Где существует мышление

Итак. Положена особая субстанция – мышление. Теперь нужно задать статус этой субстанции и ответить на вопрос как она существует и каково пространство, в котором она, эта субстанция мышления, существует.

Но ведь, по сути дела, ответ на этот вопрос означал задание другого представления о мире и о реальности. Поскольку, если теперь мы говорим, что мышление есть реальность и другой мир, мы должны отвечать – какой? Не натуральный – это понятно. А какой же? И приходится отвечать, что это мир – социокультурный, мир исторический.

Опять-таки, вроде бы для советской философии эти тезисы понятны. В любом учебнике по диамату, истмату формулируются эти тезисы, но они выхолощены и не имели никакого смысла, пока не было положено в этот мир мышление как субстанция особого рода. Вот это очень важно. После того как эта субстанция положена, тезисы об историческом подходе, истории как особом пространстве, приобретают свой реальный смысл, ибо это "историческое" – есть мысль, мышление, и именно мышление имеет историческое существование, а натуральный мир не имеет исторического существования. Он в этом смысле, как учили еще древние греческие философы, он бесконечный и всегда сам себе равный.

А вот когда мы начинаем обсуждать мышление как субстанцию особого рода, противостоящую материи, или, если говорить в декартовых терминах, мышление как противостоящее субстанции протяженной, тогда и тезис об историческом подходе и истории как основной и единственной науке становится понятным и осязаемым. И это первый принцип.

Итак, самостоятельное, автономное существование субстанции мышления, несводимой к материальному миру и существующей наряду с ним, с материальным, с материей.

Второй тезис – что этот мир существует в истории. Он исторический. И теперь я добавляю то, что я уже сказал, но теперь в этом контексте развития этих идей: это есть мир социокультурный, а не природный. И, следовательно, мир социокультурный противопоставляется миру природному и возникает оппозиция, о которой я только что сказал: оппозиция исторического и натурального.

Теперь: можно и нужно, вроде бы, продолжать дальше этот принцип и выводить все следствия, которые вытекают из него и задают специфику и особенность концепции Московского методологического кружка, его философское мировоззрение. Но я сейчас пока это оставлю... Хотя, наверное, нет: нужно еще кое-что сказать. И дальше за этим следовал следующий принцип, который, опять-таки, мне важен, и который стал одним из основных в развитии концепции ММК.

Признание исторической, или исторически развивающейся, субстанции мышления заставляло теперь менять основные категории. Природа существует через описание ее в категории натурального, или естественнонаучного, а анализ мышления, точно так же, как и истории, требует уже расширения категориальной базы. И наряду с категорией естественного, или натурального, появляется категория искусственного, или искусственно-технического. И вроде бы тогда и саму историю можно уже трактовать иначе.

История есть, следовательно, не натуральный, не естественный процесс, а есть кентавр-процесс, т.е. процесс искусственно-естественный, или, иначе говоря, требующий для своего описания одновременно двух категорий: категории естественного, с одной стороны, и категории искусственного, с другой стороны.

Иначе можно было бы сказать так: одним из важнейших факторов исторического процесса становится целевое человеческое действие. И как таковое – как целевое и как действие – оно не подчиняется категории натурального и естественного, больше того: действие вообще незакономерно и не законосообразно, и подходить к действию с точки зрения традиционных представлений естественного процесса и поиска законов этого естественного процесса бессмысленно, неэффективно и непродуктивно.

• Можно вопрос?

Прошу вас!

• Разве в живой природе не выполняется телеологических действий? Биологи как раз предполагают, что именно это и отличает живое от неживого.