Вопросы для контроля

1. Что понимается под балансоведением?

2. Почему именно в немецкой школе вопросы балансоведения ока­зались в центре теории бухгалтерского учета?

3. Почему Шмаленбах критиковал теорию статического баланса?

4. Почему теорию Ле Кутра называют тотальным балансом?

5. Что понимал Шмаленбах под динамикой в отчетности?

6. Должна ли бухгалтерская отчетность быть понятной неподготов­ленному пользователю или ее чтение — удел специалистов?

7. Как оценка активов влияет на величину финансовых результатов?

8. Почему теорию органического баланса Шмидта подозревают в дуалистичности? Справедливо ли это?

9. Почему теория Шмидта, не нашедшая применения в нашей стране, весьма популярна на Западе?

10. В чем основное различие юридической и экономической теории учета во Франции?

11. Что позволило П. Гарнье назвать бухгалтерию алгеброй права?

12.Возможно ли создание бухгалтерского права по аналогии с пра­вом гражданским?

13.Как вы понимаете утверждение Пангло: бухгалтерский учет — зеркало капитала?

14Почему Дюмарше считал свою теорию позитивной? Как вы по­нимаете позитивизм в учете? Насколько он современен?

15.Приведите примеры потенциальных оценок в современном рус­ском учете.

16.Почему развитие теории учета в Америке начиналось позже, чем в Европе?

17.Объясните происхождение названий двух главных школ учета в США: персоналисты и институалисты.

18.Почему учение Свинея называют стабилизированной бухгалте­рией?

19.Какие последствия для учета имеют различия в балансовых фор­ мулах? Какие из них применяются в русском учете?

20.Почему бухгалтерская отчетность обычно допускает разные оценки, а не основана последовательно только на себестоимости или продажных ценах?

21.В чем состоит различие нормативных и профессиональных актов в бухгалтерском учете?

22.Сопоставимы ли понятия прибыли в эпоху Луки Пачоли и в на­ши дни?

23.Насколько обоснована трактовка управленческого учета как час­ти бухгалтерского?

24.Возможно ли сочетание на одном предприятии таких методов калькулирования, как стандарт-костс, директ-костинг, центры ответственности и ABC?

25.Есть ли в России этический кодекс бухгалтеров и какова его роль в жизни бухгалтерского сообщества?

Лекция 9. Бухгалтерский учет в СССР

План

1. Учет в эпоху военного коммунизма (1917-1921 гг.)

2. НЭП и реставрация традиционной системы бухгалтерского учета (1921 – 1929 гг.)

3. Учет при социализме (1930 – 1990 гг.)

1. Учет в эпоху военного коммунизма (1917-1921 гг.)

Последствия Октябрьской революции привели к ликвидации де­нежного обращения, замене торговли распределением, уничто­жили кредит, а обобществление производительных сил потребо­вало невиданной централизации управления народным хозяй­ством страны. Все это не могло не затронуть бухгалтерский учет.

Уже 5 декабря 1917 г. были изданы: Постановление СНК «Об образовании и составе коллегии Комиссариата государственного контроля» и Декрет «О правах народного комиссара по Государ­ственному контролю в Совете Народных Комиссаров». В составе комиссариата была создана Центральная государственная бух­галтерия, на которую были возложены фантастические обязан­ности: «Суммарный учет всех денежных средств и материального имущества; составление годовых бухгалтерских отчетов о доходах и расходах республики; статистика народного хозяйства и пр. Центральная бухгалтерия должна была составлять к концу отчет­ного периода генеральный баланс и отчет для представления на утверждение Всероссийского съезда Советов рабоче-крестьянс­ких и солдатских депутатов» [Цит.: Маздоров, с. 53]. Конечно, из этого ничего не получилось. И пришлось принимать более реа­листичные, как тогда казалось, правила. 13 июля 1918 г. ЦИК РСФСР издал Основные положения учета имущества (Известия ЦИК, № 146, 13 июля 1918 г.). Учет возлагался на отчетный отдел Государственного контроля, который должен был вести Главную книгу, содержащую всего три активных счета: «Недвижимость», «Материалы», «Инвентарь». Работа началась с повсеместной ин­вентаризации, описи составлялись в трех экземплярах, один слу­жил основанием для учета на предприятии, второй отправлялся в губернское управление, третий — прямо в центр (Москву).

Положение было написано замечательным русским бухгалте­ром А.М. Галаганом, только что вернувшимся из Италии, где он учился у одного из самых великих бухгалтеров XX в. Фабио Бесты. Галаган написал все, что ему говорили «товарищи», но, сос­лавшись на итальянский закон от 17 февраля 1884 г., ввел от себя требование денежной оценки всех видов имущества, которая должна выполняться по рыночным ценам на момент инвентари­зации, если же комиссия не могла найти таковых, то по себесто­имости. Таким образом, ему удалось официально ввести денеж­ный измеритель и оценку по рыночной стоимости (при отсут­ствии рынка). Это сыграло большую роль в подготовке и приня­тии 27 июля 1918 г. Постановления СНК РСФСР о торговых кни­гах, ведение которых вменялось частным торговым и торгово-промышленным предприятиям. В сущности, это было традици­онное положение, которое мало чем отличалось от подобных нормативных документов, принятых в условиях рыночной эко­номики, но в тот момент политическая ориентация на переход к коммунизму не была поколеблена.

В языке революции всегда преобладает возвышенный стиль. В то время распространенным было слово «чрезвычайный»: чрез­вычайные меры, чрезвычайные комиссии, чрезвычайный учет. Последний был создан в теории и апробирован на практике в Петрограде П. Амосовым и А. Савичем. То, что они сделали, можно было бы, используя современную терминологию, назвать централизованной бухгалтерией, учитывающей все движение материалов в пределах Петрограда. Это и был чрезучет (чрезвы­чайный учет). Каждый главный бухгалтер должен был один раз в неделю сдавать документы о движении материалов в чрезучет. Теоретически у чрезвычайного учета был один недостаток — он не позволял выполнять обобщений, необходимых для экономичес­кого анализа, как на микро-, так и макроуровне. Считалось, что деньги для этой цели использовать нельзя не только потому, что в стране свирепствовала невиданная инфляция, но и потому, что при коммунизме денег вообще не должно быть.

Поскольку деньги стремительно исчезали из экономики, воз­никла проблема всеобщего учетного измерителя. Проблема была серьезной, и между экономистами и бухгалтерами возникли раз­ногласия. Первые полагали, что деньги в результате построения коммунизма и инфляции больше для учета не нужны. И поэтому экономисты предлагали новые, по их мнению, более совершен­ные измерители, в качестве которых выступали трудовые, энерге­тические и предметные.

Самыми влиятельными были сторонники трудового измери­теля. Они считали целесообразным вести учет материальных цен­ностей в трудочасах. В этом не было ничего нового. Такие едини­цы (трудочас, трудодень) пропагандировали Оуэн, Прудон и Родбертус, а Маркс и Энгельс подвергли критике их идеи. В эпоху коммунизма сторонники такого измерителя разделились на две группы: теоретиков (С.Г. Струмилин, Е.С. Варга и др.), исходив­ших в своих построениях из теоретических положений марксист­кой политической экономии, и практиков (З.С. Каценеленбаум, К.Ф. Шмелев), считавших, что трудовой измеритель (у.е. — услов­ная единица) при падающей валюте — единственно возможное средство для обобщающих расчетов. В группе теоретиков видное место принадлежало Струмилину, давшему наиболее стройную, и поэтому наиболее абсурдную, систему учета и планирования хо­зяйства с помощью трудового измерителя. Струмилин полагал, что каждый трудящийся по месту работы должен получить книж­ку, в которой ему будет записано отработанное число трудовых единиц (тредов). В магазинах при отпуске продуктов в книжке будет отмечено, на сколько тредов продуктов получил трудящий­ся. Получать продукты и услуги по этой книжке можно до тех пор, пока не будет исчерпан кредит. Такие взгляды широко про­пагандировались. Так, в январе 1920 г. на III съезде Советов на­родного хозяйства предлагалось установление «твердой счетной единицы в хозяйстве и бюджете страны, взяв за основание изме­рения единицу труда» [Богомазов, с. 8]. Перед адептами нового учета возникла необходимость сведения конкретного труда к абстрактному. Для этого предлагали составление специальных каталогов с коэффициентами редукции, полагая, что все может быть оценено в трудовых единицах. Например, в театре за едини­цу труда актеров принимаются зрители. Если это пролетарии или красноармейцы, то за каждого такого зрителя труппа получала две единицы, а если зритель — обыватель, мелкий буржуй, то только одну единицу.

Среди сторонников энергетического измерителя необходимо отметить М.Н. Смит и С.А. Клепикова, которые полагали, что в основу единого измерителя должна быть положена затрата услов­ной приведенной единицы энергии («эрг»), а среди представите­лей предметного - А. В. Чаянова, считавшего, что должна быть применена условная единица, отражающая величину воплощен­ного в предмете количества сырья и орудий производства.

Другую группу составляли приверженцы натурального изме­рителя (П. Амосов, А. Савич, А. Измайлов). Признавая денеж­ный измеритель негодным, они не обольщались надеждами най­ти замену, а поэтому рассматривали бухгалтерию только как ма­териальный натуральный учет. Затем возникла борьба ведомств, для предотвращения которой многие стали требовать натураль­ного учета. Теоретические концепции и практика учета получили отражения в разработанных НК РКИ Основных положениях по государственному счетоводчеству и отчетности, утвержденных СНК РСФСР и изданных 14 сентября 1920 г.

Бухгалтеры-реалисты, в большинстве своем практики, были не склонны вступать в теоретические споры и вели учет по ста­ринке в денежном измерителе. Не мудрствуя лукаво, они просто перерабатывали и приспосабливали инструкции и положения, применявшиеся до революции в наиболее развитых в экономи­ческом отношении предприятиях, к новым условиям. В результа­те инструкции значительно упрощались, так как отпадали мно­гие хозяйственные функции.

Так путем трансформации старого в новое формировался со­ветский учет.