с рукописью «Архипелага...», после чего Александр Солженицын дает сигнал о его публикации в «ИМКА-Пресс» (Париж); первый том выходит в свет в конце декабря. 12-13 февраля 1974 Солженицын арестован, лишен гражданства и выслан в ФРГ.

Публикация трехтомного художественно-документального исследования «Архипелаг ГУЛАГ» произвела на российского и мирового читателя не меньшее впечатление, чем «Один день...». Книга не только представляла подробнейшую историю уничтожения народов России, не только свидетельствовала о человеконенавистничестве как всегдашней сути и цели коммунистического режима, но и утверждала христианские идеалы свободы и милосердия, одаривала опытом противостояния злу, сохранения души в царстве «колючей проволоки».

Наряду с «Августом Четырнадцатого», главами «Красного колеса» о «вожде мирового пролетариата», объединенными книгой «Ленин в Цюрихе» (1975), «очерками литературной жизни» в СССР «Бодался теленок с дубом» (1975) и публицистикой (в дни ареста в самиздат пошло воззвание «Жить не по лжи!»; вскоре стали известны «Письмо вождям Советского Союза», отправленное в ЦК КПСС в сентябре 1973, и развивающие веховскую традицию статьи сборника «Из-под глыб», 1974) «Архипелаг...» заставил осознать религиозную проблематику всего творчества Александра Солженицына, выявил его стержень — поиск свидетельств о человеке, его свободе, грехе, возможности возрождения, наконец, показал, что делом Солженицына является борьба за человеческую личность, Россию, свободу, жизнь на Земле, которым угрожает отрицающая Бога и человека, обреченная система лжи и насилия.

Потеря веры в будущее, в возможность социальных преобразований, драматизм внутреннего мира – характерные черты литературы 70-х. Трагический финал становится почти нормой. Тревожно звучат произведения о молодежи, утратившей социальные и моральные ориентиры.