1 См.: Неволин к. Л. История российских гражданских зако­нов. СПб., 1851. Т. 2. С. 116.

* См.: Морошкин Ф. О владении по началам российского зако­нодательства. М., 1827. С. 80.

³ Там же. С. 92.

4 Гвн и п. С. 219: «се купи Дементеи у Ильичных детей у Онашке и Матфейка село в Кехте отца их володенье» (сер. XV в.).

_________________ 298 _________________

водное от чужого права собственности, уважалось толь­ко в границах, определенных субъектом права собствен­ности. Так, при вкладе земли в монастырь новгородцы нередко оговаривали пожизненное владение для самих себя или своих родственников. Владение без права собственности возникало «на определенный срок и оп­ределенных условиях также в некоторых случаях закла­да земли.

Владение, возникшее независимо от воли (собствен­ника, считалось недействительным, за исключением так называемого «старого володенья» (см. далее), за кото­рым признавалась юридическая сила при отсутствии

•притязаний на его предмет.

Однако всякое владение охранялось от самоуправ­ных посягательств, в том числе и со стороны собствен­ника земли¹ и могло быть прекращено либо по согласо­ванию сторон, либо по решению судебных органов. Статьи 6 и 10 Новгородской судной грамоты установи­ли ответственность за наезд и правило раздельного рас­смотрения разбойного нападения и спора о земле, свидетельствующие о стремлении Новгородского госу­дарства внедрить уважение ко всякому земельному вла­дению и сосредоточить исключительно в своих руках решение земельных конфликтов в соответствии с но­вым уровнем юридических представлений.

Согласно этим воззрениям, древний принцип опре­деления прав' на землю по приложению к ней труда объявлялся ничтожным. В полном соответствии с фео­дальными производственными отношениями и феодаль­ной идеологией Новгородское государство твердо дер­жалось правила, согласно которому не труд дает право на землю :и ее плоды, а земельная собственность дает право на присвоение плодов труда любого человека: «А чья земля, того и хлеб». Отсюда широкое распрост­ранение сдачи земли в аренду на условиях половни­чества, появление таких форм землепользования, как, например, «Васильеве сиденье», участок, «где Парфен-ко и Першица живут»², само название которых говорит об их временном и зависимом характере.

¹ К. Неволин пишет: «Для прочих (кроме Новгорода.— О. М.) частей древней России не имеем никаких известий, которые бы по­казывали, что и здесь владение землей было защищено отдельно от права собственности» (История российских гражданских законов. 1. 2. С. 112—113).

² ГВН и П. С. 300.

———____________ 299 ________________

Фактическому обладанию и использованию противо­поставлялось в качестве правовой основы охраняемых государством прав на землю «законное укрепление в частную собственность», пользуясь определением Свода законов Российской империи, выразившим с совершен­ным владением юридической техникой понятие, кото­рое было не под силу новгородцам.

По новгородским документам мы прослеживаем три рода законного укрепления земли в частную собствен­ность: завладение никому не принадлежащим имуще­ством, завладение имуществом в связи с осуществле­нием государственных функций и «переход права на землю от первого приобретателя через последующие за­конные (передачи и укрепления». Последнее основание права собственности на землю было самым распростра­ненным и потому мы в первую очередь приступим к его рассмотрению.

Законная (передача земли удостоверялась посредст­вом грамот, оформлявших сделки— купчих, меновых, данных, выкуйных, раздельных, духовных, рукописа­нии, рядных, докончальных, приговорных, вытягальных, ободных, вкладных и т. п. Чем больше было таких гра­мот, чем глубже в прошлое прослеживалась правомер­ная передача собственности от одного лица к другому, тем крепче было право. С переходом собственности на землю подтверждавшие ее грамоты должны были быть приспособлены для защиты нового права. Это достига­лось тремя путями.

Так называемые старые грамоты могли передавать­ся новому собственнику вместе с землей. «Се купи лос­кут земли и со старыми грамоты», — говорится в одной новгородской купчей¹. За текстом данной (дарственной) грамоты находим приписку: «А тому следуют старые купчие на харатьях писаны за свинцовыми печатями»². Старые грамоты могли остаться у прежнего собствен­ника, но в грамоте, оформляющей последнюю сделку, оговаривалось, что их должен использовать для доказа­тельства своего права новый собственник или что ста­рый собственник не может использовать их в интере­сах, противных интересам нового. Так, некий Констан­тин, продавая землю посаднику Ивану Лукиничу, ука­зывает в купчей, что посадник будет владеть своим при-

¹ ГВН и П. С. 252.

2 Там же. С. 255.

300

обретением по купчей Константина и еще «по Нескольким грамотам (все они перечисляются поименно), зафикси­ровавшим предшествующую принадлежность участка. Эти грамоты не передавались посаднику¹. В рядной XV века, наоборот, запрещается одной из сторон ис­пользовать грамоту в определенном направлении: «А сей рядный грамоте Матфею на помощь своей братии не положить Кузме и Григорию»².

Грамоты, противоречившие возникшему новому пра­ву, могли быть по соглашению сторон аннулированы. «Старые грамоты подраша» — это положение нередко встречается в документах, удостоверяющих новгород­ские сделки по поводу недвижимости. Оно свидетельст­вует о боязни претензий со стороны бывших собствен­ников, располагавших арсеналом старых грамот.

Наряду со старыми грамотами подтверждением пра­ва собственности служили также ссылки на предыду­щие сделки в новых грамотах, свидетельские показания, применявшиеся также в подтверждение грамот. Нако­нец, некоторую гарантию для правопреемника составля­ли оформленное заверение правопредшественяика в том, что его земля «чиста» и его же обязательство — «очищивати» землю, если кто начнет «наступать», т. е. юридически оборонять землю от посягательств, всеми возможными средствами доказывая полноту и проч­ность своего бывшего права³.

Право земельной собственности возникало не толь­ко при сделках. Оно было родом вознаграждения за го­сударственную службу и устанавливалось не только пу­тем пожалования. Вероятно, при обращении имущества в собственность государства некоторая его доля посту­пала лицам, осуществляющим государственные полно­мочия. Известен случай, когда посадник Терентий по­дарил Богородицкому княжеостровкжому монастырю земли, пришедшие ему «в тадбы», т. е., по всей види­мости, изъятые у татя и ставшие собственностью судьи⁴.

При отсутствии грамот и других доказательств за­конной преемственности права собственности принима­лось во внимание «старое владенье». «А владел Онаньи

¹ гвн и п. с. 173.

² Там же. С. 181.

³ Там же. С. 217.

⁴ ГВН и П. С. 253.

301