1.2.7.Саратовский уезд

В Саратове мобилизация прошла без серьезных инцидентов. 18-го исправник доложил, что общая мобилизация и поставка «идет своим порядком и спокойно». О спокойствии 17-18, 20, 22 июля докладывал и и. д. полицеймейстера. Уже 21-го исправник доложил о том, что мобилизация и поставка в уезде идут спокойно, запасные прибывают по расписанию. По 2 стану мобилизация к этому времени завершилась. 31 июля последовал доклад о «благополучном» призыве ратников и поставке лошадей.

Подводя итоги в октябре, полицеймейстер еще раз отметил спокойный ход мобилизации в Саратове.

В то же время проблем было немало. Утром 18 июля городской голова получил распоряжение озаботиться немедленным устройством очагов для войск. Заведующий устройством очагов архитектор сообщил в управе, что из 309 намеченных в 38 местах очагов строятся и будут в тот же день готовы только 8, для остальных нет кирпича, песка и глины, так как ломовики во многих случаях отказывались возить кирпич. Городской голова сам объехал стоянки ломовых и велел, при содействии полиции, начать возку, повысив плату с 2р. 50к. за 1000 до 4р. Не позднее утра 19-го к извозчикам должен был добавиться ассенизационный обоз; предполагалась круглосуточная, в смены, работа.

Городской голова 1 августа заявил, что в 92 запасном батальоне, расквартированном в Саратове, уже скопилось свыше 7000 человек вместо 2000 штатных. А к 5 августа ожидались 4000 из Новоузенского уезда и 1000 сверхкомплектных из Новоузенского полка. Итого окажется более 12000 вместо 7000, на которые с громадным трудом сделан расчет помещений. Общественные здания заняты до ухода второочередных полков, размещение же по обывателям сами военные признавали крайней мерой по дисциплинарным соображениям. То есть уже знакомой проблемы не избежал и большой губернский Саратов.

По итогам мобилизации Саратовский уездный предводитель дворянства представил к награде секретаря уездного воинского присутствия Я. И. Королева, хотя в этом уезде достойных, было, пожалуй, больше.

С 17 июля Саратовский уездный воинский начальник полковник Рымвид-Мицкевич был объявлен больным приказом по управлению, а его обязанности с самого начала мобилизации легли на заведующего пересыльной частью управления поручика Богдановского.

17-го была получена телеграмма о Высочайшем повелении мобилизации по частному мобрасписанию, и управление перешло на штат военного времени, с добавлением 5 писарей. Сборный пункт  с 17-го полагался открытым. Тут же был объявлен список личного состава управления и прикомандированных для занятий на сборном пункте, с выдачей им суточных (с первого по восьмой день мобилизации – 24р.) Из числа прикомандированных три офицера – 185 Башкадыкларского полка подпоручики князь Русиев и Аксюта и Саратовской конвойной команды штабс-капитан Николаев предназначались для помощи на сборном пункте, остальные назначались в приемные комиссии лошадей (в соответствии с инструкцией 1909г.); это были поручик и подпоручик 185-го Башкадыкларского, два подпоручика 186-го Асландузского, поручик и подпоручик 188-го Асландузского полков и штабс-капитан 47-й Артиллерийской Бригады.

На сборный пункт ожидалось 18-го 5555 человек. Из них предполагалось сдать на месте без зачисления на довольствие 3598, остальные 1597 должны были получать пищу при управлении. Признанные больными и неспособными должны были довольствоваться кормовыми деньгами, а готовить предполагалось на 1400 человек. Это число сообщили завпродпунктом на ст. Саратов.

Из Саратовского казначейства было получено 3000р.

В 21-10 того же 17-го числа была получена телеграмма о мобилизации по общему расписанию 1910г. Первым днем называлось 18-е июля.

В приказе 18 июля предлагалось производить «точное довольствие по 5 рублей» девяти прибывшим для медосмотров врачей. Через сборный пункт, по показаниям нумератора, в этот день прошло 3589 запасных. Были произведены назначения: 5 писарей в штатный состав управления; временно прикомандированы к управлению для работы на сборном пункте 18 фельдшеров в распоряжение врачей, 6 ветеринарных фельдшеров для работы в трех приемных комиссиях, 22 писаря для работы на сборном пункте, 22 фельдфебеля и унтер-офицера для той же цели, три кузнеца для приемных комиссий, 2 кашевара для подготовки пищи для десятков прикомандированных.

В этот день прошло следующее движение запасных: сдано в управление 47-й пехотной дивизии – 119 человек, в 185-й пехотный полк – 215, в 186-й – 938, в 188-й – 400, в 47-ю Артиллерийскую бригаду – 159, в управление 82-й пехотной дивизии – 98, в 325-й полк (формировался при 185-м) – 421, в 82-ю артиллерийскую бригаду – 56. Кроме того, поступили на местное довольствие: 24 человека на продпункт станции Саратов, 2 в распоряжение Коменданта ст. Саратов, признано подлежащими отсрочке и негодными 244, отправлено лечиться в местные лазареты и больницы 124, нераспределенных (излишек) 711.

Из казначейства поступило 25274р.80к.

Приказом 19 июля 5 гражданских врачей были откомандированы, получив по 5р. за день работы.

За день через сборный пункт прошел 3221 запасной. Движение: в караульную команду при управлении – 65, в управление 47-й пд – 63, в 185-й пп – 30, в 186-й пп – 816, в 47-ю аб – 56, в 47-ю парковую аб – 56, в управление 82-й пд – 104, в 325-йпп – 320, в 82-ю аб – 153, в 82-ю парковую аб – 48, в продпункт – 3. Кроме того, несколько сотен человек попали в команды, подлежащие отправке из Саратова. Негодными было признано 304 человека, отправлено в больницы 105, излишек составил 1330. Итого – 4010 (очевидно, с излишком от 18-го числа).

От казначейства получено 23388р.

20 июля было откомандировано еще 5 врачей. Через пункт в этот день прошло 2932 запасных. 19 из них попали в резерв фельдшеров, прикомандированных к управлению, 183 человека были направлены в 186-й пехотный полк, 625 – в 188-й пехотный полк и т. д. Признанных негодными и получивших отсрочки было 139, на излечение направлено 192. Излишек составил 1927 запасных.

21 июля было откомандировано еще 5 врачей. Через сборный пункт прошло 1955 запасных. 23 человека были зачислены в резерв фельдшеров, выделены 28 писарей, удостоенных к назначению на классные должности (ввиду призыва классных чинов поступили указания выделять тех, кто мог бы выполнять соответствующие обязанности). Признаны негодными и получили отсрочки 227 человек, на излечение поступило 283, излишек составил 1183 запасных.

22 июля в 4-30 пришла телеграмма о формировании ополченских частей по расписанию 1910г. Первый день – 25 июля. В этот день прошло 194 запасных. Получивших отсрочку и неспособных – 73, на излечение поступило 57. Излишек составил 761 человек.

23 июля были исключены из списков управления прикомандированные офицеры, так как действие приемных комиссий завершилось.

С 25 июля на местное довольствие было зачислено 116 запасных, сданных командиру 186-го пехотного полка, как не могущие идти в поход.

25 июля открылся сборный пункт по приему ратников. С этого числа вридом воинского начальника стал штабс-капитан Николаев – из прикомандированных офицеров.

28 июля 75 запасных Николаевского уезда (заволжский уезд Самарской губернии) были зачислены на укомплектование резерва фельдшеров.

В этот день прошло через пункт 1698 ратников; негодными было признано 282 человека, на лечение направлено 219. Остальные поступили на укомплектование управления 36-й бригады Государственного ополчения и 211-й, 212-й, 213-й, 214-й дружин.

29 июля прошел 1981 ратник. Негодных – 265, на лечение («испытание») направлено 286.

30-го прошло 2117 ратников. Негодных – 169, на испытание направлено 231.

31 июля прошло 2018 ратников; негодных – 115, на испытание – 138.

1 августа – восьмой и последний день мобилизации[93].

Происшествий в Саратовском уезде было немного.

Отрубщики Каменки Широкинской волости, проживающие на отрубах близ Кошаровки[94], подверглись разгрому со стороны кошаровцев. Кошаровцы постоянно грозили отрубщикам, считая занятые ими земли своими. Семеро пострадавших происходили из Каменки, Оркина и Озерков. Они назвали 6 подозреваемых из молодежи, один из них  - сын кошаровского сельского старосты, еще двое отбывали в 1912 - 13гг. небольшие сроки за кражу. Накануне погрома эти лица являлись к отрубщикам и хулиганили. Как злобствующий по отношению к выделенцам был назван еще один местный крестьянин 45 лет, а руководителем нападения показан сельский староста. Один из подозреваемых был призван, остальные оказались в губернской тюрьме.

Промедление в дознании по этому делу было вызвано сокрытием деяния старостой, так как участвовали свои. Урядник узнал 22-го, но не донес, за что был уволен от должности.

Вот как развивались события. В ночь на 22 июля в Глядковско-Кошаровский отрубной поселок пришли 6 пьяных крестьян, распевали матерные песни с «прибаутками», что отрубщиков надо бить и вешать. Разбудили сына одного отрубщика, грозили, разбили дверь амбара в одном из домов и окно. В поселке было пусто: почти все отрубщики уехали в Каменку Озеркской волости (постоянное место) на проводы запасных. Оставшаяся крестьянка показала, что около 22 часов от Кошаровки к отрубам пошла толпа с криком, свистом, ругательствами и угрозами. Оторвали ставни, разбили окна, наличники, разрушили печь, раскрыли ригу, кое-что расхитили. Буяны зашли в дом к одной женщине (она заперлась в амбаре), украли некоторые вещи. Еще в нескольких местах побили окна и ставни. Затем двинулись в соседний отрубной поселок - Каменку - разбили в трех домах окна, двери, ставни, перепортили имущество, разломали русскую печь, украли кое-что. На суде обвиняемые заявили, что в поселке были, но не хулиганили.

Обвиняемый сын сельского старосты заявил, что просьбы о вызове свидетелей со стороны обвиняемых даже не заносились в протокол, и просил вызвать 10 свидетелей, в том числе 9 кошаровских. Эти свидетели якобы покажут, что трое из потерпевших выехали гораздо ранее 18-го, оставив отруба безнадзорными, и следы разгрома были видны ранее 21-го. Двое получили по 8, остальные - по 6 месяцев заключения, с зачетом предварительного заключения. Суд применил понижение наказания на две степени.

23-го июля крестьяне нескольких сел Вольского уезда съехались в Белый Ключ[95] и стали требовать открыть казенку, после отказа грозили разбить. Священник Крылов уговорил подождать до его переговоров с приставом. Крестьяне разъехались. Пристав приехал в тот же день вечером и, несмотря на приподнятое настроение местных и пришлых, уговорил не нарываться на неприятности. Ночью он перевез всю водку в Содом под охрану стражников и 4 десятских, так как это село имело лучшую репутацию, чем Белый Ключ.

27 июля в Александровке[96] сборщик денег вместе с сидельцем винной лавки продали до 20 ведер водки. На требование стражников закрыть торговлю сборщик ответил, что имеет разрешение от управляющего. В этот же день в Старых Бурасах[97]произошло нападение на дома выделенцев. Это случилось во время призыва ратников. Мотивами выставлялись следующие: собственников нужно убивать; через них и война началась.

31 июля один из приставов доносил, что «отдельные случаи не довольства крестьян задержкой экономиями хлеба на арендованной земле до уплаты арендных денег, являются редкими и значения не имеют», однако считал желательным быстрое оказание помощи по уборке хлебов призванных на службу[98].

2-го августа произошла не вполне ясная история: якобы 60-летний крестьянин Котельников, проезжая мимо землемеров, работающих на отрубном участке (1-го Алексеевского общества[99]), кричал угрозы.