Из письма Нормана Айвори к Дине Айвори

Александрия, Египет

июнь 1795 года

Дорогая мама, я в Александрии! Ты не представляешь, как тут жарко, кстати, у меня в сундуке, наверху есть еще летние рубашки. Я не вернусь до конца лета, так что перешей их на себя.

Здесь в Египте мне очень нравится, здесь развитая торговля и предприимчивые люди. Отец всегда меня учил, как важно заводить нужные знакомства, вот я и завел себе одно такое. На базаре я познакомился с богатым купцом Йусуф-беем, он заработал огромное состояние на торговле золотым песком, рабами и воском. Всем тем, чем и я всегда мечтал торговать.

У него дом напротив мусульманской церкви, строил он его пять лет и потратил на это огромные средства. Он скупил здесь некоторые дома, а остальные захватил силой, снес их, и устроил широкий проход с большими воротами. Хотел бы я сделать также у нас в Мидлсбро.

И каждый раз после того, как он закончит ремонт в доме, все побелит, облицует мрамором и деревом, распишет потолок и подгонит карниз, он все рушит до основания и строит заново по новым чертежам. Такое расточительство я, конечно, одобрить не могу.

А еще, мама, мы были у самого посла Его Величества. Ужин был шикарный, и посол принимал нас, как высоких гостей. Вот только Грегори, как мне кажется, увлекся дочкой посла, она хоть и миловидная, но я это тоже никак не могу одобрить, так, как всем известно, что женщины это лишние расходы. За то Сэндгрэйв доверил мне закупить продукты и снаряжение для экспедиции. Я сразу пошел к Йусуф-бею. Пока мы торговались, он то вскакивал, то садился, говорил обо мне резко и много кричал, но в конце я договорился обо всем, что нужно, и даже оставил немного себе.

И еще, хорошо, что вспомнил. К тебе придут из конного клуба за взносами, ты их не плати, я разберусь, когда приеду. Ведь наш отец всегда говорил, что клубы нужны для того, чтоб заводить выгодные знакомства, а не для того, чтобы платить взносы.

Вроде бы пока все, дорогая мама, больше писем от меня не жди, вернусь к рождеству.

Из письма Грегори Сэндгрэйва к Шарлоте Фогсайд (письмо не распечатано)

Александрия, Египет

июнь 1795 года

Милая Шарлота, завтра мы отправляемся в путь, и я больше не смогу отправлять тебе письма. Не волнуйся, я напишу тебе при первой возможности и в любом случае постараюсь уже к рождеству быть дома.

Извини, что письмо короткое, но теперь у меня на три проблемы больше. Зовут эти проблемы – Грей, Риверс и Воген – три самых тупых и ленивых существа, когда-либо надевавшие мундир английского солдата.

Я пытался отказаться от сопровождения, но сэр Дэниэл настоял на их участии в экспедиции. Что ж таковы правила.

Не переживай за меня, милая Шарлота, я скоро вернусь, скучаю по тебе и люблю, твой Грегори Сэндгрейв.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Из книги Тобиаса Сэндгрэйва " О странах необычайных и удивительных, хотя бы, потому что там мало кто был или читал о них у греческих авторов".

Переписано рукой Грегори Сэндгрэйва в свой дневник

Англия

1280 год

Спасаясь гнева отца, я пересек пролив и добрался до Франции. Скитаясь без цели по этой стране, в городе Сен-Дени я увидел небывалый праздник. Стоя в толпе у храма, видел я, как выходят знатные люди. Из них подошел ко мне богатый вельможа, одетый пышно, но видом весьма бледный.

Плохо я был знаком с их языком, но когда француз положил трясущуюся костлявую руку мне на плечо, он прокричал: "Вот истинный сын Франции! С такими, как он, мы победим!". Я закивал, а все вокруг возрадовались, а вслед за этим другие из свиты подошли ко мне и повели вместе с собой.

А тот вельможа, что подошел ко мне, был французский король Людовик, и с его войском я отправился в крестовый поход. А собирался французский король воевать африканцев, с той целью, чтобы завладеть гробом Господним.

Но еще отец мой попрекал меня равнодушием к военным делам, а посему я, получив доспехи и показав свое мастерство во владении луком, чем не мало порадовал короля, отправился на кухню, где провел большую часть похода.

А до отправления король все ходил босым по монастырям и куда не приходил, всюду устраивал торжества. Наконец, в начале мая мы прибыли в Эг-Морте, но кораблей там не было, и мы жили там два месяца, ожидая их. За это время французы совсем оскотинились, пили и дрались меж собой.

Первого июля мы, наконец, отчалили, и плыли неделю до Сардинии, но в последнюю ночь попали в бурю, и многих смыло за борт. А на утро мы прибыли в бухту Каглиари, где пизанцы кидали в нас помоями и осыпали бранью. Поначалу французы устремились их изрубить, но Людовик Святой не позволил, и вместо того за кучу золота закупился у них дряной едой.

От нее да еще от качки многие заболели, и спустя две недели мучений мы высадились в Тунисе. А затем взяли крепость Карфаген, да только был она размером чуть больше часовни у нас в Норфолке. С того дня сарацины постоянно нападали на наш лагерь, не давая ни поесть, ни выспаться.

Всюду был один песок, да когда ветер дул в нашу сторону, сарацины еще бросали песок, чтоб он летел на нас. Жара стояла страшная, еда вся портилась, и я совсем ушел с кухни, стрелять в сарацинов из лука.

С каждым днем воды становилось меньше, да к тому ж начался мор. Французы мучились желудком и умирали десятками, так что их не успевали хоронить, а скидывали в ров. Все это так отравляло воздух, что было невыносимо. В начале августа и сам король заболел поносом и приготовился умирать. Тогда-то я и укрепился во мнении, что пора покинуть загаженный лагерь французов и пойти изучать Африку. А как вы знаете, если человек слишком много воюет, из него никогда не получится хорошего путешественника.

Воспользовавшись смертью короля, я собрал остатки воды, немного еды получше и ночью, покинув лагерь, отправился в путешествие, с целью найти известный мне по книгам приток Нила – Бриксон и тем прославить свое имя.