Записи на полях "Книги доходов и расходов Нормана Айвори"

Африка

1796 год

Я осматривал небольшую трещину в скале при помощи факела, когда началось землетрясение. Земля подо мной разломилась, и я полетел вниз.

Какое-то время я, наверное, лежал без сознания, но когда открыл глаза, меня все еще окружала тьма. По сильной боли я определил, что обе моих ноги сломаны. Затем мне удалось нащупать факел. Лежа в темноте и пытаясь отвлечься от боли, я придумал идеальный способ добычи руды в этой стране.

Залежи угля попадались на моем пути довольно часто, абсолютно уверен, что в этих горах есть все виды полезных ископаемых и руд. Но есть в Африке и еще один ценный ресурс - это негры. Их дешевый труд может окупить практически любое деловое начинание.

Так мне пришла в голову мысль о шахтах с одноразовыми неграми. Будучи помещенными в забой, без возможности выбраться обратно, они будут погружаться все глубже в недра, получая за труд, еду и воду. Таким образом, обычная лебедка, опускающая вниз пищу, будет поднимать вверх добытые ими богатства.

Мне было жаль, что эта идея может пропасть вместе со мной, и мое падение и смерть окажутся напрасными для прогресса, и я стал думать, как мне подняться наверх.

В это время на поверхности встало солнце, и несколько его лучей пробилось ко мне, слишком скудных, чтоб осветить мрак, но достаточных для того, чтобы я не только спас, но и навсегда изменил свою жизнь.

Я вспомнил, что до сих пор ношу с собой часы Грегори, взятые мною на починку, еще в начале нашего похода.

Как мне было не жаль добротной вещи, я разбил их о камень, и при помощи увеличительного стекла мне удалось поджечь пучок шерсти из моей одежды, а с его помощью и факел. Я немедленно осмотрелся, и на одной из стен увидел странные отблески, сначала исторгшие из меня вопль, а при ближайшем рассмотрении лишившие меня дара речи.

Так благодаря случайному падению, я стал самым богатым человеком в Мидлсбро и обладателем одного из самых крупных необработанных алмазов в мире.

Крик радости, изданный мною, открыл моим спутникам мое местонахождение, но им потребовалось некоторое время для расчистки завала и поиска способов поднять меня к свету.

Сейчас у меня много времени для размышлений и записей. Грегори и Парк везут меня на подобии носилок вниз, где я смогу поправиться и вернуться в Англию. Болезнь сильно ослабила меня, и поначалу я думал об одних только предстоящих мне приятных расходах. Но распорядиться сокровищем, каким я обладаю, надо с умом. На средства, полученные мной от будущей продажи алмаза, я смогу реализовать все свои планы и преумножить свои доходы в тысячу тысяч раз (далее идут неразборчивые столбцы цифр и подсчетов).

Дневник Грегори Сэндгрейва

Африка

декабрь 1795 года – январь 1796 года

Нам стоило немалого труда отыскать прочные лианы и поднять Нормана наверх, но еще больше сил отнимает у нас тащить его по скалам. Вид у него стал гораздо хуже, хотя сам он проявляет подозрительное спокойствие и на частых привалах ведет записи в свой дневник.

Заминка в пути, конечно, расстраивает меня, но ситуация требует помочь попавшему в беду человеку. Я рассчитываю донести его до лунного племени и оставить там поправляться, хотя пока не представляю, как мы проделаем обратный путь с таким грузом.

***

С каждым днем Норману становится все хуже. Он часто бредит вслух то о шахтах, то о воздушных шарах. Мы двигаемся слишком медленно, и, только чтобы добраться назад до водопада, нам еще потребуется около недели.

Я спросил у Мвеле, не знает ли он какого-нибудь лекарства, чтобы облегчить муки Нормана, но наш проводник ответил, что Айвори терзает лихорадка белого человека, и его средства против нее бессильны.

Что ж, должен признать, что Мвеле опять по-своему прав.

***

По моим неточным подсчетам, в середине января нового 1796 года, умер наш друг Норман Айвори. В последние дни сознание к нему не возвращалось, но на его мертвом лице застыла спокойная улыбка.

Когда мы с Парком готовили тело к погребению, я обнаружил в карманах Нормана свои разбитые часы и алмаз размером с кулак. А также записную книжку француза и дневник Нормана, объяснивший появление драгоценного камня. Мы договорились с Парком, что тот из нас, кто доберется до Англии, отдаст алмаз матери Айвори.

Долговязый Норман был увлеченным человеком, и он обрел свою могилу в горах, куда так стремился и где нашел столь желаемое им богатство.

Как ни велика наша печаль и растерянность, но надо двигаться дальше, иначе все жертвы, принесенные нашим отрядом, окажутся напрасными.

***

Без Нормана и почти без вещей мы с Парком идем довольно быстро. Припасы, подаренные нам лунными людьми, подходят к концу, и если в ближайшую неделю мы не перейдем эти горы, то единственной нашей пищей станут сверчки, тоже к слову, попадающиеся все реже.

***

Наш небольшой отряд прошел через нечто невероятное. После долгих и утомительных переходов по горам, почти без пищи, на исходе наших сил, я начал терять уверенность в удачном завершении пути.

В то утро мы проснулись и отправились в путь без завтрака. После нескольких часов ходьбы нам в спину начал дуть ветер, постепенно становившейся все сильнее и сильнее.

Хотя было не позднее обеда, небо потемнело, как перед бурей, но мы находились на довольно открытом пространстве, своего рода плато, и не могли найти укрытия, чтобы остановиться. Тем временем ветер настолько усилился, что Парк, шедший позади меня, не мог разобрать моих слов, так как ветер подхватывал их и тут же уносил.

Сначала небольшие камешки, а затем все крупнее и крупнее приподнимались стихией над землей и, пролетая, больно били по ногам. Когда впереди показались очертания ближайших скал, похожих на укрытие, летевшие по воздуху камни представляли уже серьезную опасность, и нам приходилось делать невероятные усилия, чтобы не быть подхваченными ветром.

Я взглянул вниз, примерно в двух тысячи футах под нами царил полный хаос. Не имея слов для описания подобных природных явлений, я назвал это "постепенной бурей" и сравнил бы с обвалом. Начинаясь незначительным ветерком, эта стихия все разгонялась, вырывая из земли деревья и крупные камни, и несла их вперед с ужасающей силой. Тот факт, что нам удалось выжить, объясняется тем, что внизу сила ветра оказалась наиболее сильной.

Но в тот момент, когда мы с Парком, держась за руки, уже не надеялись пережить этот день, ветер начал успокаиваться, и пошел снег. Я слышал о суровых снегопадах в северных широтах, но никогда не видел ничего подобного у себя в Норфолке. Снег падал плотной завесой крупных хлопьев, и нам, несмотря на усталость и опасность свалиться в пропасть, пришлось идти, не останавливаясь, иначе нас просто завалило бы с головой.

Я не могу вспомнить, был ли рядом с нами Мвеле во время описанных событий, страх и изнеможение будто бы стерли его из моей памяти. Так или иначе мы с Парком задремали на ходу, а когда блеск солнца разбудил нас, мы оказались в огромной котловине, засыпанной снегом.

***

Хотя впечатления переполняют меня, я постараюсь описать все по порядку. Несомненно, мы дошли до места, описанного в рукописи Тобиаса, откуда он повернул назад.

Здесь все покрыто вечными снегами, возможно, когда-то это был кратер гигантского вулкана. Если бы Норманн был жив, он, наверняка, лучше бы объяснил его геологическое происхождение. Не знаю, насколько точно он велик, я бы сказал, что около тридцати миль в диаметре.

Здесь растут высокие хвойные деревья, чьи названия не известны науке, по причине их древности. Под ними мы обнаружили крупные шишки, с большими и очень питательными орехами, спасшими нас от голодной смерти.

Я был изумлен обликом обитающих здесь косматых слонов, они превосходят размерами своих лысых африканских собратьев. Восторг Парка при виде этих исполинов я описать не берусь, на какое-то время я даже испугался, что мой последний спутник может лишиться рассудка от счастья.

Меня больше слонов удивило здесь огромное количество эрколинов. Этот редкий маленький зверек размером с домашнюю кошку обладает удивительно мягкой короткой шерстью золотисто-солнечного цвета. В книге Марко Поло говорится, что всего за несколько шкурок эрколина в северных областях Китая можно было приобрести тысячимильного жеребца. Из-за высокой цены эрколины были полностью истреблены к началу нашего века. В Европе напоминание об этом животном осталось только на картине 16 века художника Жана Клуэ – "Дама в эрколиновых мехах".

***

Мы провели здесь несколько дней, отсыпаясь у костра, восстанавливая силы орехами, и собирая их про запас. Изучая окрестности, я вскоре нашел место, где можно удобно спуститься с гор. Внизу до горизонта зеленела долина, и по ней голубой лентой уходил вдаль Нил. Я мысленно еще раз прошел путь нашего отряда и поймал себя на том, что думаю о нем как о череде испытаний.

В этот момент рядом со мной оказался Мвеле. И я, поддавшись внезапному порыву, поблагодарив его за помощь, сказал, что дальше я найду дорогу сам. Он улыбнулся и ответил мне следующее: "Старики говорили, что как у человека есть дом и семья, так и духи связаны с животными и людьми. Буйвол держит духов грома в рогах, голос лягушки зовет духов дождя, в хвосте гиены живут духи огня и начинаются пожары в саванне. В Мвеле живет дух Африки, в тебе исток Нила".

После его слов я задумался и стал смотреть на открывавшийся вид. Солнце ярко освещало долину внизу, и светло-зеленое поле казалось удивительно приветливым. Затем я увидел льва, разрывающего орла. Вряд ли мне мог бы дан более добрый знак, чем этот.

Когда я повернулся, чтобы поделиться своей радостью Мвеле уже не было. Ко мне подошел Парк и признался, что намерен повернуть обратно. Что ж для меня это даже в каком-то роде облегчение. Мы поделили запасы, и я отдал ему этот дневник. Описанный в нем путь тоже имеет определенный интерес для будущих путешественников.