Восстановление на философском факультете

Когда я переходил с физфака на философский, то там по ходу дела, поскольку я уходил с «изучения ядра», меня решили наказать и исключили из университета без права поступления в высшие учебные заведения страны. Я пошел к тогдашнему первому проректору университета Григорию Даниловичу Вовченко (а мы с ним имели постоянные контакты – я должен был постоянно к нему приходить, поскольку вел большую общественную работу в рамках университета, и вроде бы он так очень снисходительно ко мне относился) и говорю ему:

– Григорий Данилович, а что ж вы меня – исключили?

Он говорит:

– Не может быть.

Я пошел к секретарю, принес ему приказ. Он говорит:

– Извините, подписывать часто приходится не читая. Ну, и что ж ты хочешь?

– Я хочу чтоб меня восстановили на философском факультете.

Он говорит:

– Ты с ума сошел. Философский факультет – это ж помойная яма. Иди к нам на химфак, будет вот так вот!

И он мне нарисовал прекрасную историю жизни – как я буду двигаться и что должно происходить.

Я говорю:

– Хочу на философский факультет.

Он рассердился и говорит:

– Это помойная яма, ты ничего не понял. Придешь ко мне через год, будешь ползать на коленях чтоб я тебя оттуда вытащил, – я пальцем не пошевельну!

Вот такой происходил разговор...

И сейчас, пройдя философский факультет, поработав в мире философии, я понимаю, что был глуп. Но, с другой стороны, я знаю, что другого пути у меня не было, я бы все равно сделал то же самое, что я делал, хотя... как и тогда, когда я ничего не понимал.

Но вы должны это помнить, что первый проректор университета мог вот так вот в разговоре, в общем с неблизким ему человеком, характеризовать философский факультет и ситуацию.

Ситуация в философии

Это был период остановки жизни самой философии... И поскольку он собирался в организации, или структуры, с остановками во многих других областях, постольку это было то, что мы сейчас называем периодом застоя (я знаю, что мы говорим эти слова про другое время, но сороковые годы с этой точки зрения ни чем не отличались от того, про что мы так говорим). Все те группы философов, конфликты которых задавали содержание жизни в 20-е или 30-е годы, к этому времени уже ... умерли, их просто не было на сцене, учеников они не подготовили и не оставили, поэтому было пустое пространство.

И вот в этот момент надо было как бы начинать все по новой. Начинать строить философию в стране. Опять ставлю три точки...

Вообще судьба философии в России очень сложна. Было несколько попыток начинать философствование в России, и вы наверняка о некоторых из этих направлений читали, в частности, и Белинский был близок к такому движению, но, слава богу, остался в области критики... литературной...

Короче говоря, философии как института в России дореволюционной не было. Где-то там, в самом начале 900-х годов, начало это складываться. Ну, на мой взгляд, прежде всего благодаря усилиям Лопахина, появлению журнала. И возникла целая группа молодых и талантливых философов, которые потом, после эмиграции, составили славу таких развитых стран, как Англия или другие... но в России это только формировалось. Потом пришла революция, и социальный эксперимент вытряхнул этих людей за пределы страны. И опять образовалась пустота и гладь.