Политпросветработа и массы

Революционная активность масс и ее значение. – Споры Маркса с Лассалем – Обслуживание масс политпросветработой. – Задача коммуниста и политпросветчика –"«изучать, пропагандировать, организовывать».

В 90-х годах прошлого столетия в связи с развитием крупной промышленности, ростом фабрик и заводов в широких кругах молодежи горячо стал обсуждаться вопрос, развивается ли в России капитализм или нет. В борьбе с народниками, отрицавшими наличие капитализма в России, принимали участие и такие лица, как Струве и Туган-Барановский, и такие, как Ленин и его товарищи. Потом их дороги разошлись. Струве и Туган-Барановский, признавая наличие капитализма в России, наличие двух борющихся классов – капиталистов и рабочих, – хотя сочувствовали вначале рабочим, хотели улучшения положения рабочего класса, но не поняли революционной роли рабочего класса и потому постепенно скатились в ряды пособников капиталистов.

Ленин же и его товарищи эту революционную роль рабочего класса, роль революционной активности рабочих масс именно и учли и на ней свою работу и строили. И хоть называли себя Струве- и Туган-Барановский «марксистами», но называли себя зря, потому что проглядели они в учении Маркса основное – ориентацию на массы, установку на массы.

Характерен спор между Марксом и Лассалем, имевший место в 60-х годах. Лассаль во всей своей деятельности был горячим защитником интересов рабочего класса. Но он недооценивал роль самодеятельности масс, ее революционную активность. Он ждал помощи рабочим от прусского государства, надеялся его разагитировать – убедить оказать помощь рабочим. Лассаль был против рабочих организаций, против профсоюзов. Маркс же понимал, что прусское государство, представляющее интересы помещиков – прусских юнкеров – и капиталистов, никогда никакой серьезной помощи рабочим оказать не может. И Маркс писал Энгельсу в феврале 1865 г.: «Нет никакого сомнения, что разочарование в злосчастном заблуждении Лассаля относительно социалистического вмешательства прусского правительства непременно наступит. Логика вещей сделает свое. Но честь рабочей партии требует, чтобы она отказалась от таких иллюзий еще до того, как их призрачность будет обнаружена на опыте. Рабочий класс либо революционен, либо он ничто»⁷⁹. И позже, в октябре 1868 г., Маркс в письме к Швейцеру отмечает, что Лассаль сделал громадную ошибку, поставив в центр своей агитации государственную помощь, а не самопомощь рабочих, не их революционную активность, организацию⁸⁰.

Через все статьи и речи Владимира Ильича красной нитью проходит его постоянная ориентация на массу, его умение прислушиваться к голосу массы. О революционной активности масс пишет Владимир Ильич в 1902 г. в своей книжке «Что делать?», сыгравшей такую большую роль в строительстве нашей партии; о том же он говорит пятнадцать лет спустя, в 1917 г., когда революция победила.

«По нашему представлению государство сильно сознательностью масс, – писал тогда Владимир Ильич. – Оно сильно тогда, когда массы все знают, обо всем могут судить и идут на все сознательно»⁸¹. И через несколько дней повторяет: «Живое творчество масс – вот основной фактор новой общественности. ...Социализм живой, творческий, есть создание самих народных масс»⁸².

«...Нужно, чтобы все, что проснулось в народе и способно к творчеству, вливалось в наши организации, которые имеются и будут строиться в дальнейшем трудящимися массами»⁸³.

Владимир Ильич звал массы верить в свои силы: «...ум десятков миллионов творцов создает нечто неизмеримо более высокое, чем самое великое и гениальное предвидение»⁸⁴. И отсюда вытекал призыв: «Поближе к жизни. Побольше внимания к тому, как рабочая и крестьянская масса на деле строит нечто новое в своей будничной работе. Побольше проверки того, насколько коммунистично это новое»⁸⁵.

Пять лет спустя, в 1922 г., выступая последний раз на партийном (XI) съезде, Владимир Ильич опять подчеркивал роль масс: «Сомкнуться с крестьянской массой, с рядовым трудовым крестьянством, и начать двигаться вперед неизмеримо, бесконечно медленнее, чем мы мечтали, но зато так, что действительно будет двигаться вся масса с нами»⁸⁶.

«Весь гвоздь в том, – повторил Владимир Ильич опять ту же мысль в своем заключительном слове перед закрытием съезда, – чтобы двигаться теперь вперед несравненно более широкой и мощной массой, не иначе как вместе с крестьянством, доказывая ему делом, практикой, опытом, что мы учимся и научимся ему помогать, его вести вперед»⁸⁷.

«В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает»⁸⁸, – говорил Владимир Ильич на том же съезде.

Какие же выводы должны сделать мы, политпросветчики, из всего вышесказанного? Прежде всего мы должны осознать, что политпросветработа должна быть направлена на обслуживание масс, на помощь революционной активности масс.

И на практике мы видим, какие результаты дает политпросветработа, когда она опирается на массы. В 1917 г. в Питере по районам широко втягивались в работу сами рабочие массы. Эта работа сразу же дала большие результаты: рабочие сами вели учет безграмотных по фабрикам, везде устраивались школы взрослых, библиотеки, клубы силами самих же рабочих. Этот период наложил печать на работу Питера. Мы видели, какой широкий размах получила там позже шефская работа, и именно благодаря тому, что за дело там взялись вплотную рабочие массы. В 1918 г. получили широкое развитие так называемые советы народного образования. В программе партии, в разделе, касающемся народного просвещения (пункт 12-й), где говорится об основах школьного и просветительного дела, сказано, что одной из таких основ является «привлечение трудящегося населения к активному участию в деле просвещения (развитие «советов народного образования», мобилизация грамотных и т. д.)»⁸⁹. Гражданская война не дала развиться советам народного образования, а по окончании ее влившиеся в политпросветы военные работники наложили печать на всю работу политпросветов. На фронтах, вполне естественно, царили методы агитации; не до того было, чтобы вести длительную повседневную работу с населением. По существу дела, во время гражданской войны шла агитация населения, а не длительная работа с ним. Агитационные методы надолго заслонили собой менее эффектную, но более глубокую работу по организации помощи революционной активности населения в деле политпросветработы. Эта активность все время била ключом. В Главполитпросвет все время обращались и рабочие и крестьяне за помощью в работе.

Последнее время активность масс еще больше повысилась. Мы присутствуем, например, при чрезвычайно быстром росте красных уголков, «мягких» изб-читален, при росте обществ «Долой неграмотность» (ОДН), Друзей радио, Друзей советского кино и пр. Задача, выдвинутая программой ВКП(б), – «всесторонняя государственная помощь самообразованию и саморазвитию рабочих и крестьян (создание сети учреждений внешкольного образования: библиотек, школ для взрослых, народных домов и университетов, курсов, лекций, кинематографов, студий и т. п.)»⁹⁰ – должна быть выполнена возможно лучше. В данном случае мы будем говорить не о материальной стороне дела, а о содержании работы.

Как подойти к этому вопросу?

«...Теоретическая и практическая работа сливаются вместе, в одну работу, которую так метко охарактеризовал ветеран германской социал-демократии Либкнехт словами: Studieren, Propagandieren, Organisieren»⁹¹, – писал в 1894 г. Ленин в своих «Друзьях народа».

И партия шла по этому пути – она изучала. Изучала теорию марксизма, изучала конкретные условия, в которых живут и борются за лучшее будущее массы, изучала сами эти массы. Партия пропагандировала среди масс идеи коммунизма. Партия помогала массам организовываться.

Для того чтобы политпросветработа могла широко развернуться, необходимо и тут идти тем же путем. Необходимо изучать обслуживаемые массы, их интересы, запросы, вытекающие из условий их жизни и труда; необходимо изучать теорию и практику коммунизма. Необходимо, далее, ясно отдавать себе отчет в том, что именно, какие идеи надо в данном месте и в данный момент пропагандировать, – отдавать себе отчет в содержании пропаганды; но важны и способы, методы пропаганды. Наконец, необходимо обдумать, как наилучшим образом в данных условиях организовать политпросветработу, влить в определенное русло самопомощь масс в деле поднятия своей культуры, в деле творчества новых форм этой культуры.

Вывод. Работа политпросветов должна быть в первую голову направлена на изучение масс и их запросов, на правильную постановку пропаганды в массах идей коммунизма, на организацию инициативы и активности масс в деле их культурного подъема.

ЛЕКЦИЯ 3 ИЗУЧЕНИЕ МАСС

Необходимость изучения масс. – Необходимость изучения в этом отношении опыта революционного движения. Реформа 1861 г. «Хождение в народ». Изучение сельского хозяйства народниками в Батищеве у Энгельгардта. Методы Энгельгардта и народников и метод Тейлора. Беллетристы-народники. – Марксистский подход. Работа группы Ленина в 90-х годах в Питере. Экономическая агитация. Политическая агитация. – Изменение в благоприятную сторону условий изучения масс при Советской власти. – Подход к современному изучению массового читателя, слушателя, зрителя.

Чтобы наилучшим образом обслуживать запросы массы, давать ей то, что ей в данную минуту нужнее всего, давать наиболее целесообразными методами,' пробуждая ее самодеятельность, организуя ее, – для этого надо хорошо эту массу знать, знать уровень ее развития, запас имеющихся у нее знаний, взгляды ее на жизнь, условия ее труда и жизни, ее быт, всю ее жизненную обстановку, ее желания, стремления, социальные навыки. Без такого знания нельзя и думать правильно ставить политпросветработу. Надо обслуживаемую массу знать, а для этого надо ее изучать.

Как же надо это делать?

Ответ на этот вопрос дает нам опыт нашего революционного движения.

Реформа 1861 г. обманула надежды крестьян. Крепостная зависимость была, правда, отменена, но экономическая зависимость крестьян от помещика создала для них крайне тяжелые условия существования. Землю крестьяне получили, но в ряде мест в меньшем количестве, чем то, каким они пользовались при крепостном праве, и притом получили не даром, а должны были платить за нее в течение ряда лет выкупные платежи. Это обрекало крестьян на безысходную нужду, из которой они никак не могли выбиться.

Такой характер реформы привел к возникновению революционного движения. Из Западной Европы дошло до нас учение социализма, дошли вести о Парижской Коммуне. Учение социализма открывало глаза на окружающую жизнь. Революционерам того времени казалось, что стоит только рассказать «народу» (рабочих тогда было еще очень мало, крупная промышленность развита была очень слабо, так что под словом «народ» понималось тогда главным образом крестьянство) правду, рассказать ему о социализме – и восстанет народ и заведет социализм.

Однако с первых же шагов выяснилось, что «рассказать народу правду» не так-то просто, что «народ» – это таинственный незнакомец. По крайней мере, он был таинственным незнакомцем для большинства тогдашних революционеров – выходцев из рядов интеллигенции. У Тургенева, в его романе «Новь», описывается, как недоверчиво отнесся народ к провозвестникам новых порядков. Тогда началось так называемое «хождение в народ». Оно выражалось в том, что революционеры шли либо работать на фабрику в качестве рабочих – становились к станку, либо селились в деревне – поступали в волостные писаря, шли в лесорубы, организовывали артели, в которых работали в качестве простых рабочих. В Тверской губернии например, в Тверском уезде, Городенской волости, по сию пору сохранилась комната, где пятьдесят лет тому назад жила Софья Перовская, работавшая в сыроваренной артели работницей.

Опыт показал, что лучше всего изучаешь массу, когда живешь бок о бок с ней, работаешь в одинаковых с ней условиях. Кроме того, крестьяне признавали авторитет лишь тех, кто умел хорошо работать. Поэтому целый ряд революционеров, прежде чем идти в народ, учился либо шить сапоги, либо другому какому мастерству, нужному в деревне, либо сельскому хозяйству.

Очень многие ездили учиться работать в Смоленскую губернию – в село Батищево, имение Энгельгардта. Энгельгардт был помещиком, но не помещиком-белоручкой, а прекрасно знающим агрономом-химиком, умевшим рационально ставить хозяйство. Он хорошо изучил крестьянскую жизнь, условия крестьянского хозяйства, быт деревни. Он вел самую простую жизнь, и с соседними крестьянами у него сложились хорошие отношения. Он не идеализировал крестьянина, видел жизнь крестьянина, как она есть. Его письма «Из деревни» и сейчас читаются с большим интересом. Крестьяне видели, что Энгельгардт – хороший хозяин, что у него есть чему поучиться. Было чему поучиться у него и интеллигенции.

«Всем известно, – писал Энгельгардт в начале 70-х годов, – в каком плохом положении находится в настоящее время сельское хозяйство в России. Мы бедны, мы голодаем, наши естественные богатства лежат втуне. Земли у нас много, громадные пространства плодородной земли лежат нетронутыми. Земля богата. Истощится верхний слой, еле тронутый сохой, – паши глубже. Нужны искусственные удобрения – у нас тысячеверстные залежи фосфоритов. Да и во всем так: соль нужна – горы соли, керосин нужен – моря нефти! Мы могли бы засыпать Европу хлебом, запрудить рынки мясом, салом, маслом, сыром. А между тем мы бедны, у нас нет ни денег, ни мяса, не хватает даже хлеба... Причин такого низкого состояния, разумеется, много, но я думаю, что немаловажную причину составляет и то, что у нас образование и умение работать идут врозь. У нас с одной стороны – мужик, умеющий работать, но умственно не развитый, не обладающий знаниями; с другой стороны – интеллигент, развитой, умный, но не умеющий работать и приложить свои знания»⁹². Энгельгардт думал об общинных хозяйствах и считал, что выработка общинных форм требует интеллигентных землевладельцев, умеющих работать. «Поэтому, – писал Энгельгардт, – когда разные лица стали обращаться с просьбой принять их в мое хозяйство, то я решил принимать к себе только в качестве работников, ставить в положение работников, требовать настоящей работы, не допускать никакого баловства. И я строго держался этого, с тех пор, как у меня работают.

Всем желающим поступать ко мне я всегда пишу одно и то же: я нанимаю работниками в мое хозяйство на следующих условиях:

1) обязан подчиняться распоряжениям старосты: работать ту полевую или домашнюю работу, на которую будет поставлен; работать наряду со всеми рабочими и столько же часов; работать, если потребуется, в праздники; ходить в ночное, на сторожу, пасти, если потребуется, скот;

2) помещается со всеми рабочими в избе или сарае. Под помещением понимается место для спанья (лавка). Харчуется в общей застольной. Хлеб ржаной. Харчи мужицкие: щи, борщ, каша, крупник, картофель. В скоромные дни – на свином сале, в постные – на конопляном масле;

3) если не умеет работать, то первый месяц платы не получает, затем получает по три рубля в месяц. Когда выучится работать и будет работать всякую работу наравне с рабочими из крестьян, то получает ту же плату, что и рабочие из крестьян, и т. д...

Взвесьте все это, и если чувствуете в себе достаточно силы воли, чтобы вынести такую жизнь, – милости просим»⁹³.

Приезжали люди самых разнообразных состояний – помещики, мещане, духовного звания, из крестьян, – различного уровня образования, из всяких учебных заведений; собирались с разных сторон: были вятичи, сибиряки, украинцы, поляки, немцы, грузины, евреи. Очень немного было случаев, чтобы поступивший работал плохо, да и тот скоро уезжал.

«Надо, – писал далее Энгельгардт, – чтобы интересы интеллигента не расходились с интересами мужика, чтобы он не крепостил народ, но служил ему, не чуждался его, но жил бы с ним одною жизнью, одною мыслью.

Кажется, мои воззрения просты и ясны. Поэтому поступающего ко мне я заставляю только работать. Учености у каждого довольно, а вот работать научись!»⁹⁴

Интересно сопоставить то, как подходил к обучению земледелию в 70-х годах Энгельгардт, с тем, как подходят теперь в Америке к подготовке инженеров. В журнале «Техника и хозяйство» от 1910 г. приводится мнение известного организатора труда в промышленных предприятиях – Тейлора:

«...Тейлор предлагает каждого студента через год после начала курса отправлять на год на фабрику, где он работал бы, как рабочий среди рабочих, подчиняясь одинаковой с ними дисциплине. Это даст молодым людям представление о тех обязанностях, которые им придется выполнять всю их дальнейшую жизнь, и побудит их лучше использовать последующие три учебных года. «Пребывание на фабрике со строгим режимом воспитывает, кроме того, характер и восполняет, таким образом, существенный пробел учебных заведений. Молодые люди узнают неизбежное однообразие повседневной работы и вырабатывают в себе черты характера, необходимые для того, чтобы без раздражения выполнять неприятные и утомительные вещи; в этом главное воспитательное значение пребывания на фабрике». Также и другое чрезвычайно важное значение вынесут они от пребывания там, а именно знание того, что обычно интеллектуально рабочие нисколько не ниже их, хотя и плохо знают грамматику. Близкое знакомство с рабочим, его способом мыслить и выражать свои мысли, с его предрассудками является в настоящее время главным требованием по отношению ко всякому, кому приходится распоряжаться рабочими. Этому важному искусству может выучиться лишь тот, кто работает с рабочими бок о бок, постоянно с ними бывает и кому они вполне откровенно высказывают свои мысли. «По-моему, нельзя управлять рабочими, если не уметь с первых же десяти слов завоевать их доверие»⁹⁵.

Энгельгардт хотел готовить интеллигентных землевладельцев для общинных хозяйств. Народники шли к нему учиться и работать и изучать крестьянина, батрака. Изучать для того, чтобы поднять его на революцию за социализм. Тридцать пять лет спустя Тейлор, душой и телом преданный капиталистическому строю, но человек с громадным опытом и наблюдательностью, подтвердил своими рассуждениями, что метод, проводившийся Энгельгардтом, как раз наиболее целесообразный: тот, кто хочет влиять на массу, должен научиться работать бок о бок с ней, сближаться с ней на работе.

Народники учились изучать крестьянина, но, подойдя к нему поближе, они увидели, что крестьянин того времени не думал ни о восстании, ни об общинном хозяйстве, что царские чиновники, урядники, попы давят его, не дают ему дышать. И от «хождения в народ» перешли к устрашению чиновников – к террору, к борьбе с произволом, надеясь, что «падет произвол, и восстанет народ...» после того, как герои-одиночки этот произвол уничтожат.

Изучали «народ» и писатели-народники. У Плеханова, основоположника русского марксизма, есть очень интересная статья «Народники-беллетристы» (см. Сочинения Г. В. Плеханова, т. X, изд. 2-е, М. – Л., Госиздат, 1925).«Но ее (народнической литературы) представители, – пишет Плеханов, – всегда будут иметь право сказать, что и они писали недаром, что и они в свое время умели послужить делу русского общественного развития. Они служили ему, изображая быт своего народа. Никакие специальные исследования не могут заменить нарисованной ими картины народной жизни. Произведения наших народников-беллетристов надо изучать так же внимательно, как изучаются статистические исследования о русском народном хозяйстве или сочинения по обычному праву крестьян. Ни один общественный деятель, к какому бы направлению он ни принадлежал, не может сказать, что для него не обязательно такое изучение»⁹⁶. Самым талантливым из народников-беллетристов Плеханов считает Г. И. Успенского. Его разбор произведений Успенского, Каронина, Наумова освещает необыкновенно ярко роль литературы в изучении жизни народной массы и в то же время дает марксистский метод изучения народных масс. Плеханов указывает на необходимость классового подхода в деле изучения интересов, запросов народных масс.

Маркс в своем «Капитале», а Энгельс в «Положении рабочего класса в Англии» дали блестящие примеры такого анализа. Они показали, как у определенного класса – рабочего класса – под влиянием условий труда, известных имущественных отношений, борьбы за свои права складывается определенная психология, определенная оценка всех явлений, определенное мировоззрение. Они на определенном, конкретном примере, примере рабочего класса, показали, что значат слова «бытие определяет сознание». Они показали, как условия труда, быта, борьбы рабочего класса влияют на его интересы, запросы, стремления, влияют на все поведение его членов, воспитывают у них чрезвычайно сильное чувство солидарности, готовности к борьбе за общие интересы.

Когда Ленин и его группа в начале 90-х годов проводили пропаганду среди рабочих Питера, они одновременно изучали рабочую массу. Это было необходимо для того, чтобы найти правильный подход к этой массе.

Как шло это изучение?

Анализ Маркса помог им наметить определенный план наблюдения, приковал их внимание к определенным вопросам (длине рабочего дня, заработной плате, правовому положению и пр.).

При наблюдении план имеет громадное значение. Например, Наполеон на смотрах всегда замечал малейшие недочеты в костюме солдат, которые перед смотром тщательно искали и не находили офицеры. Дело в том, что у Наполеона была определенная система, по которой он осматривал солдата, – эта-то система и давала ему возможность замечать все недочеты. У специалистов также бывает свой план наблюдения. Возьмем пример. Наблюдают растение, скажем, художник и ботаник. У художника своя система наблюдения: его интересует сочетание красок, их яркость, освещение, изящество форм и т. д. Все это входит в план его наблюдений, и он все это замечает гораздо лучше, чем ботаник, в систему наблюдений .которого входит изучение числа тычинок в цветке, внутреннее устройство цветка, расположение листьев, устройство стебля и корня.

И вот план наблюдений масс у народников и у марксистов был совершенно различен.

Народники идеализировали крестьянство, совершенно неверно рисовали его себе. Наблюдая массу, они старались открыть в ней такое мировоззрение, какого у крестьянства не было, такие черты характера, которых на деле у крестьян не было. И потому, даже работая с крестьянином бок о бок, они умудрялись многого не замечать, не видеть жизнь такой, как она есть.

План наблюдений марксистов, наоборот, помогал им изучать жизнь, как она есть, трезво учитывать действительность – и они увидали то. чего не видели народники.

Надо было путем наблюдений установить, чем русский рабочий отличается от рабочего западноевропейского, надо было учесть ту конкретную обстановку, в которой складывался и развивался рабочий класс России.

Марксисты 90-х годов усердно изучали статистические сборники, отчеты инспекторов, различные исследования и т. п. Марксистский подход давал им возможность выбирать из этих сборников, отчетов, исследований все самое важное, самое существенное. Это теоретическое изучение они дополняли личным наблюдением. Как вел, например, Ленин занятия в рабочих кружках? Сначала он излагал рабочим теорию Маркса, объяснял, растолковывал, выяснял ее важность. На это уходила половина времени. Другую половину времени Ленин употреблял на расспросы рабочих о порядках на фабриках, формах оплаты, столкновениях с администрацией и т. д. Рабочие удивлялись, как эти расспросы всегда попадали в самую точку и как после таких бесед у них на многое открывались глаза.

Такие же беседы вели и другие марксисты-революционеры, работавшие тогда вместе с Лениным. На собраниях организации они делились своими впечатлениями. В тот период за Невской заставой Петербурга (теперь это Володарский район) существовала вечерне-воскресная школа. Три отделения этой школы насчитывали свыше тысячи учеников. В этой школе было несколько учительниц-марксисток из ленинской группы, которые также с своей стороны вглядывались пристально в жизнь и быт рабочих.

Все эти наблюдения дали возможность тогдашней ленинской группе нащупать правильные методы подхода к рабочей массе. Группа повела агитацию при помощи листков на почве экономических требований. Выставлялось определенное требование, касавшееся вопроса, больше всего волновавшего рабочих данного завода, например требование о вентиляции, о вежливом обращении, о сокращении рабочего дня. Рабочие сплачивались на почве этих требований, учились совместной борьбе. Позже, когда рабочие уже сплотились на этой борьбе, когда эта борьба поставила рабочих лицом к лицу с полицией, со всем царским режимом, агитация на почве экономической переросла в агитацию на почве требований политических.

Умение правильно наблюдать массы дало партии умение в своей агитации и пропаганде выдвигать именно те вопросы, которые в данный момент особо волновали рабочих и требовали своего разрешения. Надо сказать, что это умение учитывать запросы массы составляло особенность нашего движения и не везде применялось рабочими партиями. Так, живя в Париже, пришлось наблюдать, как во время громадной забастовки почтальонов, которая волновала все население, рабочая социалистическая партия стояла в стороне, считая, что ее дело организовать только борьбу политическую, а экономическая борьба рабочих вовсе не касается партии.

Из всего вышесказанного политпросветчик должен сделать для себя ряд выводов. Прежде всего' он должен отдать себе отчет в том, что для политпросветчика, так же как и для партийца, необходимо самое внимательное изучение массы. Второй вывод – это изучение должно быть основано на марксистском анализе, на марксистском подходе к изучению массы.

Нужно ли современному политпросветчику изучать массы? Некоторым это кажется неважным, так как, по их мнению, вполне достаточно того, что большинство политпросветчиков рабочего и крестьянского происхождения. Такое мнение неправильно.

Конечно, рабочее и крестьянское происхождение – громадный плюс. Мне рассказывала одна рабфаковка: «Приехала к нам в деревню из женотдела молоденькая такая, созвала женщин, стала им говорить о том, что крестьянка должна свои права защищать. А наши-то крестьянки стали между собой говорить: «Шу-шу-шу... это она от нас мужей отбить хочет», – стали расходиться. Потом она стала говорить, что для детей очаги надо устраивать. А наши-то: «Шу-шу-шу... это она от нас ребят забрать хочет, в Красную Армию увезти», – и по одной ушли все. Стоит эта молоденькая из женотдела одна, и слезы у нее на глазах. Я с ребенком у входа стояла. Тоже пошла и все с тех пор стала думать: «Ведь я-то сумела бы нашим крестьянкам все обсказать, меня-то бы слушали, мне бы поверили». И стала я думать: «Надо мне идти учиться».

Другой пример. Была я во 2-м МГУ на заключительном собрании рабочего университета. Там выступал один рабочий – студент 2-го МГУ: «Я сам рабочий, я знаю, как трудно рабочему подойти к науке – я на третий вот год только вплотную подошел; я знаю, в чем трудность, и теперь могу лучше, чем кто другой, помочь рабочему все трудности в его учебе преодолеть».

Это большое завоевание, что у нас много политпросветчиков из рабочей и крестьянской среды. Но надо со всей отчетливостью отметить, что рабочее или крестьянское происхождение не есть еще гарантия того, что человек понимает окружающую его среду. Ему нужно выработать еще в себе это понимание. Для этого ему надо научиться изучению масс с марксистской точки зрения, отдать себе отчет в том, на какие стороны надо обратить сугубое внимание.

В настоящее время произошло громадное изменение в общественных отношениях. В корне изменилось положение рабочего класса, в корне изменилось положение крестьянства. Совершенно иная политическая обстановка. В таких условиях изучение масс имеет особо важное значение. Изучение жизни трудящихся масс стало теперь неизмеримо более благоприятно. Советская власть, втягивая в работу Советов массы, создала чрезвычайно благоприятную почву для высказывания широких масс по целому ряду существенных вопросов. В том же направлении действует и. широкое развитие профессионального движения, широкое развитие общественной жизни.

Масса съездов толкает рабочих и крестьян на высказывание. Развитие прессы, проникновение газеты в самые глухие уголки, приближение прессы к массам имеют громадное значение. Особый отпечаток на нашу прессу кладет развитие селькорства и рабкорства. Не только устно, но и письменно учится рабочая и крестьянская масса выражать себя, свои переживания, чувствования, свои мысли и точки зрения.

Изучение путем наблюдения, обследования имеет громадное значение. В настоящее время обследования превратились в своего рода эпидемию. Нет такой организации, которая не обследовала бы чего-нибудь, не выезжала на места, не вызывала людей с мест. Надо сказать, что эти обследования проводятся часто без определенного плана, без определенной увязки, без ясно поставленной цели, без марксистского подхода к этому делу, часто малоподготовленными к тому лицами, однако все же из этих обследований можно выудить богатый материал.

В области политпросветработы ведется также работа по изучению читателя, зрителя, слушателя.

Мы обладаем громадными возможностями в области издательства. Например, наш Госиздат – самое большое издательство в мире. Оно имеет целью в первую голову обслуживание книгой рабочих и крестьянских масс. Однако именно в этой области делается очень мало. Издаваемая литература меньше всего рассчитана на массы. Естественно поэтому, что политпросветчики подошли вплотную к вопросу о необходимости изучения читателя.

Интересная работа по изучению читательских интересов ведется в ПУРе. Там имеются исключительно благоприятные условия для проведения массовых обследований. Очень важная работа проведена психотехнической лабораторией при Наркомате труда. Совместно с ПУРом там было проведено обследование запаса слов у только что приехавших из деревни красноармейцев. Выяснилось очень много интересного. Само собой понятно, какое значение имеет это обследование для популяризаторов.

Навстречу этим обследованиям запросов, интересов читателя, широты его горизонта, его языка и прочего идет обследование самой книги – того, насколько эта книга понятна, интересна, нужна читателю – рабочему и крестьянину, насколько она научно освещает вопросы. В этом отношении очень интересна работа Тимирязевского института, обследовавшего популярную литературу по биологии и установившего ненаучность большинства популярных книг по биологии. Ведет работу в отношении изучения книги Главполитпросвет, ведет ряд других организаций, ведут отдельные библиотеки.

Надо отметить, однако, что, правильно учитывая необходимость изучения читателя и книги, не все обследователи подходят к этому изучению с марксистской точки зрения, заменяя изучение читателя, принадлежащего к определенной классовой группе, изучением читателя «вообще». К сожалению, нет еще работы, которая выявляла бы отношение к какой-нибудь, хотя бы одной типичной, книжке различных классовых прослоек, например рабочего-металлиста какого-нибудь крупного завода, кустаря – скажем, павловского замочника или кустаря-сапожника, – крестьянина-бедняка, крестьянина-середняка, крестьянина-богатея. Тут важно бы выбрать только книжки потипичнее и организовать такое исследование.

Еще больше наблюдается отсутствие классового подхода в деле изучения зрителя и слушателя. Тут в обычае изучение зрителя «вообще», слушателя «вообще». Например, изучается отношение аудитории к какой-нибудь пьесе. Составляется диаграмма, показывающая, что в таком-то месте аудитория зевала, в таком-то смеялась и т. д. На составление таких диаграмм затрачивается немало времени и сил. Однако вся ценность такой диаграммы пропадает, если изучается аудитория «вообще», а не аудитория определенного классового состава.

В таком «внеклассовом» подходе сказывается влияние старых внешкольников, особенно внешкольников 80-х годов. Тогда было в моде изучение читательских интересов читателей из народа «вообще». В Харьковской воскресной школе Алчевской собраны были такие отзывы читателей из народа и изданы под заглавием «Что читать народу». По тому пути шел вначале Рубакин, исследуя интересы разных «одиночек» из народа. Такой подход естествен был в 80-х годах. Теперь же подход должен быть иной – нужно изучать интересы известных классовых слоев.

Выводы. Изучение масс необходимо для каждого политпросветчика. Оно должно покоиться на марксистском подходе к этому изучению.

Материал для чтения

Энгельгардт А. Н., Из деревни. 12 писем. 1872–1887, изд. 3-е, СПб., изд-во А. С. Суворина, 1897.

Плеханов Г. В., Народники-беллетристы. Соч., т. X, изд. 2-е, М.–Л., Госиздат, 1925, стр. 9–132.