Глава II. Языковая норма, ее роль в становлении и функционировании литературного языка

1. Понятие нормы литературного языка

«Идеалом была для меня всегда замена схоластики, механического разбора – живой мыслью, наблюдением над живыми фактами языка, думанье над ним», - писал Лев Владимирович Щерба (1880-1944), великий отечественный филолог, специалист в области лексикологии и лексикографии. Он, в частности, активно занимался проблемами изучения и кодификации литературной нормы русского языка.

Каждый из нас сталкивался с такой проблемой: примерно знаешь, как сказать, но точно в этом не уверен. Случаи из реальной жизни. Водитель объявляет остановку: «Следующая – 3-й квáртал машиностроителей». Пассажир переспрашивает у кондуктора: «Извините, прослушал, 3-й квартáл машиностроителей уже следующая или через одну?». Невольно у свидетеля этой, как говорят лингвисты, коммуникативной ситуации возникает вопрос: «Как будет правильно сказать: квáртал или квартáл?». Другой пример лингвистических головоломок. Вы написали сочинение на тему: «Любовь и счастье в лирике А.С. Пушкина». Красной ручной учитель подчеркнул фразы из вашего текста: «Для поэта характерно служение гражданским мотивам, воспевание гражданских доблестей». Дальше: «Для Пушкина любовь – это чувство, без которого человек не может жить, которое наполняет жизнь смыслом». На полях пометка буква «р» (речевая ошибка). Что это значит? В такие моменты мы и сталкиваемся с понятием литературной нормы.

Языковая (литературная) норма – это определенный итог в развитии современного русского языка. Она реализуется двояко. Во-первых, через общепринятое употребление, регулярно повторяющееся в речи говорящих (воспроизводимое говорящими). Например, существительное кофе традиционно относилось только к мужскому роду. Легко запомнить: кофеек (мужской род), значит, и кофе мужского рода. Но вот в речи людей последних лет активно стали встречаться словосочетания: крепкое кофе, бразильское кофе и т.д. Получается, что для современных носителей языка и речи это слово стало уже существительным среднего рода. На это немедленно отреагировали и лингвистические справочники. В ряде словарей грамматической правильности теперь указывается, что кофе – это существительное не только мужского, но и среднего рода!

Во-вторых, литературная норма проявляется в предписаниях, правилах, указаниях к употреблению. Они зафиксированы учебниками, словарями, справочниками. Традиционно в грамматиках сообщается, что возможны два варианта произношения: хóленый и холéный. Первое слово в живой речи практически не употребляется.

Получается, что литературную норму формируем мы, носители языка. Именно говорящий делает выбор из всего многообразия языковых и речевых фактов. Этот предпочтенный большинством носителей языка вариант и становится литературной нормой в данный отрезок времени.

Норма может быть обязательной и допустимой. Например, в современном русском языке правоверно говорить и писать обжитóй и обжúтый, широкó и ширóко. Однако неверно говорить: у него нет чулков (надо: чулок). На первый взгляд, парадоксально, что примеры отступлений от литературной нормы мы находим в творчестве великих русских писателей. Например, в речи поэта В.В. Маяковского: «У нас есть две, четыре, пять публик – вот что плохо». Согласно грамматической норме, у существительного публика нет форм множественного числа! Для мастеров художественного слова важна не внешняя, а внутренняя форма слова. Поэтому новаторство в языке – прерогатива писателей и поэтов. Слова чертеж, рудник и многие другие научные термины подарил нашей речи М.В. Ломоносов. Название художественного направления в литературе – сентиментализм – впервые употребил Н.М. Карамзин. Собственный поэтический язык создал в XX веке эгофутурист Игорь Северянин:

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Удивительно вкусно, искристо, остро!

Весь я в чем-то норвежском! весь я в чем-то испанском!

Вдохновляюсь порывно! и берусь за перо!

Стрекот аэропланов! бега автомобилей!

Ветропросвист экспрессов! крылолет буеров!

Кто-то здесь зацелован! там кого-то побили!

Ананасы в шампанском – это пульс вечеров!

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском

Я трагедию жизни претворю в грезо-фарс…

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Из Москвы – в Нагасаки! Из Нью-Йорка – на Марс!