Науку на помощь политико-просветительной работе

В 1872 г. в «Отечественных записках» печатались письма «Из деревни» А. Н. Энгельгардта, вышедшие в 1882 г. отдельной книжкой. В этой книжке деревня давалась, как она была, – без прикрас, без идеализации. В этой книжке описывалась во всей ее конкретности деревенская темнота, косность, мелкособственническая психология крестьянина. Эту книжку внимательно изучал Владимир Ильич. В его «Развитии капитализма в России» много ссылок на письма «Из деревни».

А. Н. Энгельгардт был помещиком Смоленской губернии, в то же время он был агрономом-химиком и пытался рационализировать свое хозяйство.

«Всем известно, – писал он в своих письмах «Из деревни», – в каком плохом положении находится в настоящее время сельское хозяйство в России. Мы бедны, мы голодаем, наши естественные богатства лежат втуне. Земли у нас много, громадные пространства плодородной земли лежат нетронутыми. Земля богата. Истощится верхний слой, еле тронутый сохой, – паши глубже. Нужны искусственные удобрения – у нас тысячеверстные залежи фосфоритов. Да и во всем так: соль нужна – горы соли, керосин нужен – моря нефти! Мы могли бы засыпать Европу хлебом, запрудить рынки мясом, салом, маслом, сыром. А между тем мы бедны, у нас нет ни денег, ни мяса, не хватает даже хлеба... Причин такого низкого состояния, разумеется, много, но я думаю, что немаловажную причину составляет и то, что у нас образование и умение работать идут врозь. У нас с одной стороны – мужик, умеющий работать, но умственно не развитый, не обладающий знаниями; с другой стороны – интеллигент, развитой, умный, но не умеющий работать и приложить свои знания»²¹⁸.

А. Н. Энгельгардт был народником. Он был против угнетения крестьянина, против той кабалы, в которой крестьяне были. Но пути, как высвободить народ из кабалы, он предлагал такие, которые не могли изменить существующего порядка. Он стал брать к себе в работники интеллигентов, ставя их в одинаковое положение с батраками. Это давало им много в отношении изучения крестьянской жизни, и потому на летние работы нанималось к Энгельгардту очень много студентов, революционно настроенной молодежи, но «опрощение» каких-нибудь десятков, даже сотен молодых людей, само собой, никакого выхода из положения не давало. При власти царской, при власти помещиков и капиталистов разрыв между образованием и трудом нельзя было изжить.

И потому письма «Из деревни» охотно переиздавались издательством Суворина, а статья Ленина «О чем думают наши министры?», где он говорит не об «опрошении» интеллигенции, а о вооружении народа знанием, написанная им в 1895 г. для нелегальной газеты, была захвачена жандармами и увидела свет лишь после смерти Ленина – в 1924 г. Кончалась статья словами: «Рабочие! Вы видите, как смертельно боятся наши министры соединения знания с рабочим людом! Покажите же всем, что никакая сила не сможет отнять у рабочих сознания! Без знания рабочие – беззащитны, сознанием они – сила!»²¹⁹

На этом примере ярко видно, как Ленин умел брать отовсюду, даже у противников (в том числе и у народников»), верные мысли, но ставить их в совершенно иную перспективу – перспективу борьбы рабочего класса, перспективу диалектического развития. Современной молодежи надо особенно учиться методам переработки Лениным старого наследства, его умению брать из старого наследия то, что надо.

В 1920 г., выступая на III съезде комсомола, Ленин говорил: «...на место старой учебы, старой зубрежки, старой муштры мы должны поставить уменье взять себе всю сумму человеческих знаний, и взять так, чтобы коммунизм не был бы у вас чем-то таким, что заучено, а был бы тем, что вами самими продумано, был бы теми выводами, которые являются неизбежными с точки зрения современного образования»²²⁰

Ранние произведения Ленина особенно ярко показывают, как он умел работать над старым научным наследием. По отношению к наследию прошлого он всегда проявлял максимум классовой настороженности (этому надо у него учиться и учиться), но в то же время никогда не шел по пути огульного отрицания, а подвергал тщательному анализу все сказанное.

Ленин не боялся обвинений в том, что он-де согласился с Энгельгардтом, утверждавшим, что хозяйственному развитию России мешает то, что интеллигенция не умеет работать, а массы не вооружены знанием. Он согласился с этим, но подошел к вопросу об устранении разрыва между знанием и рабочим людом по-марксистски. Об основной же ошибке народников, не понимавших необходимости классовой борьбы, он сказал достаточно крепко. Споря с установками Южакова в «Перлах народнического прожектерства», Владимир Ильич писал: «...тут есть действительно правильная мысль... Эта правильная мысль заключается в том, что нельзя себе представить идеала будущего общества без соединения обучения с производительным трудом молодого поколения: ни обучение и образование без производительного труда, ни производительный труд без параллельного обучения и образования не могли бы быть поставлены на ту высоту, которая требуется современным уровнем техники и состоянием научного знания. Эту мысль высказали еще старые великие утописты; ее вполне разделяют и «ученики»...»²²¹

Я остановилась на этих высказываниях Владимира Ильича, относящихся к 90-м годам, потому, что они бросают свет на ленинскую политику в области просвещения и в период существования Советской власти. Все знают, какое внимание уделял он вопросам вооружения масс знанием, вопросам увязки всей учебы подростков и взрослых с практикой, соединению обучения с производительным трудом, с умением работать сознательно. Все знают, какое значение придавал он политехническому образованию и взрослых и подростков. Все эти вопросы он рассматривал как вопросы классовой борьбы.

Все граждане Страны Советов всё более и более превращаются в рабочий люд, а рабочие вооружаются знаниями, страстно учатся, однако на данной ступени развития необходимо гораздо более глубокое, продуманное вооружение и взрослых и подростков знаниями. Тут нужна серьезная, напряженная работа со стороны людей науки в деле помощи школам взрослых, в деле выработки для них программ, кругов чтения для самообразования, учебников, всякого рода пособий, в деле консультации педагогов. Много делается уже по этой линии. Надо сейчас, однако, обратить особое внимание на школы взрослых, на помощь самообразованию. Надо помочь вытащить это звено, тогда будет потом легче, и школа подростков превратится в настоящую политехническую школу, которая обеспечит до конца увязку умения трудиться по-настоящему, коллективно, планово, рационально, с овладением основами знания, умением выбирать из всей суммы знаний самое главное, тесно связывать теорию с практикой.

И еще на одном вопросе я хотела бы остановиться.

В 1920 г., когда вырабатывалось «Положение о Главполитпросвете», Владимир Ильич писал о необходимости «добавить о слиянии работы политико-просветительной и научно-просветительной». Это маленькое замечание, написанное на клочке бумаги, имеет глубокий смысл. Ленин всю жизнь боролся против вульгаризации, он хотел вооружить массы подлинными знаниями, а не огрызками знаний, не жалкими крохами знаний.

Сейчас особенно нужна помощь работников науки и техники массовым библиотекам, самообразовательной работе, школам взрослых различных типов начиная со школ малограмотных. Сейчас на базе достигнутого при помощи радио, кино, прессы можно сделать страшно много. Я знаю, делается уже порядочно. Хотелось бы еще больше – хотелось бы большей смычки всей политико-просветительной работы с фронтом науки и техники. Надо это крепче организационно оформить.

Об этом хотелось мне сказать в день годовщины смерти Ленина.

1935 г.