1.2.2.Балашовский уезд

18-го июля в Балашов из штаба КазВО поступило указание задерживать запасных на сборных пунктах, так как их перевозки начнутся не ранее 19-го. В тот же день губернатор отдал распоряжение начальнику Саратовской местной бригады немедленно отдать соответствующий приказ. Подвижной состав ожидался также 19-го. В это же время Балашовский воинский начальник, как уже говорилось, распустил прибывших запасных по домам. Таким образом, 19-го в городе вместо предполагаемых 4000 должны были собраться 6700 запасных.

Несмотря на такую накладку, прием проходил благополучно. В 10-34 19-го исправник Соболев телеграфировал губернатору, что 18-е прошло спокойно. Вечером 22-го было отправлено 1400 человек. 25-е и 26-е также прошли спокойно, была отправлена последняя большая партия запасных; пьяных не было.

Итоги мобилизации подвел Балашовский исправник в рапорте от 12 сентября: она прошла без осложнений; в первый день явки наблюдался значительный беспорядок при раздаче чая, сахара и хлеба, так как отпуск из-за маленькой кладовки происходил очень медленно. Были случаи недостатка обедов. По объяснению воинского начальника, призванные кормили и провожающих, а готовили лишь на действительное число людей из-за перерасхода 600р. на продовольствие в первые дни.

В первые дни мобилизации крупные бакалейные торговцы надбавили цены на сахар, за ними последовали и мелочные лавочники. Исправник вызвал бакалейных торговцев и, узнав, что запасы сахара достаточны, предложил установить «нормальные» цены. Торговцы обсудили положение и согласились, цены были установлены, торговцы за их соблюдение обязаны подписками.

Балашовский предводитель дворянства А. Сумароков в письмах губернатору 23-го и 25-го июля охарактеризовал ход мобилизации, зафиксировав много бытовых черточек. Настроение призванных и провожающих, против всех ожиданий, было очень спокойное. Причины - закрытие виноторговли и воспоминания о мобилизации 1905-06гг. Тогда 2 общих и 10 частных мобилизаций в уезде принесли только 100 смертей и много пособий и пенсий. Значительное облегчение принесло сознание близости театра военных действий и слухи о том, что запасные не будут участвовать в боях, а займут места действующих частей на их стоянках в России. Бодрому настроению содействовала и «некоторая популярность» войны как продолжения дела 1877г. и «прекрасное воспитание» солдат за последнее пятилетие, внушающее им стремление испытать свои силы. Большую роль сыграли и некоторые мелочи: свежая кипяченая вода, горячая и охлажденная, новые ложки, миски, отличные щи, которые запасные выносили на улицу своим семейным и «вызывали восхищение». Он также писал, что в деревне усвоена привычка провожающим непременно ехать в город; семьи здесь тратятся, возникают недоразумения на железной дороге, так как сельские власти выдают «своим» фальшивые проездные свидетельства.

Недоразумений было много, но их удалось ликвидировать во многом благодаря случайно выгаданному дню. Многие волостные правления спрашивали, надо ли призывать ополчение и производить ли поставку лошадей, другие, ничего не спрашивая, вывесили объявления о призыве ополчения и убедили заведующих военно-конскими пунктами, что поставка лошадей не нужна.

Самое большое затруднение внес и. д. воинского начальника, подполковник пехотного полка, впервые выполнявший эти обязанности. Разъяснения о первом дне мобилизации запоздали, и многих уже явившихся не ставили на довольствие, хотя в наличии было 80 пудов вареного мяса. Конский приемщик не прибыл даже 20-го числа, одна из военно-конских комиссий вышла из положения, привлекая к работе и окарауливанию самих продавцов и зрителей. «Признаюсь откровенно, в минуту отчаяния у меня мелькнула безумная мысль объявить себя воинским начальником», - писал предводитель.

 В Романовке запасные хотели сесть в поезд 18-го, и на разъяснения начальника станции о втором дне мобилизации разразились буйством. Запасные Ивановской-первой волости самовольно изменили маршрут и, вместо использования конной тяги, явились на станцию Аркадак. Этих удалось отправить поездом. В Большом Карае псаломщик подстрекал запасных отказаться от явки на сборный пункт. Агитация имела неожиданный успех: запасные потребовали со старшины денег, угрожая в противном случае не ехать в город. Старшина добыл где-то 75 р., и инцидент оказался исчерпанным.

Пьяных не было, несмотря на продолжающуюся виноторговлю. Только 22-го, когда самые горячие дни уже были позади, прибыл из отпуска воинский начальник.

Число явившихся намного превысило ожидания, и, хотя многие заявляли себя больными, процент уклонений от призыва был ничтожно мал.

Кончилась мобилизация и отправка в уезде очень хорошо, конская поставка также завершилась без недобора. Все «буйства» исчерпались шумными спорами по поводу перевозки запасных по железной дороге. Настроение запасных было «очень спокойное, серьезное, лишенное бахвальства.» Торжественная отправка из города казачьего полка вызвала воодушевление запасных, они по своему почину выдвинули гармонистов.

Уже упоминавшийся А. Сумароков так оценил деятельность исправника Н. Н. Соболева, ходатайствуя об его награждении: «его деятельность потребовала не только крайнего напряжения сил, педантичной точности, равной точности сложного механизма, и большого такта, но и в значительной мере организаторского таланта.»[53]

В уезде запасные пытались покупать в аптеках киндер-бальзам, в Тростянке и Репном казенки тайно продолжали торговлю.

А. Сумароков с тревогой доносил о проявлении деятельности злонамеренных людей. В качестве примера приводился случай в экономии Воскресенской, когда местный мельник, административно высылавшийся, и мальчик - сын лишенного прав за погромы крестьянина - согнали работавших крестьян и требовали прекращения работ в экономиях. Сумароков винил чувство безнаказанности, вызванное отвлечением полиции и напомнившее 1905-й год – «иным образом трудно объяснить немедленную по объявлении мобилизации развозку хлеба без платежа денег с банковских земель» - очень значимое, на наш взгляд, наблюдение. В августе управляющий имением графа Сологуба в Перевесинской волости г. Вутке заявлял о тревожном настроении крестьян этого района и решил организовать, совместно с экономией графа Орлова, отряд стражи в 10 человек. Однако уже в сентябре ни о каком тревожном настроении речи не шло, и сам Вутке не спешил с учреждением стражи, ссылаясь на недостижение соглашения с другими землевладельцами[54].

В слободе Старохоперской, по информации Балашовского предводителя дворянства, общинники согнали с поля рабочих во время землеустроительных работ и требовали отъезда землемера. Однако уже в следующем письме, на другой день, ситуация рисовалась не столь тревожной: столкновение землемера с хозяином квартиры вызвала жена землемера, а драка рабочего с выделенцем произошла из-за шуток рабочих над этим выделенцем - слабоумным. Землеустроительные же работы продолжались безостановочно[55].

В упоминавшемся брожении в Большом Карае[56] подстрекателями выступили псаломщик, дьякон и фельдшер, состоящий попечителем библиотеки. С этим фельдшером был весьма близок местный урядник, который, в частности, доложил земскому начальнику, что политически неблагонадежных в селе нет. Во время же буйства запасных он  совершенно не принимал участия в восстановлении порядка - не выходил из дома или же скрывался в другом месте. В этом же большом селе зафиксированы и факты оскорбления Государя. 22 июля двое призванных в пьяном виде заявили: «Триста лет царствует, ... его мать, помощи никакой не дает, а на войну берет, он оказывается не Царь, а кровопивец, когда нас возьмут на войну и дадут энту штуку, то мы с ним справимся.» Эти запасные бежали с проходившего в 12 верстах от села поезда, явились в село, буянили и совершили оскорбление Величества.

Вскоре после объявления мобилизации в Блошинке[57] Макаровской волости стали носиться слухи о винных погромах. В Блошинке якобы собирались устроить погром крестьяне соседних Потьмы и Чигонака. Вечером 29-го в деревню явились пятеро потьминцев с намерением разгромить казенку. Они удивились, почему запасные Чигонака, проходя через Блошинку, этого не сделали. У лавки собралась толпа в 40 человек, с кольями, во главе с крестьянином Зовским, вооруженным берданкой. Прибывшие потьминцы присоединились. Муж продавщицы и еще один из местных, предупрежденные (предупредил сын хозяина дома, где располагалась казенка), выскочили со стрельбой на улицу, после чего толпа разбежалась. 9 привлеченных к следствию виновными себя не признали. Все кроме Зовского - потьминцы. Итог: Зовский получил 8 месяцев, 2 несовершеннолетних - по 4, шестеро оправданы.