Глава 8. ПозднЯя римскаЯ империЯ. Доминат (кон. III–V вв. Н. Э.)

Варвары глазами римлян

Веллей Патеркул. Римляне и германцы

Веллей Патеркул (о нем см. выше) сообщает об одном из первых столкновений римлян с германцами еще в период ранней империи, в частности, о страшном поражении, которое нанесли варвары легионам в Тевтобургском лесу (9 г. н. э.). Печатается по изд.: Малые римские историки. М., 1996. С. 71–73, 88–90. Перев. с лат. А. Немировского, М. Дашковой.

II. <…> 117. Едва Цезарь¹ положил конец Паннонской и Далматской войнам², как менее чем через пять дней после завершения столь великого предприятия из Германии прилетело горестное известие о гибели Вара и уничтожении трех легионов, стольких же конных ал и шести когорт. Но Фортуна была исключительно милостива к нам хотя бы в том, что к этому был непричастен Тиберий...³ Надлежит задержаться на причине поражения и личности Вара.

(2) Квинтилий Вар, происходивший из семьи скорей известной, чем знатной, был от природы человеком мягким, спокойного нрава, неповоротливым телом и духом, пригодным скорее к лагерному досугу, чем к превратностям войны. О том, что он не пренебрегал деньгами, показала Сирия, во главе которой он стоял как правитель: бедным он вступил в богатую страну, а вернулся богатым, оставив ее бедной. (3) Будучи поставлен во главе войска, которое находилось в Германии, он воображал, что ее обитателей, не имеющих ничего человеческого кроме голоса и тела, которых не мог укротить меч, сможет умиротворить правосудие. (4) С этими намерениями он вошел в глубь Германии и протянул летнюю кампанию, словно бы находясь среди людей, радующихся сладости мира, и разбирая по порядку дела с судейского возвышения.

118. Что касается германцев (кто этого не испытал, едва ли поверит), то, несмотря на чрезвычайную дикость, они необыкновенно хитры – это прирожденный народ лжецов. Они придумывали один за другим вымышленные поводы для тяжбы: то втягивали друг друга в ссоры, то благодарили за то, что римское правосудие кладет им конец, и за то, что их дикость смягчается новизной неведомого им порядка, и за то, что ссоры, обычно завершавшиеся войной, прекращаются законом. Всем этим они привели Квинтилия в состояние такой беззаботности, что ему казалось, будто он в должности городского претора творит суд на форуме, а не командует войском в центре германских пределов.

(2) Вялостью нашего полководца как поводом для преступления воспользовался тогда Арминий, сын вождя этого племени Сигимера, юноша знатный, в бою отважный, с живым умом, с неварварскими способностями, с лицом и глазами, отражавшими отблеск его души; будучи усердным участником наших прежних походов, он по праву заслужил римское гражданство и был введен во всадническое сословие. Он весьма здраво рассудил, что никто не может быть застигнут врасплох быстрее, чем тот, кто ничего не опасается, и что чувство безопасности – самая частая причина несчастья. (3) Итак, он сделал своими соучастниками сначала немногих, а вслед за тем – большинство: он говорил, он убеждал, что римлян можно победить, и, связав планы с действиями, назначил время выступления. (4) Вару это становится известным благодаря Сегесту, верному и влиятельному человеку этого племени. Он также требовал [чтобы заговорщики были закованы, но уже возобладал] рок над замыслами и притупил [у Вара] всю остроту ума. Ведь дело обстоит так: обычно если божество задумает изменить чью-то судьбу, то сокрушает и его замыслы и (что печальнее всего) случившееся кажется заслуженным, а несчастье превращается в вину. Итак, Вар отказывается поверить в заговор, как он сказал, в надежде, что расположение к нему германцев соответствует его заслугам по отношению к ним. После первого предупреждения недолго оставалось ждать второго.

119. Об обстоятельствах столь страшного бедствия, тяжелее которого римляне не испытывали в столкновениях с внешним миром после разгрома Красса в Парфии⁴, мы, как это делали и другие, попытаемся, не вдаваясь в детали, рассказать в надлежащем сочинении. Здесь же нам придется его оплакать. (2) Армия, прославленная своей доблестью, первая из римских армий по дисциплине и опытности в военном деле, попала в окружение из-за вялости своего полководца, вероломства врага и несправедливости фортуны. Воины даже не имели возможности сражаться и беспрепятственно производить вылазки, как они того хотели. Некоторые из них даже жестоко поплатились за то, что вели себя как подобает римлянам по духу и оружию; запертые лесами и болотами, попавшие в западню, они были полностью перебиты теми недругами, которых прежде убивали, как скот, так что их жизнь и смерть зависели от гнева или от милости римлян. (3) У военачальника хватило духа более для того, чтобы умереть, чем для того, чтобы сражаться: ведь он пронзил себя по примеру отца и деда. (4) Что касается двух префектов лагерей, то насколько славным был пример Л. Эггия, настолько же позорным – Цейония: когда была потеряна большая часть войска, он решил сдаться, предпочитая кончить жизнь во время казни, чем в бою. Что же касается Нумония Валы⁵, легата Вара, человека во всем остальном уравновешенного и честного, то он подал ужасный пример: оставив пехоту, лишенную поддержки конницы, вместе с другим бежал к Рену⁶. Судьба отомстила ему за это: он не пережил покинутых, но был убит как беглец.

(5) Полусожженное тело Вара было в ярости растерзано врагами. Его отрубленная голова, посланная Марободу и переправленная им Цезарю, была, однако, почетно погребена в родовом склепе.

120. При этих новостях Цезарь⁷ мчится к своему отцу: постоянный защитник Римской империи берется за привычное ему дело. Посланный в Германию, он укрепляет Галлии, размещает войска, усиливает опорные пункты и, оценивая себя в соответствии со своим величием, а не с самоуверенностью врагов, угрожавших Италии новым нашествием кимвров и тевтонов⁸, переправляется с войском на другой берег Рена⁹. (2) Он непосредственно ведет войну, тогда как отец и отечество довольствовались тем, что ее отражали, проникает все глубже, строит дороги, опустошает поля, сжигает дома, сметает все на своем пути и с величайшей славой возвращается в зимние лагеря с войском, не потеряв никого из тех, кого переправил через реку <…>