1 Исаев м. М. Уголовное право... С. 142.

2 См.: Памятники русского права. Вып второй м. 1953. С. 219, 232.

³ ГВН и П. С. 145.

_______________ 285 _______________

сула с татя, пойманного с поличным, вероятно, связано с тем, что таков был наиболее распространенный ва­риант .преступления: Татьба с поличным считалась пре­ступлением наиболее очевидным, не требующим иных доказательств, кроме поличного. Видимо, поэтому Двин­ская уставная грамота вводит для этого случая исключение из общего в новгородской земле правила: не судить новгородцев на низу; тать-новгородец, пой­манный с поличным в княжеских землях, мог быть по­ставлен на суд перед великим князем. Сознавая неиз­бежность наказания (тогда как при совершении других преступлений можно было состязаться с истцом на су­де), тать стремился войтм в соглашение с потерпевшим. Это и обходилось дешевле, чем государственная кара, и избавляло от клеймения. Мы полагаем, таким обра­зом, что, несмотря на категоричность формулы, Двин­ская уставная грамота дает лишь наиболее распрост­раненный частный случай самосуда. Законодателя (ве­ликого князя московского) интересует убыток казне, а не самочинная расправа над преступником. Однако едва ли следует думать, что ограничения произволь­ной расправы над преступниками, введенные еще Рус­ской Правдой, были забыты новгородцами. Видимо, и расправа входила в состав самосуда.

Некоторые новшества внесены Новгородом и в об­ласть покушений на личность. Наряду с убийством¹, на­несением увечий, ран, побоев, оскорблением действием («а попъхнеть кто кого»), известными и Русской Прав­де, наказывалось и оскорбление словом², и связание мужа без вины — преступление, характерное для нов­городского республика некого строя, считавшегося с до­стоинством граждан. В случае связания мужа без ви­ны «за сором» взыскивалось 12 гривен.

Из посягательств на земельную собственность нов-

¹ В юридической литературе вызывает разногласия статья Двинской уставной грамоты об убийстве холопа: «А кто осподарь огрешится ударит свого холопа или рабу и случится смерть, в том наместницы не судят, ни вины не емлют». По мнению М. Ф. Влади-мирского-Буданова, уставная грамота говорит о неумышленном убийстве, а намеренное убийство холопа каралось. Противополож­ный взгляд удачно аргументировал М. М. Исаев ссылкой на статью из «Правосудия митрополичьего»: «аще ли убьет господарь челядина полного несть ему душегубства, но вина ему есть от бога».

2 Двинская уставная грамота установила: «а кто кого излает боярина... И наместницы судят ему по отечеству, тако же и слузе» (гвн и п. С. 144).

_______________ 286 _______________

городские источники наряду с обычным для Русской Правды простым нарушением межи, упомянутым Двин­ской уставной грамотой, отметили наезд. По статьям 7 и 10 Новгородской судной грамоты, наезд — воору­женное нападение с целью самовольного утверждения мнимого или даже действительного права. Состав этот перекликается с преступлениями, которые мы опреде­лили как связанные с деятельностью государства, и яв­ляется, по существу, самоуправством в земельных делах.

Защита остальных видов имущества традиционна. Каралась татьба с поличным и без поличного, квали­фицированными преступлениями считались татьба во второй и третий раз, разбой и грабеж. Последний со­став, не известный Русской Правде, невозможно раз­граничить с разбоем. Новгородские летописи свидетель­ствуют, что грабежи были обычным явлением в городе при пожарах и беспорядках.

В категорию преступлений против веры и нравствен­ности (компетенция судов святительских) Новгород не внес ничего принципиально нового. Они определялись церковными уставами, созданными в основном в пред­шествующий период.

ПРИНЦИПЫ НАКАЗАНИЯ

М. Ф. Владимирский-Буданов определяет новгородскую систему наказаний как смешанную, соединившую иму­щественные кары, характерные для Русской Правды, с уголовными, полностью восторжествовавшими в Мос­ковском государстве¹. Цель наказания уже не исчерпы­валась возмещением убытка, которое при'государствен­ных преступлениях, как правило, вообще было невоз­можно, но включала в себя и кару и известную долю назидания.