История повара Корнелия Парка рассказанная им самим

(переписано рукой Грегори Сэндгрэйва в свой дневник)

В самое Рождество Христово, 1767 года, к дверям приходского священника в городке Хорнси поставили люльку. Морозы в том году стояли страшные, и преподобный Десмонд после сытного рождественского обеда лежал в своей мягкой и теплой кровати и совсем не хотел выходить на холод.

"Еще часок, - наверное, думалось ему, - и плач прекратится, а утром я его отпою". "Ну, сколько он может продержаться, ну еще полчаса", - думала эта толстая свинья, перебирая четки между пухлыми пальцами.

Но упрямство в крови у всех шотландцев, будь ты приходской священник или младенец, оставленный подыхать в люльке на морозе. И вот, ближе к заутренней, мой крик и упорство все - таки добрались до запрятанной в сале души преподобного Десмонда, и он, греша сквернословием, внес меня в дом и поставил люльку к огню.

На этом мои страдания только начались. Как только я научился ходить, преподобный Десмонд забрал меня у кормилицы и приставил к кухне.

Многие крестьяне не понимают, почему чревоугодие является смертным грехом, мол, что уж ужасного в том, чтоб насытиться? И я б не понимал, если б не видел то, что видел.

Во всем остальном преподобный Десмонд, был сама святость, на юбки не смотрел, до денег жадным не был, да и сейчас не жаден, паству свою по-своему любил. Но облагал страшным продовольственным налогом.

Каждый в Хорнси знал, что баранья вырезка, упитанный гусь, пойманная в силки утка, свежие яйца, хлеб из печи, лучшие щуки из озера, есть прямой и кратчайший путь к отпущению грехов, а значит и на небо.

Р умяные пироги с мелко нашинкованной говядиной и пшеном, запеченные до корочки, и нежнейшие внутри бараньи ноги в мяте, идеально поджаренные перепелки на вертеле, рыба всех видов под любым соусом, что вы сможете сейчас вспомнить, - все это я научился готовить под розгами преподобного Десмонда. И каждую мою ошибку, каждый подгоревший кусок мяса, непропеченный овощ, переваренный бульон и пропущенную рыбью кость помнит моя спина.

А в общем, неплохой человек это Десмонд, особенно теперь, когда стал епископом. Ну, и готовить меня научил.

Так закончил свою историю Корнелий Парк.

И когда все уже легли спать. Норман вдруг спросил: « Слушай, Парк, а Хорнси это ж на западном берегу?»

-Ну, да, - сквозь сон пробурчал Парк.

- Это ж в Англии

- Где ж еще?!

- Так с чего ты взял, что ты шотландец?

- Мы, шотландцы, знаем такие вещи, - сказал Парк и заснул.

Записи на полях "Книги доходов и расходов Нормана Айвори"

Африка

1795 год

Ничто вокруг не предвещает доходов. Я нисколько не удивлен, что в наш просветленный век, когда человечество открыло и разрешило уже почти все законы мироздания и достигло наивысшей точки своего развития, Африка до сих пор остается столь мало исследованной.

За все время нашего пути, я еще не наблюдал горных массивов, где могут находиться золотоносные жилы. Вот в Новой Англии, я слышал, они не редкость. Но не я выбирал маршрут нашей экспедиции.

Единственное чего здесь достаточно, так это песка. Местное население, конечно, это ценный ресурс, но высокий процент смертности при доставке груза и мощная конкуренция останавливают меня от таких рискованных предприятий. К тому же, по моим наблюдениям, негры здесь запуганы до крайности. Уже дважды местные жители покидали свои дома и прятались при появлении нашего небольшого отряда.

Наш проводник Мвеле не может внятно объяснить, почему они нас так боятся. Если верить его словам, то перед нами идет еще один отряд белых людей и мешает нашему продвижению, распуская о нас зловещие слухи. Понятия не имею, говорит ли он это буквально или это очередное иносказание в его бредовой манере. Склоняюсь больше к последнему, потому что какой дурень кроме нас потащится в такую даль.