1.2.5.Кузнецкий уезд.

17-го в 22 часа в городе получили телеграммы о всеобщей мобилизации и мобилизации конской, за ночь сделали распоряжения об объявлении явки к 6-00 19-го. В саду при Народном Доме оркестр театрального кружка в 21-30 заиграл гимн, гуляющие собрались и вторили, толпа стала разрастаться за счет молодежи, а когда узнали о мобилизации, толпа вышла из сада и двинулась в город с пением гимна и криками «ура!», «да здравствует Россия и Сербия!» Дойдя до полицейского управления, манифестанты еще раз пропели гимн и прокричали «ура!». Помощник исправника вышел к ним и велел расходиться, ибо время позднее, после чего толпа спокойно разошлась. Первоначально мысль поднять дух возникла у акцизного чиновника Н. А. Соколова - распорядителя Народного дома и театрального кружка, - а затем манифестацию возглавляли: бывший студент, сын бывшего помощника начальника станции Кузнецк Г. Виноградов, член театрального кружка, и студент, сын директора Кузнецкого реального училища А. Докучаев.

18-го июля товарищ министра внутренних дел сообщал губернатору, что для Сердобского и Кузнецкого уездов первым днем мобилизации считается 18-е, для остальных - 17-е июля.

Помощник исправника докладывал 18-го числа, что общий ход мобилизации в первый день не нарушался. Вечером состоялась патриотическая манифестация при полнейшем порядке. Сразу по объявлении мобилизации кузнецкие власти отдали распоряжение закрыть все казенки, трактиры и пивные до особого распоряжения. В некоторых селах это вызвало недовольство, однако попытка беспорядков в Старом Чирчиме 18-го была быстро пресечена, туда выехал жандармский унтер-офицер.

19-го и 20-го происходила разбивка запасных Кузнецка, Евлашевской и Никольской волостей, и прием лошадей. 20-го же первая партия в 1400 человек была, при большом стечении народа, отправлена в Ташкент. Порядок в эти дни был полный. Всего по городу и уезду было мобилизовано 5000 человек и взято 538 лошадей.

20-го в 21-30 в городе вновь состоялась манифестация: около 200 человек молодежи, в том числе запасные, собрались на станции, пропели гимн, и с криками «ура!», «да здравствует Россия, Сербия и Франция!» двинулись в город. Толпа, выросшая до 400 человек, обошла управления воинского начальника и полицейское, казначейство; везде пели гимн и «Спаси, Господи, Люди Твоя», кричали «ура!» и «да здравствует Николай Второй!» Возглавлял процессию Виноградов.

На следующий день в 20-30 на станции вновь собралось до 300 молодых людей с двумя национальными флагами. Тут же на платформе студент, сын священника Протасов сказал патриотическую речь, толпа прокричала «ура!» и пропела гимн. Затем толпа дождалась почтового поезда, встретив его пением гимна. С этим поездом прибыла телеграмма Высочайшего Манифеста, которая была тут же прочитана Протасовым. Затем толпа прошла к управлению воинского начальника и Соборной площади с пением гимна, остановилась против полицейского управления, и просила разрешения пройти в Соборную церковь и отслужить благодарственный молебен. Разрешение было дано, кто-то тут же пожелал звонить в большой колокол, и народу стеклось столько, что церковная ограда не могла всех вместить. В ожидании священников продолжали петь гимн и «Спаси, Господи, Люди Твоя». Затем собрался причт и о. Феофилов произнес краткую речь и начал молебен с коленопреклонением. По его окончании кто-то поднял над головой портрет Государя, и, когда весь народ вышел из церкви, был вновь прочитан манифест. Толпа двинулась по городу с флагами и пением гимна.

21-го было отправлено еще 1010 человек в Ташкент, партия в 200 лошадей в Сызрань. Посадка и отправка прошли благополучно, хотя на вокзале собралось до 6000 человек. 22-го отправили 358 запасных в Ташкент, манифестаций не было. Следующая манифестация состоялась 23 июля: «Толпа до тысячи человек с пением Боже Царя Храни Спаси Господи Люди Твоя и многолетием царствующему Дому обходя город подошла полицейскому управлению в окне был выставлен портрет государя императора Народный гимн повторялся несколько раз...» 24-го 65 запасных флота отбыли в Петербург, а вечером вновь состоялась манифестация: около 150 человек молодежи собрались в саду Народного дома с флагами, духовым оркестром и хором, и продефилировали по городу. К концу шествия толпа выросла до 500 человек. Возглавляли манифестантов сын местного мещанина студент В. М. Шульгин, сын священника студент В. Протасов, станционный телеграфист Н. И. Успенский, мещанин П. П. Чистяков и «известный Григорий Виноградов».

22-го и 24-го через Кузнецк прошли 4 поезда с иноуездными призванными, в большинстве пьяными, которые угрожали разгромом Кузнецка. Предупрежденный железнодорожной полицией, исправник со всеми наличными силами, включая конвойную команду, встречал эти эшелоны и благополучно отправил далее.

Вечером 25-го июля на станции Кузнецк собралось до 5000 человек к проходу поезда с вольскими запасными. В это же время 3000 человек с портретом Государя, флагами, факелами ходили по городу, пели «Боже, Царя храни». Манифестанты хотели сжечь портрет германского императора, но руководители манифестации не допустили этого по просьбе исправника.

27 июля, после молебна, 5000 человек с портретами Государя манифестировали по городу; при громадном стечении народа и полном порядке состоялась отправка 800 запасных. Вечером 27-го отправлено 811 нижних чинов в Саратов; на вокзале было до 7000 публики. Днем того же числа на Соборной площади был отслужен общий молебен о ниспослании победы русскому оружию, на котором присутствовала вся администрация.

С 28-го начался прием ратников ополчения. 29 июля исправник докладывал о том, что мобилизация ополченцев прошла в полном порядке, а в городе еще остались неотправленными более 2000 запасных.

30-го июля и 2-го августа состоялись небольшие отправки запасных и ратников; 1-го августа из Сердобска прибыл эшелон запасных и ратников, и был расставлен по квартирам.

Итак, 2-го августа мобилизация в уезде завершилась без недоразумений.

3-го августа исправник рапортовал об очередной отправке и доложил, что на сборном пункте осталось1603 запасных и 2261 ратник, в городе и уезде благополучно. Однако в тот же день в другом донесении, повторив вышеприведенные числа, он добавлял, что все запасные задержались с семьями, проживающими в городе последнее; возникает недовольство, и могут быть осложнения. Это донесение породило весьма выразительный ответ губернатора:  «…Объявите провожающим, кто не будет в деревне, легко может не получить пособия, так как обследование делается на месте, и женам обязательно следует сидеть дома. Отправлять запасных и ополченцев, когда прикажет начальство. Военному начальству рекомендуйте усилить занятие учебной стрельбе, гимнастикой. Когда будет дело, никакая глупость в голову не полезет. Если будете опасаться русского солдата, уволю из Исправников. (Далее приписка от руки) Умейте влиять на него, воодушевлять, а не малодушествовать.» Подобные рекомендации, но в более мягкой форме, получил и уездный предводитель дворянства. Расклейкой и раздачей объявлений семейных призвали вернуться по домам и там заявить о праве на пособия, они постепенно разъехались. На военное начальство запасные и ратники  неудовольствия не выражали. Обедов хватало с избытком – так что остатками пользовались семейные.

Вечером 20-го августа, под впечатлением телеграфных сообщений о победе русского оружия, в городе состоялась манифестация интеллигенции с портретом Государя и оркестром. Проходящий воинский поезд встретили овациями – «впечатление среди офицеров и нижних чинов огромное...»

В октябре 1914г., в ответ на предложение губернатора представить к наградам за проведение мобилизации наиболее отличившихся чинов МВД, Кузнецкий предводитель дворянства Н. Ф. Иконников заявил, что ничего выдающегося никем совершено не было. «Успехом мобилизации мы обязаны прежде всего воспрещению торговли водкой; во-вторых, телефонной сети, давшей возможность сначала закрыть винные лавки, а потом уже объявить Указ о мобилизации; в-третьих тому, что все уездные власти при мобилизации действовали солидарно, совещаясь об имеющих быть принятыми мерах.»[83]

В уезде же заметно было недовольство закрытием винных лавок. Оно имело только одно, но яркое проявление. В Старом Чирчиме[84] в 6 утра 18 июля запасной И. П. Феклистов 37 лет пришел в казенку и заявил продавцу, что приходится идти на войну и «по этому случаю и с горя» ему надо выпить. Продавец сказал о распоряжении не торговать, Феклистов пригрозил взять силой. Продавец, зная его «как человека на все решительного», отпустил полбутылки, а затем доложил волостному старшине и уряднику. Последние поставили у казенки стражника и трех десятских. Вскоре вернулся Феклистов и попросил еще вина. Продавец отказал, указав на охрану. Феклистов принялся ругаться и требовать. Продавец сказал, что пойдет и по телефону попросит пристава разрешить торговлю, и ушел. Феклистов же взял дубовый кол, отогнал стражника и десятских и стал бить окна, выбил ставень и влез. Дочь продавца сказала стоявшей толпе запасных, что сама отпустит. Феклистов стоял до тех пор, пока всем не отпустили водку за деньги. Тут подошли продавец, урядник, старшина и три старосты, но Феклистов всех разогнал колом и пошел домой. Попытка ареста со стороны урядника и стражника кончилась ущибом урядника, остальные должностные лица стояли в стороне. В 12 часов прибыли становой пристав и земский начальник, Феклистова арестовали и препроводили в Кузнецк. В полицейском управлении ему сделали строгий выговор, и уже 20-го он убыл в часть. 18 июля поступили сведения о сильном брожении крестьян в селе План[85] по тому же поводу, туда выехал жандармский унтер-офицер, но никаких «проявлений» в итоге так и не было.

Еще одно событие лежит за пределами непосредственно мобилизационных мероприятий. 20 августа, около 19 часов, крестьянкаРусского Камешкира[86] Е. Т. Ровнова созвала еще около 15 женщин, которые и направились с дубинками к 2 землемерам, работавшим вблизи села. Работы одного насильно остановили, а второму, уже возвращавшемуся, угрожали. Обвинено было 13 женщин. 2 зачинщицы ходатайствовали о прощении «ради детей» (трое и четверо малолетних), так как мужья призваны и хлеб не убран, а  тюрьма означает разорение. Однако обе получили по 2 недели ареста.