VI. Письмо митридата

Царь Митридат шлет привет царю Аршаку²⁹.

69. (1) Все те, кого в счастливые для них времена просят принять участие в войне, должны подумать, будет ли им тогда дозволено сохранить мирные отношения, затем – достаточно ли справед­ливо, безопасно, достославно или же бесчестно то, что у них ис­прашивают. (2) Что касается тебя, то если бы тебе было дозво­лено наслаждаться постоянным миром, если бы злейший враг не был вблизи твоих границ и если бы разгром римлян не должен был принести тебе необычайную славу, то я не осмелился бы просить тебя о союзе и понапрасну надеялся бы связать свои не­счастья с твоими счастливыми обстоятельствами. (3) Но то, что тебя, по-видимому, может остановить, – гнев на Тиграна³⁰, вы­званный последней войной³¹, и мое затруднительное положение, если ты захочешь здраво оценить его, побудит тебя более всего. (4) Ибо Тигран, находящийся в опасном положении, на союз со­гласится на условиях, каких ты пожелаешь; мне же судьба, мно­гое отняв у меня, даровала опыт, позволяющий давать хорошие советы, и я, не будучи особенно силен, служу для тебя примером, благодаря которому ты (для людей процветающих это жела­тельно) можешь разумнее вести свои дела.

(6) Ведь у римлян есть лишь одно, и притом давнее, основа­ние для войн со всеми племенами, народами, царями – глубоко укоренившееся в них желание владычества и богатств <…>

(10) Стоит ли мне говорить о себе? Хотя царства и тетрархии со всех сторон отделяли меня от их державы, все же, так как я, по слухам, богат и не намерен быть рабом, они с помощью Ни­комеда начали войну против меня³², прекрасно понявшего их преступный замысел и наперед предсказавшего критянам, единст­венному свободному народу в те времена, и царю Птолемею³³ то, что впоследствии и произошло. (11) И вот я в отмщение за обиды вытеснил Никомеда из Вифинии и возвратил себе Азию, эту военную добычу, взятую у царя Антиоха³⁴, и избавил Грецию от тяжкого рабства. (12) Моим первоначальным успехам поме­шал Архелай, последний из рабов, предав мое войско³⁵, и те, кого от войны удержала трусость, вернее, ложный расчет на то, что они будут в безопасности благодаря моим стараниям, несут за это жесточайшую кару; это Птолемей, за деньги изо дня в день добивающийся отсрочки войны; это критяне, однажды уже подвергшиеся нападению³⁶; для них война окончится, только когда их истребят.

(13) Я, со своей стороны, понимая, что междоусобицы в Ри­ме³⁷ принесли мне перемирие, но не мир, несмотря на отказ Ти­грана, поздно признавшего справедливость моих слов, в то время как ты был далеко, а все остальные – покорны, все же возобно­вил военные действия³⁸ и на суше под Халкедоном разбил рим­ского полководца Марка Котту, а на море захватил его велико­лепный флот. (14) Во время затянувшейся осады Кизика, где я находился с многочисленным войском, мне не хватило припа­сов, причем никто из окружающих не приходил мне на помощь; в то же время подвозу по морю мешала зима. В этих обстоятель­ствах, а не под давлением врагов я, попытавшись возвратиться в царство своих отцов, при кораблекрушениях под Парием и под Гераклеей потерял вместе с флотом своих лучших солдат. (15) Затем, после того как я под Кабирой привел в порядок свое войско и между мной и Лукуллом произошли с перемен­ным успехом сражения, нас обоих снова постиг голод. Лукуллу оказывало помощь царство Ариобарзана³⁹, не пострадавшее от войны; я же, так как все ближайшие области были опустошены, отступил в Армению, а римляне не следовали за мной, но были верны своему обыкновению разорять все царства до основания; так как они ввиду недостатка места не дали многочисленным во­енным силам Тиграна вступить в бой, то они и выдают его опро­метчивость за свою победу.

(16) Теперь, пожалуйста, и рассуди, что будет в случае на­шего поражения: станешь ли ты сильнее, чтобы оказать сопро­тивление, или же, по-твоему, война окончится? Я, правда, знаю, что у тебя большие силы в виде людей, оружия и золота, по­этому я и стараюсь заключить с тобой союз, а римляне – тебя ограбить. Но мое намерение, раз царство Тиграна не затронуто войной, а мои солдаты искушены в военном деле, – закончить войну вдали от твоей страны, малыми твоими стараниями, при нашем личном участии⁴⁰; но в этой войне мы не можем ни побе­дить, ни быть побеждены без опасности для тебя. (17) Или ты не знаешь, что римляне, после того как Океан преградил им даль­нейшее продвижение на запад, обратили оружие в нашу сторону и что с начала их существования все, что у них есть, ими похи­щено – дом, жены, земли, власть, что они, некогда сброд без ро­дины, без родителей, были созданы на погибель всему миру? Ведь им ни человеческие, ни божеские законы не запрещают ни предавать, ни истреблять союзников, друзей, людей, живущих вдали и вблизи, ни считать враждебным все, ими не порабощен­ное, а более всего – царства. (18) Ибо если немногие народы желают свободы, то большинство – законных властителей. Нас же они заподозрили в том, что мы их соперники, а со временем станем мстителями. (19) А ты, владеющий Селевкией, величай­шим из городов, и Персидским царством с его знаменитыми бо­гатствами? Чего ждешь ты от римлян, если не коварства ныне и не войны в будущем? (20) Они держат наготове оружие против всех. Больше всего ожесточены они против тех, победа над кем сулит им огромную военную добычу; дерзая, обманывая и пере­ходя от одной войны к другой, они и стали великими. (21) При таком образе действий они все уничтожат или падут. Это вполне возможно, если ты, идя через Месопотамию, а мы – через Армению, окружим войско, не имеющее ни припасов, ни вспомо­гательных сил и доныне невредимое по милости Фортуны, точ­нее, из-за наших промахов. (22) Ты же стяжаешь славу тем, что, выступив на помощь великим царям, истребишь разбойников, грабящих народы. (23) Настоятельно советую тебе так и посту­пить, а не предпочесть ценой нашей гибели отдалять свою, вме­сто того чтобы благодаря союзу с нами стать победителем.