Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
А. В. Постернака. Хрестоматия по истории древне...doc
Скачиваний:
7
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
3 Мб
Скачать
☆

Ксенофонт. Погребенный заживо

Ксенофонт (ок. 430–355/354) – третий крупный историк эпохи классики после Геродота и Фукидида. Родился в аристократической фамилии в Афинах, получил прекрасное образование под руководством Сократа, имел большой политический и военный опыт, позднее воевал в армии спартанцев, за что был изгнан из Афин и скончался в Коринфе. В 401 г. до Р. Х. Ксенофонт как один из военачальников принял участие в походе десяти тысяч греческих наемников во главе с персидским царем Киром Младшим на Вавилон. В решающем сражении Кир был убит, а оставшиеся без командующего греческие воины начали отступление из Месопотамии к Черному морю, о чем Ксенофонт повествует в произведении «Анабасис» («Восхождение»). Этот поход открывает чреду войн наемников IV в. до Р. Х. Отрывок из V-й книги «Анабасиса» иллюстрирует характер отношений между солдатами и их непосредственными командирами в ходе отступления. Печатается по изд.: Ксенофонт. Анабасис. М., 1994. С. 154–157. Перев. с древнегреч. М. И. Максимовой.

8. (1) Решено было также потребовать отчет от стратегов за прошлое время <…>

А Ксенофонта54 некоторые солдаты обвинили в нанесении им побоев и, кроме того, в самоуправстве. (2) Ксенофонт приказал первому обвинителю сказать, где он был побит. Тот ответил:

«Там, где мы погибали от холода и где было очень много снега». (3) Ксенофонт сказал: «В самом деле, если во время такого холода, о каком ты рассказываешь, – когда хлеба не хватало и от вина не осталось даже винного запаха и мы изне­могали от множества трудов, а враги следовали за нами по пятам, – если в такое время я был необуздан, то я согласен, значит, я оказался даже более буйным, чем ослы, о которых говорят, будто дерзость их не уменьшается от усталости. (4) Все же скажи, за что ты был бит. Потому ли, что я просил у тебя что-нибудь и ты не давал, или я требовал чего-нибудь назад [...]55 или я буйствовал в пьяном виде?». (5) Так как он ничего из этого не подтвердил, то Ксенофонт спросил его, служил ли он гоплитом. «Нет», – сказал он. «Может быть, пельтастом?». «Тоже нет, – ответил он, – товарищи поручили мне гнать мула, хотя я и родился свободным». (6) Тут Ксенофонт признал его и спросил: «Не ты ли вез больного?». «Клянусь Зевсом, да, – отвечал он, – ты ведь принудил меня к этому и даже сбросил вещи моих товарищей». (7) «Но сбрасывание вещей, – сказал Ксенофонт, – произошло, кажется, следующим образом. Я поручил везти эти вещи другим и приказал доставить их мне; получив их, я все возвратил тебе в целости, когда и ты доста­вил мне больного. Послушайте, как все произошло, – сказал Ксенофонт, – это стоит того.

(8) «Один человек отстал, не имея сил идти дальше. Я знал о нем только то, что он принадлежал к нашему войску. Я при­казал тебе везти его вперед и спасти от гибели, так как, на­сколько я помню, враги настигали нас». Солдат подтвердил это. (9) «Разве, – продолжал Ксенофонт, – после того, как я по­слал тебя вперед и затем подошел с арьергардом, я не застал тебя роющим яму, чтобы похоронить того человека, и, при­близясь, разве я не похвалил тебя? (10) Но пока мы все стояли кругом, тот человек пошевелил ногой, и все присутствующие закричали, что он жив, а ты сказал: «Пусть себе живет сколько хочет, а я его дальше не повезу». Тут я ударил тебя – это ты говоришь правду, – ибо ты, как я видел, знал, что он жив». (11) «Ну и что же? – сказал солдат, – разве он все-таки не умер после того, как я показал его тебе?». «Все мы смертны, – сказал Ксенофонт, – но разве поэтому надо погребать нас живыми?».

(12) Тут все стали кричать, что Ксенофонт еще мало его бил. А Ксенофонт приказал и другим обиженным рассказать, за что каждый из них получил удары. (13) А так как никто не выступил, то он сам сказал: «Я, воины, не отрицаю того, что бил людей из-за отсутствия у них дисциплины, – бил тех, кто надеялся спастись вашими трудами, покидая ряды, когда вы шли в строю и сражались по мере необходимости, и кто убегал вперед, чтобы пограбить и поживиться больше вас. Если бы все мы поступали таким образом, то все бы и погибли. (14) Я также бил и заставлял идти вперед и некоторых лентяев, не желавших подняться с места и предпочитав­ших дождаться прихода неприятеля. Я сам однажды в силь­ную стужу, дожидаясь людей, собиравшихся в поход, просидел долгое время на месте, и когда я встал, то заметил, что с тру­дом сгибаю колени. (15) Поэтому, убедившись в этом на соб­ственном опыте, я подгонял всякого, кого заставал сидящим и предающимся лени, так как движение и бодрость сообщают телу теплоту и гибкость, а, по моим наблюдениям, сидение на месте и бездействие способствуют застыванию крови и отмора­живанию пальцев на ногах, что многие, как вы знаете, и испы­тали. (16) Возможно, что и иного какого-нибудь человека, отставшего вследствие отсутствия энергии и ставшего помехой для продвижения вперед передовых отрядов и арьергарда, я ударил кулаком, чтобы враги не ударили его копьем. (17) И сейчас, когда они спаслись, они могут получить удовле­творение за понесенные от меня обиды, но если бы они попали к врагам, то на кого они стали бы жаловаться, даже испытав тягчайшие несправедливости?

(18) Рассуждаю я просто, – сказал Ксенофонт, – если я покарал кого-либо, стремясь к его же собственной пользе, то, по моему мнению, я достоин такого же наказания, какого заслуживают родители от сыновей и учителя от учеников. Ведь и врачи причиняют боль и режут из добрых побужде­ний. (19) А если вы думаете, что я делал это из самоуправства, то примите во внимание следующее: в настоящее время я, по милости богов, чувствую себя гораздо более уверенным и сме­лым, чем тогда, и больше пью вина и все же никого не бью, так как сейчас я вижу, что кругом вас все тихо и спокойно. (20) Разве вы не знаете, что когда поднимается буря и бушуют волны, начальник гребцов56 за малейшее движение гневается на находящихся на носу корабля, а кормчий на находящихся на корме? (21) Ведь в такой обстановке малейшая погрешность может все погубить, и вы сами подтвердили правильность моих действий, так как вы тогда стояли кругом, держа в руках мечи, а не камешки для голосования57, и могли заступиться за тех, кого я бил, если бы нашли это нужным. Но, клянусь Зевсом, вы не вступились за них, но также и не помогли мне бить ослушников. (22) И тем самым вы поддержали дурных людей из вашей среды в их своеволии.

Если вы обратите на это внимание, то, несомненно, убе­дитесь в том, что одни и те же люди были тогда самыми трус­ливыми, а сейчас являются самыми дерзкими. (23) Кулачный боец, фессалиец Боиск, тогда сражался так, словно он по болезни не может нести щита, а сейчас, как я слышу, он ограбил мно­гих котиоритов58. (24) С вашей стороны было бы благоразумно сделать с ним обратное тому, что делают с собаками: серди­тых собак днем привязывают, а на ночь отпускают, а его сле­дует привязать на ночь, а днем отпускать.

(25) Однако меня удивляет, – сказал Ксенофонт, – что когда кто-нибудь из вас мной недоволен, он помнит об этом и не молчит. А если я помог кому-нибудь во время холода или добыл что-нибудь для больного и нуждающегося, то об этом никто не помнит, равно как и о моих похвалах за хоро­ший поступок, или о посильных наградах доблестным вои­нам, – об этих вещах вы не помните. А ведь лучше, справед­ливее, достойнее и приятнее помнить добро, а не зло».

Тогда все встали и стали делиться воспоминаниями, и в результате все кончилось благополучно.