Записи на полях "Книги доходов и расходов Нормана Айвори"

Африка

1795 Года

По моим подсчетам, мы проходим 15-20 миль в день, это притом, что поклажу несут лошади. Это очень медленно. К тому же идти неудобно. Дорог совсем нет, а тропинки, протоптанные туземцами, ужасны.

Всего этого можно избежать. Я слышал об испытаниях аэродинамической машины Монгольфьеров. За этим изобретением будущее.

Единственная проблема в том, что летающий аппарат французов движется по воле ветра. Я бы решил этот вопрос следующим образом, каждый монгольфьер должен быть снабжен гарпуном, наподобие тех, что используют в своем промысле китобои. Выкидывая подобный снаряд с воздуха на землю, далее при помощи лебедки можно подтаскивать машину в желаемом направлении, затем снова закидывать гарпун и таким образом передвигаться.

Предложенный мной способ перемещения я считаю наиболее удачным. Уж точно он более приятен, чем следовать за неизвестно каким негром, в неизвестном направлении с целью найти начало реки, не имеющее никакой материальной ценности.

"Свет в дебрях. Хроники крещения Африки", миссионера Корнелия Парка

Африка

1795 год

С самого начала пути лишения мои и невзгоды неисчислимы, а теперь, словно слепой, ведомый слепым и черным, иду я в мрачные страны, дабы услышали они Благую весть.

Тернист и труден непроторенный путь миссионера под палящим солнцем, и лишь слово Божье служит ему защитой от его лучей. В самые тяжкие минуты, когда двое моих спутников впали в грех уныния, а еще трое в грех чревоугодия, увидел я свет и повел их за собой.

Здесь Господу было угодно послать нам проводника, и хоть душа его темна, как и убогий облик его, я выведу его на дорогу истинной веры…

Дневник Грегори Сэндгрейва

Африка

июль или август 1795 года

Какая невероятная удача, что мы встретили Мвеле. Наш проводник ведет нас на юг, такими тропами, что заметны только ему, а обычному человеку вовсе не видны.

Он мало говорит, но изъясняется всегда путано и многословно. Сегодня он спросил меня, взяли ли мы с собой обереги, отправляясь в столь дальний и опасный путь. Я сказал, что не понимаю, о чем он говорит. Тогда он объяснил мне, что пускаться в дорогу без хорошей защиты - это очень легкомысленно с нашей стороны, ведь эта вещь в случае опасности должна принять весь удар на себя. На мой вопрос, какой выбор будет наиболее удачным, он ответил, что лучший оберег это живое существо. Потом оглядел наш небольшой отряд и довольно странно рассмеялся, добавив, что они у нас, кажется, уже есть.

***

Припасы начинают истощаться. И все из-за Грея, Вогена и Риверса, жрущих постоянно. Я поговорил с ними, они кивали, соглашаясь с тем, что припасы надо экономить. Но продукты пропадают. Я кричал на них, объясняя, что мы очень скоро будем страдать от голода, они стояли, потупившись, как будто все понимают. И продукты стали пропадать еще быстрее. Я переложил весь оставшийся провиант на лошадей Парка и Айвори. Продукты стали исчезать по ночам. Сегодня я сказал им, что пристрелю любого, кто дотронется до еды без разрешения, но теперь это ничего уже не изменит.

Я попросил у Мвеле свернуть с пути и привести нас в ближайшую деревню, где мы сможем купить еды.

Он сказал, что в двух днях от нас есть одно поселение и там можно найти все, что нам требуется.

***

Здешние туземцы встретили нас спокойно, они привыкли видеть арабских торговцев и белых людей, как оказалось, тоже встречали.

Нас представили главе поселения – огромному комку жира в плетеном кресле, возомнившему себя великим вождем, и я преподнес ему отрез ткани и украшения. Он принял дары с нескрываемым раздражением и начал бурчать что-то себе под нос.

- Белый человек держит нас за глупцов, он богат, а дарит нам безделушки, - перевел мне его слова Мвеле.

Я спросил вождя, с чего он взял, что я могу дать больше.

- За несколько дней до вас здесь был другой белый человек, и он оставил хорошие подарки.

Ответ вождя озадачил меня.

- Какой белый человек?

- Щедрый, - ответил он.

Я попытался торговаться, но жадный ублюдок заламывал такие цены, что я был вынужден прервать переговоры.

Отведя Мвеле в сторонку, я спросил, как далеко нам идти до следующего поселения и оказалось, что до него четыре недели пути.

Пришлось мне применить все мое красноречие и дипломатичность, и только после долгих уговоров, нам удалось получить все необходимое и поспешно отправиться дальше.