8) Соотношение доказательств

Доказательства, употреблявшиеся в новгородском про­цессе, распадаются на две группы — божьи суды и «че­ловеческие», т. е. доказательства, определенные рели­гиозными представлениями, идущими из глуби веков, и рациональные доказательства. Первые все более уступают место последним, среди которых появляются новые, многообещающие формы, как, например, акты. К первой категории относятся послушество, прися­га, жребий, судебный поединок, ко второй — показа­ния сторон, свидетелей, акты, внешние признаки, из­вестные еще Русской Правде, поличное.

¹ ГВН и П. С. 61.

2 См.: Владимирский-Буданов м. Ф. Обзор истории русского права. С. 627.

3 Псковская судная грамота не всем дает право выставить най­мита. Ограничения такого рода в Новгороде нам не известны

._______________ 362 ______________

Соотношение между двумя группами доказательств было. таково, что, когда достаточными были средства рациональные, божественные не допускались.

Рациональные доказательства рассматривались в первую очередь, причем во всей совокупности и без придания какому-либо из них (как типу) решающего значения. Система доказательств этого рода не знала наделения отдельных видов особой юридической силой, установления преимуществ одних доказательств над другими. Все доказательства принимались к сведению и все могли быть оспорены. Даже письменные акты, скрепленные печатями и подписями, могли опровергать­ся устными свидетельствами. Исключение в этом отно­шении представляет только признание стороны, кото­рое считалось исчерпывающим доказательством. Нуж­но сказать, что при отсутствии пытки, при нормальном ходе новгородского процесса, признание в подавляю­щем большинстве случаев действительно соответствова­ло истине.

Доказательства второй категории («божьи») допу­скались, когда рациональные доказательства призна­вались недостаточными, противоречивыми и не давали судьям материала для решения дела.

Применение доказательств этой группы, совершен­но противоположных по своей природе рациональному судебному следствию, подчинялось особым правилам. Достаточно было одного из божественных подтверж­дений для выигрыша дела, но терпящая поражение сторона была вправе обращаться к более серьезным испытаниям, и противник не мог от них отказаться под страхом признания его неправоты. Все доказательства этой группы имели разную юридическую силу. Каждое последующее безусловно и по чисто формальному при­знаку побивало предыдущее. В порядке возрастания юридической силы эта группа доказательств представ­ляется в следующем виде: присяга — послушество — поединок.

Противоположный взгляд на соотношение доказа­тельств находим у исследователя середины прошлого века С. Пахмана. По его ^мнению, доказательства «сов-местничали между собой не по юридической силе, по­тому что одно доказательство не противопоставля­лось другому, а по применяемости в делах и случаях известного рода или в исках известной ценности и по употреблению одних вместо других при совершенном

________________ 363 ________________

отсутствии или недостаточности последних»¹. Пахман, как представляется, ошибочно объединил общим рас­смотрением две разные системы доказательств. Что касается доказательств рациональных, то их противо­поставление, соперничество и признание за ними в каждом конкретном случае разной юридической силы вполне доказывается частными новгородскими грамо­тами, судебными, рядными и др.

Возможность же перехода от одного «божьего» до­казательства к другому и, следовательно, признание за ними неодинаковой юридической силы подтверждается, по нашему мнению, ст. 35 Новгородской судной гра­моты, которая устанавливает, что сторона, опослушест-вованная послухом противника, должна в двухнедель­ный срок увидаться с послухом или истцом, по распро­страненной трактовке², для вызова к полю. Если это не делается по вине опослушествованной стороны, на нее дается грамота судная по тому послушеству. Если же послух и истец «хоронятся», то «послушество не в послушество».

В отдельных случаях могло иметь место и отмечен­ное Пахманом недопущение тех или иных доказа­тельств (мы ведем речь не о рациональных доказа­тельствах). Такой случай отразила Псковская судная грамота, запрещающая в ст. 28 прибегать к полю в де­лах о взыскании ссудного серебра, при наличии закла­да. Но ст. 28 Псковской судной грамоты, по существу, устанавливает условия (заклад и доски), при которых рациональные доказательства истца признаются впол­не достаточными и неопровержимыми контрдаказатель-ствами ответчика. Оберегая интересы истца, Судная грамота в данном случае запрещает суду сомнения и попытку рассеять их обращением к чреватому опаснос­тями для личности истца доказательству — поединку. Именно по причине тяжелых своих последствий поеди­нок мог быть признан не совместимым с некоторыми делами небольшой важности, с исками на мелкие суммы.