1.2.8.Сердобский уезд

 Сердобский исправник загодя, 18 июля, ожидая прибытия до 10000 запасных, попросил оставить в городе казачью сотню 5-го Донского полка, так как размещение и довольствие запасных не вполне обеспечены, и вследствие этого возможны беспорядки (а полицейские силы исчерпывались 17 городовыми и 20 стражниками, причем многих стражников-казаков войсковые атаманы вызывали на службу).

Запасные прибыли в порядке, трезвые и в мирном настроении, началось успешное формирование команд. Многие волостные правления обращались за разъяснениями, которые и давались по телеграфу. 20-е июля прошло на сборном пункте благополучно: 1500 человек было отправлено по назначению, призываемые вели себя «чинно». 21-е также прошло спокойно, состоялась отправка 1130 запасных. В переполненном городе подскочили цены. Губернатор даже предложил созвать городскую думу Сердобска для таксации цен. Действительно, рост цен вызвал недовольство запасных, но собранные торговцы «дали слово» отпускать хлеб по «нормальной» цене. Вечером этого дня в Ртищево запасные, следующие в Самару, разбили винную лавку и пытались произвести беспорядок, на станции Сердобск аналогичная опасность была предотвращена с помощью казаков.

22 июля исправник докладывал об успешном прибытии людей и лошадей, недобора и уклонения не наблюдалось, призванные были спокойны. В то же время скопление запасных (свыше 2000) и ожидающихся ратников (столько же) в Ртищеве и Сердобске делало желательным пребывание в обоих пунктах по роте солдат. В этот же день исправник просил губернатора заменить на охране мостов остро необходимых стражников солдатами. Отказав в просьбе, губернатор послал все, что мог – 12 стражников.

Крестьяне спокойно отнеслись к объявлению мобилизации ратников; «объявление о пособии семьям внесло еще более успокоения.»

Хотя в сердобских винных лавках  вино было уничтожено, отмечалось несколько покушений на разгром, но без серьезных последствий.

Уже в августе исправник, анализируя ход мобилизации, приписывал ее успех главным образом тому, что народ был трезвый. При этом поводов к недовольству и беспорядкам было достаточно: воинский начальник не смог зарегистрировать всех в первый день, а обед выдавали только зарегистрированным, хотя готовили на всех; нареканий, однако, не было. Очагов для варки и кухонных помещений не хватало, так что обедали во много смен до позднего вечера. Помещения для ночлега призванных (реальное училище, гимназия, школы) были плохо оборудованы - спали на голом полу -  и плохо освещены. Из-за отсутствия офицеров запасные были предоставлены самим себе в течение дней призыва, и даже к посадке шли не командами, а врозь подходили к назначенному часу; но никаких недоразумений это также не вызвало. Наконец, мешали путаные распоряжения Главного Штаба: последовал приказ призвать ратников за 6 последних лет, губернатор своей властью оставил только 1913 год, и то 900 человек распустили за неимением наряда. Если бы явились все - не менее 20000 с провожатыми - ни продовольствия, помещений, конечно, не хватило бы. По сформировании в команды, запасные после молебна на площади и напутственного слова «публично благодарили местного воинского начальника за внимательное к ним отношение и качали его в знак своей признательности.»

Большую распорядительность проявил городской голова К. К. Карнеев (в этой должности с 1906г.) и исправник Л. П. Сердобов, «благодаря умелой распорядительности которого вся мобилизация прошла настолько тихо, что никаких уличных беспорядков и вообще нарушений течения мирной жизни не наблюдалось.» С учетом описанных трудностей ясно, что это действительно высокая оценка[100].

В уезде некоторые происшествия имели место. К 21-му июля крестьяне Байковской волости самовольно захватили хлеба с полей отрубщиков. В этот день исправник докладывал губернатору: «С объявлением мобилизации многим отрубщикам делаются угрозы разгромом их отрубов, вследствие чего некоторые отрубщики, придавая серьезное значение угрозам, стали переводить свое имущество в более безопасное место.» Исправник просил разъяснений: можно ли лиц, распространявших слухи или учинивших насилие против отрубщиков увозом хлеба с их полей считать виновными в нарушении обязательного постановления губернатора для более оперативного реагирования? К 25 июля уже товарищ министра внутренних дел сообщал саратовскому губернатору о якобы ведущейся во многих уездах агитации на земельной почве, особенно выделяя Сердобский уезд и его Байковскую волость[101]. Мысль о разбитии винных лавок явилась у крестьян вследствие слухов о прошедших буйных эшелонах, которые грабили лавки в пути. Крутые меры власти признавали опасными, так как в городе без дела содержалось 2000 запасных. Они требовали или скорее отправить, или отпустить домой заканчивать полевые работы, так как родня тоже в городе, в ожидании отправки. Исправник тревожился, что разграбленное вино попадет к запасным и стремился отправить их до начала мобилизации ратников[102].