Лекционный курс

Глава I. Стили современного русского языка

1. Современный русский литературный язык: этапы становления

«Литературные стили русского языка, формировавшиеся во второй половине XVIII в. и окончательно сложившиеся в первые десятилетия XIX в., претендовали на значение семантического центра общенациональной русской речи», - считает Виктор Владимирович Виноградов (1895 – 1969), крупный отечественный филолог, автор работ по грамматике, стилистике, поэтике, культуре речи. «Семантический центр», т. е. смысловое ядро современного русского языка, образуют его стили. Задача, стоящая перед филологами, - это изучение национального языка во всей его полноте. Но какой язык мы изучаем? Язык прошлого или язык настоящего? Литературный язык или разговорно-бытовой язык?

Мы понимаем, что язык меняется с ходом времени. Читая произведения русской литературы XVIII-XIX столетий, мы зачастую не понимаем некоторых слов и выражений, а прочитать тексты IX-XVI веков без соответствующего перевода на современный язык для нас уже практически невозможно. Поэтому авторы хрестоматий по древнерусской литературе и искусству часто включают не оригинальные, а адаптированные тексты на современном русском языке. Когда мы пишем письмо или составляем деловой документ (договор, заявление о приеме на работу, апелляцию), то пользуемся литературным языком. Но, приходя на работу, в молодежный коллектив, мы слышим уже другие слова и упрощенные обороты речи. Можно сказать, что для современной языковой ситуации в России характерно наличие не одного, а трех «языков». Язык литературный, книжный, классический, ему учат в школе и в вузе. Язык средств массовой информации (его мы слышим по радио, по телевидению, читаем на этом языке написанные газетные и журнальные статьи). Язык улицы, дома, той среды, которая ежедневно окружает человека.

Такая ситуация опасна: литературный язык, лишившись своих носителей, то есть нас, людей, говорящих на нем, может стать книжной редкостью, уйти в небытие. Между тем, как говорится в последнем издании академической Грамматики русского языка (Грамматика-80), «по сравнению с местными диалектами, просторечием, жаргонами, литературный язык характеризуется отработанностью своих средств, обязательными для его носителей исторически сложившимися нормами, большей функциональной и стилевой разветвленностью».

Приступая к изучению стилевой дифференциации русской лексики, следует понять разницу лингвистических категорий: «общенародный язык» и «литературный язык».

Общенародный язык, по сравнению с языком литературным, - более широкое понятие (Подробнее об истории отечественной словесной традиции см.: Караулов Ю.Н. и др. Русский язык // Государственные и титульные языки России. Энциклопедический словарь-справочник. М., 2002).

Во-первых, общенародный язык заключает в себе все многообразие и литературных и внелитературных средств.

Во-вторых, он вмещает в себя такие языковые и речевые характеристики, которые связаны с отдельными местностями, территориями, социальными и иными группами.

Литературный язык отличается от общенародного языка большей стабильностью.

Он кодифицирован (регламентирован), тогда как кодификация общенародного языка просто невозможна. Следовательно, литературный язык – это отработанная мастерами художественного слова форма общенародного языка.

Современный русский литературный язык сформировался не сразу. Этапы его становления – это еще и история нашего Отечества. Здесь надо сказать о древнерусском и старославянском языках.

Древнерусский (общевосточнославянский) язык - разговорный язык восточных славян. Впоследствии распался на три самостоятельных национальных языка: русский, белорусский, украинский. Его яркой приметой в современном русском языке служат полногласия (волосы, хоромы, середина). Изучение древнерусского языка представляет определенную трудность для современного человека. Многие слова вышли из употребления. Например, слово праведчик (судебный исполнитель). Ряд слов в современном русском языке имеет другое значение, нежели в древнерусском языке. Например, слово продажа. Сейчас продажа – это торговля, товарооборот. А раньше продажей называли денежный штраф, который вносился в виде наказания за некоторые преступления. Аналогично слово проказа. Сегодня это, во-первых, хроническая инфекционная болезнь, во-вторых, проявление шалости. В древнерусском языковом пространстве проказа - обозначение значительного ущерба: грабежа, разбоя, нападения.

Старославянский язык – первый литературный язык восточных славян IX-XI веков, созданный братьями-просветителями Кириллом (826-869) и Мефодием (820-885). Именно этим языком пользовались в церковном богослужении. Его можно считать прообразом книжных стилей русского литературного языка. Отличительной приметой старославянского языка в современном русском языке служат неполногласия (власы, храмы, средина). Старославянский язык обогатил современный русский язык такими оборотами речи, как глас вопиющего в пустыне, темна вода в облацех, манна небесная, нести свой крест, бросать слова на ветер и т.д. Тем самым он обеспечил преемственность великих культур: византийской («Второй Рим») и русской («Третий Рим»). Даже в лексике пришедших к власти после Октябрьской революции 1917 года большевиков, по своему мировоззрению диаметрально противоположных церковной культуре, часто встречались выражения, исторически связанные со старославянским языком: апостол социализма, евангелие коммунизма, символ веры чекиста и т.д.

К XIV веку старославянский и древнерусский языки объединились в один – русский язык. Он сформировался на основе московского говора. Его отличительной чертой стало аканье. Это закономерно. В XV столетии Москва – признанный лидер среди русских земель. Растет мощь столицы, набирает силу и расправляет крылья русский язык. «Тремя основными факторами определяется судьба языка: культурным весом, характером социальной базы и вмешательством политических сил. Когда все они действуют в пользу одного языка, то он быстро и прочно выдвигается как постоянный…», - пишет профессор Борис Александрович Ларин (1893-1964). Русский язык XIV- XVI веков – это язык Московского государства. Он дошел до нас в форме официальных документов и литературных произведений древнерусских писателей (Максима Грека, митрополита Даниила, царя Ивана Грозного, боярина Андрея Курбского, протопопа Аввакума и др.). Например, в документах официально-делового стиля, как и сейчас, существовал определенный стандарт. Вспомним, что писали свое отчество лишь избранные бояре, удостоенные этого права самим государем всея Руси. Был набор клише (устойчивых канцелярских оборотов), которыми и подписывались царские челобитчики: монахи – «богомольцы», бояре и служилые люди – «холопы». В связи с этим возник известный нам фразеологизм казанская сирота. Так подписывали свои прошения к Ивану Грозному местные царьки после разгрома Казанского ханства.

В XVIII веке в русскую словесность приходят слова и обороты речи из европейских языков. Они отражают новые социально-экономические и политические реалии Российской империи, созданной Петром Великим: ассамблея, коллегии, император, Сенат, Синод, мануфактура, бухгалтер, академия, университет, Санкт-Петербург и т.д. Ревнители русской словесности начинают говорить о «порче» языка. «Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть порча языка», - пишет великий поэт XVIII столетия А.П. Сумароков. И приводит примеры таких «искажений»: «Какая нужда говорить вместо плоды, фрукты? вм. столовый прибор, столовый сервиз? вм. передняя комната, антишамбера? вм. комната, камера? вм. опахало, веер? вм. епанечка, мантилья? вм. верхнее платье, сюртук? вм. похлебка, суп? вм. мамка, гувернантка?..» и т.д. и т.д. В конце XVIII века император Павел I попытается даже административным путем устранить из русской речи заимствования: фрак, жилет, панталоны и др. Боязнь распространения идей Великой французской революции в России приведет правительство к тому, что «нецензурным» (запрещенным) станет слово свобода. Его велено заменить в печати, в газетах и журналах позволением. Магазин станет лавкой, граждане – жителями или обывателями, а Отечество – государством. Конечно, такая своеобразная языковая политика вызовет бурный социальный протест.

Необходимость реформирования грамматики русского языка настойчиво прослеживается в трудах Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765). Ломоносов станет основоположником российской филологии, комплексной и разветвленной науки о языке и литературе. Он полагал, что надо активнее обращаться к народной речи, ее богатству и своеобразию. Создатель Московского университета (1755 г.), великий просветитель народа в подлинном смысле этого слова, Ломоносов писал: «Российское бы слово от природы богатое, сильное, здравое, прекрасное, ныне еще во младенчестве своего возраста, добродетелей твоих изображением растущее и укрепляющееся, превзошло б достоинство всех других языков». Ломоносов справедливо критиковал западноевропейских «горе-ученых», которые в своих работах извратили семантику языка великой державы.

В ряду вышеуказанных полемических выступлений Ломоносова следует назвать и его отзыв на подготовленную в 1764 г. А.-Л. Шлецером «Русскую грамматику» на немецком языке, и в особенности на приложенный к ней этимологический словарь. В последнем Ломоносов усмотрел «не токмо незнание, но и сумасбродство в проведении слов российских. Кроме многого, что развратно и здравому рассудку противно, внесены еще ругательные чести и святости рассуждения…». Ломоносов привел некоторые примеры: «Боярин производится 1) от дурака, 2) от барана.

Дева, которой слово употребляется у нас почти единственно в наименовании пресвятой Богоматери, производит Шлецер от немецкого слова Dieb (вор), от голландского teef (б…), от нижнесаксонского Tiffe (сука).

Напечатано ругательным образом: высочайшая степень российского дворянства Князь, кажется, быть то же, что по-немецки Кnecht (холоп)». Возмущение Ломоносова подобным отношением иностранца к отечественному языку предельно выразилось в финальной реплике отзыва: «Из сего заключить должно, каких гнусных пакостей не наколобродит в российских древностях такая допущенная в них скотина» (См. об этом: Стенник Ю.В. Об истоках славянофильства в русской литературе XVIII века // Славянофильство и современность. Сб. ст. СПб., 1994. С. 15).

Великая заслуга Ломоносова в том, что, как писал выдающийся филолог XX века академик В.В. Виноградов, он указал на тот путь, по которому должны идти его последователи-русисты. Создать современный русский литературный язык можно только «на основе синтеза церковнокнижных и народных русских форм речи». В практическом плане для этого М.В. Ломоносовым была разработана теория «трех штилей» [русским вариантом немецкого слова штиль является стиль] – одна из первых лингвистических концепций в России, регламентирующая различные сферы употребления русского языка. Она изложена М.В. Ломоносовым в «Предисловии о пользе книг церковных в российском языке» (1757 г.). В функционировании языка Ломоносов выделяет три стиля («штиля»): высокий, посредственный и низкий. Высокий стиль в понимании Ломоносова – это языковые и речевые средства, уместные в таких литературных жанрах: ода, публичная речь оратора. Посредственный (средний) стиль необходим при описании «дел достопамятных и учений благородных». «Низкий штиль» применяется говорящими в обиходно-бытовом общении. Фактически «теория трех штилей» Ломоносова стала научной базой для разработки современного понимания стилей речи русского языка. Огромная работа по кодификации норм литературного языка и литературной речи, проделанная Ломоносовым, нашла продолжение в творчестве Пушкина.

Подводя итог допушкинского периода отечественной словесности, запомним: в XV веке Москва объединила вокруг себя другие княжества - возникает Московская Русь; с XVII столетия на основе московского говора начинает формироваться русский национальный язык, а с XVIII века и в начале XIX - литературный русский язык. В его основе - произведения М.В. Ломоносова, А.Д. Кантемира, А.П. Сумароков, В.К. Тредиаковского, Г.Р. Державина, Н.М. Карамзина, И.А. Крылова, А.С. Грибоедова и др.

Решающим этапом в становлении современного русского литературного языка стала поэзия и проза Александра Сергеевича Пушкина (1799-1837). Он смог объединить народную речь и книжный язык существовавшей до него литературной традиции. Энергичный, новаторский и одновременно основанный на отечественных литературных и стилистических традициях язык романа в стихах «Евгений Онегин» появился не сразу. Еще в 1830 году, создавая поэму «Домик в Коломне», Пушкин писал:

Отныне в рифмы буду брать глаголы.

Не стану их надменно браковать,

Как рекрутов, добившихся увечья,

Иль как коней, за их плохую стать, -

А подбирать союзы да наречья…

Н.В. Гоголь, великий преемник Пушкина, так определил значение своего учителя для отечественной культуры: «В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех, он далее всех раздвинул ему границы и показал все его пространство». «Живой, как жизнь» - так называет родной язык Гоголь. В самом деле, история одного слова или оборота речи русского языка часто расскажет о нашем прошлом не меньше, чем страницы учебника. Например, слово турист. Оно известно с середины XIX века. Его первоначальное значение: «англичанин, путешествующий вокруг света», «путешественник». В Древней Руси пользовались понятиями: купец, посол. Эти слова свидетельствуют об оттенках значения: купец – человек, который устанавливал торговые отношения между странами, посол – дипломатические связи между государствами. Вообще на Руси всех иностранцев звали немцами, а иностранную землю именовали неметчиной. С одной стороны, здесь заключен такой смысл: немой, глухой, тот, кого мы не понимаем. С другой - не мой, не наш, чужой, чужак. Люди допетровской Руси с настороженностью относились ко всему иностранному, немецкому. Реформы Петра I преобразили страну. Сам царь едет в Европу учиться, работает плотником на судостроительных верфях. Об этом Пушкин хорошо сказал:

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещенье,

Не презирал страны родной:

Он знал ее предназначенье.

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

Молодые русские дворяне в XVIII веке получают образование во Франции, Германии, Англии. Таким образом, в XIX столетии турист - явление уже довольно распространенное. И.С. Тургенев в романе «Отцы и дети», над которым он начал работать в 50-х гг. XIX в., пишет: «Наши туристы за ним [Павлом Петровичем] очень волочатся». При этом туристы (приезжие, иностранцы) противопоставляются туземцам (местным жителям): «Туземцы, с которыми он, впрочем, видится мало, чуть не благоговеют перед ним». Пришли в русский язык слова туризм, турист из французского языка, но родина их – Англия. В СССР возникает особый музыкально-поэтический жанр - туристская песня, известная как бардовская: Ю. Визбор, О. Митяев, А. Городницкий и др. Теперь турист – «путешественник, совершающий поездку или пеший переход с познавательной целью или для отдыха». В России конца XX-началаXXI века появились новые слова тур, шоп-тур, турфирма, турагент, турагентство, туроператор и др. Вот как в словаре иностранных слов определяется значение слова шоп-тур (из англ. языка): «Поездка за мелкой партией или за крупным штучным товаром (напр., за автомобилем), обычно за границу». С середины 90-х гг. XХ века появляется словосочетание коммерческий туризм. О нем в словаре читаем: коммерческий туризм, иначе челночный бизнес – поездки (преимущ. зарубежные) с целью закупки товаров для их последующей перепродажи с прибылью. Более того, со временем в нашем языке образовались два самостоятельных прилагательных: туристский и туристический. Многие считают их синонимами. Но это не так. Культура речи, наука о правильном употреблении слов и словосочетаний, помогает разобраться в их значении. Произошли прилагательные туристский и туристический от одного слова туризм. Но слово-то это многозначное! У него в толковых словарях зафиксированы два значения: во-первых, туризм – это вид отдыха, развлечения; во-вторых, туризм – это разновидность спорта. Поэтому туристский относится к первому значению, а туристический – ко второму. Запомните: туристская песня, туристская фирма, но туристическое снаряжение, туристический отдел! А вот поездка может быть и туристской (экскурсия) и туристической (спортивной). Соответственно: факультет туристского менеджмента, но вопрос о туристическом походе в горы.

Октябрьская революция 1917 года подвела черту не только под прежними социально-экономическими отношениями в России, но и открыла новую эру в жизни русского языка и в культуре речи.

Невиданной ранее демократизацией языка ознаменовались 20-30-е гг. XX века. Это можно заметить, читая поэму А. Блока «Двенадцать» (1918 г.). В речи ее героев перемежаются пласты книжной, разговорной и откровенно бранной и жаргонной лексики. Стихия улицы, площадные слова ворвались в книжные и художественные тексты:

В зубах – цыгарка, примят картуз

На спину б надо

Бубновый туз!

…

• Ну, Валька, сукин сын, буржуй,

Мою, попробуй, поцелуй!..

…

• Ишь, стервец, завел шарманку,

Что ты, Петька, баба что ль?

…

• Отмыкайте погреба –

• Гуляет нынче голытьба…

Научная мысль, интерес к живым явлениям языка не ослабевают даже в годы суровых испытаний для страны и ее граждан. Выдающимся примером этого может служить исследование лингвиста Афанасия Матвеевича Селищева (1886-1942). В 1928 году при участии Московского Института языка и литературы при Ассоциации научно-исследовательских институтов общественных наук выходит книга этого ученого с говорящим названием: «Язык революционной эпохи. Из наблюдений над русским языком последних лет (1917-1926)». Репринтное переиздание ее было осуществлено в 2003 году. Эта работа А.М. Селищева, известного как специалиста по старославянскому языку, особенно актуальна для нас. Ведь в начале XXI столетия мы переживаем не менее глобальные социально-экономические и политические потрясения, чем поколения наших дедов и прадедов.

Иноязычные слова обживаются в языке революционной эпохи. Ажиотаж, альянс, гегемон, деклассированный элемент, функционер и др. заимствования приходят в речь советских людей. «Слова языка деревни, фабрики, низших городских слоев, - пишет А.М. Селищев, - слова, вошедшие в состав речи партийной и вообще советской среды. – Парень (вм. прежнего «молодой человек»), ребята (вм. прежнего «молодые люди»), девчата, выжига, богатей, буржуй, латрыга, Питер, склока, склочник, буза, бузатер, бузу затеять <…>» и др. Сюда же можно отнести и новые для языка старого режима фразеологические единицы (ФЕ): дать хабара (дать взятку), слывет хабарчиком (взяточником), хабарин – человек, берущий взятки, арапа заправлять (обманывать), винта дать (убежать) и т.п.

Все эти факты языка находят отражение в газетных и журнальных статьях, в советской литературе. Обратимся к тексту романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита». Воланд так характеризует Хустова, одного из деятелей московской творческой интеллигенции: «Вчера в кабинете у вас я видел этого индивидуума мельком, но достаточно одного беглого взгляда на его лицо, чтобы понять, что он – сволочь, склочник, приспособленец и подхалим».

В языке советского прошлого появляются аббревиатуры, часть из которых понятна и нам, людям, живущим уже в третьем тысячелетии: МГУ, СССР, РСФСР, вуз, ссуз, НЭП, ЦИК, Совнарком, ГПУ. Другие сокращения сложных слов канули в Лету окончательно: АКВ (Академия коммунистического воспитания), ВИК (волостной исполнительный комитет), КИМ (Коммунистическая интернациональная молодежь), ФОН (факультет общественных наук), ЮП (юный пионер), МЮД (международный юношеский день) и др. Засилье аббревиатур в языке советских официальных учреждений высмеивал поэт В.В. Маяковский. В стихотворении «Прозаседавшиеся» его герой слышит до боли знакомые и совершенно непонятные названия:

«Товарищ Иван Ваныч ушли заседать –

Объединение Тео и Гукона».

…

«Пришел товарищ Иван Ваныч?» -

«На заседании

А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома».

Появляются в советских календарях такие имена людей, которые просто невозможно представить до революции: Сталина, Буденовка, Владлен, Бухарина, Октябрина. Имена Аквилон, Гермес, Пурпур, Террор, Венера, Денница приводят в ужас представителей старшего поколения. Вспомним профессора Преображенского из романа М.А. Булгакова «Собачье сердце». Приведем его диалог с Шариковым:

- Как же вам угодно именоваться?

Человек поправил галстук и ответил:

- Полиграф Полиграфович.

<…> - Ни в каком календаре ничего подобного быть не может.

Протекла пауза. Когда Зина вернулась с календарем, Филипп Филиппович спросил:

- Где?

- 4-го марта празднуется.

- Покажите… Гм… Черт… В печку его, Зина, сейчас же.

Тогда же появляются в стране и географические названия, заменяющие собой старорежимные: Ленинград (Петроград), Свердловск (Екатеринбург), Загорск (Троице-Сергиев), Зиновьевск (Елизаветград), Краснодар (Царицын), Киров (Вятка) и др. Стираются из памяти названия и памятные даты, связанные с церковными событиями: Воскресенск в одном случае переименовывается в Первомайск, а в другом – в Истру (по названию протекающей рядом реки).

Таковы основные этапы становления современного русского литературного языка.

Литературный язык обладает письменно закрепленными нормами устной и письменной речи. Этого ценного свойства лишены территориальные разновидности общенародного языка (диалекты). Мы знаем, что в различных местностях и регионах России часто коренные жители говорят по-своему. Пример: в средней полосе нашей страны слово ведро (вариант: вёдра) обозначает сухую и ясную погоду. Читая повесть С. Есенина «Яр», мы встречаем такие предложения: «Филипп свернул в бурелом и, минуя коряжник около чапыги, притулился в яме, вывороченной корнями упавшей сосны»; «Тихо качались кусты, по хвоям щелкали расперившиеся шишки и шомонила вода». Понимание лексического значения слов чапыга и шомонить без соответствующего разъяснения невозможно. Для этого и существуют аспектные словари (словари диалектных слов и словари отдельных говоров), в них и приводятся соответствующие эквиваленты из литературного языка для диалектной лексики: чапыга – это непроходимая чаща; шомонить – шуметь, греметь.

Ясно, что адекватное понимание диалектных слов и выражений возможно лишь в определенной местности. Именно литературный язык несет в себе два важнейших качества – качество универсальности и качество древности. Отказываясь от норм и правил литературного языка, мы одновременно с этим отвергаем нашу великую историю, национальную культуру и литературу, так как русский литературный язык – есть прямое следствие нашей культурной и литературной традиции. Об этом хорошо сказал наш современник поэт Евгений Евтушенко:

Полуязык не есть язык.

Он –

как заплеванный родник.

Язык –

это и есть народ.

Язык умрет –

народ умрет.