Лекция 2. [16.03.1989]

Я извиняюсь за задержку, хотя не виноват в ней.

Итак. Прошлый наш разговор был для меня очень полезным, поскольку я впервые начал более или менее представлять себе запросы собравшихся и их интересы, но я бы хотел подчеркнуть "более-менее": я больше не представляю, чем представляю себе, и в этой связи хочу очень коротко отнестись к тому, что у нас было в прошлый раз, а потом двигаться по содержанию, о чем получил массу настоящих замечаний.

Итак. На прошлой лекции я работал методом, который в истории философии получил название сократического, и вроде бы наиболее продвинутые из присутствующих, как мне потом рассказали, так друг другу и объясняли, что метод этот сократический, и в ходе диáлога, возражений выкладывается содержание. Это очень важное замечание, и это надо все время держать в поле сознания...

Мне здесь больше нравится тезис Витгенштейна, что всякое знаковое выражение, всякий акт действия, с одной стороны, нечто сказывает, а с другой стороны – показывает. Про себя я так, вроде бы понимаю, что я больше склонен показывать, чем сказывать и показ кажется мне более богатым, более заглубленным, или более глубоким, содержащим не только поверхностные структуры мысли (часто рассудочные), но и само действие и мыследеятельность.

Поэтому я бы эту квалификацию, которую давали люди, знающие историю философии и проблемы ее, развил бы в таком смысле: что это не только сократический метод, это скорее, метод игровой имитации. Мне важно было, чтобы здесь, в ходе вопросов, возражений, начали формироваться оппозиции и проблемы.

И кое-что из этого я получил, и потом много размышлял над замечаниями, которые мне делали, хотя не могу сказать, что я их здорово понимаю. Но кое-что я понял, о чем и хочу сказать.

Мир человека

Где-то, примерно на половине прошлой лекции, когда я рассказал о том, что после победы в Отечественной войне возникла ситуация (я так понимаю, ее сейчас и в литературе, и в журнальных статьях описывают), что вот мы преодолели трудности этого периода и вроде бы открываются хорошие перспективы... И так получилось, что моя учеба в университете, начало учебы, пришлось как раз вот на конец войны, или на период, следовавший сразу после войны. И мы все приступали к работе и начинали думать, а что же должна делать наука, философия.., и в этот момент меня вот оттуда спрашивают: а как это вы, интересно, чем-то могли заниматься, когда кругом были такие кошмары – людей сажали, период сталинских репрессий и т.д.? Вопрос этот я понимаю, но не по его содержанию и смыслу.

И я тогда, если вы помните, те, кто здесь были, ответил:

– О каких кошмарах вы говорите? Это когда вы сейчас читаете, вы знаете, что были кошмары, а тогда никаких кошмаров не было. Жизнь шла нормально, и если мы и узнавали (а мне-то это приходилось постоянно: приходишь в университет, узнаешь, что этого нет, через две недели – другого нет, еще через несколько недель – третьего нет, и они все исчезают), но это все равно не было кошмаром. Но я понял одну вещь, которую я должен здесь сейчас перед вами сказать.

Люди вообще живут не в мире: не в мире природы, не в мире объектов, и даже не в мире социальных отношений. Для того, чтобы жить и строить свое мышление и деятельность, каждый человек должен построить пространство мышления и деятельности. Это пространство, с одной стороны, конструируется каждым, и я так понимаю, что период до двадцати пяти, или, как говорил Платон, до двадцати восьми лет, предназначен именно для этого, а работа начинается после двадцати восьми лет, когда пространство выстроено. С другой стороны, все обстоятельства жизни как бы подставляют для вашего выбора те или иные явления, процессы, события, которые надо отбирать. И вот этот отбор (а для меня это выступает как наложение сети ценностей на материал) и выступает как организация пространства мышления и деятельности. И каждый человек строит это пространство мышления и деятельности и дальше мыслит, действует и живет в этом пространстве, а не в мире вещей.

Поэтому практически я этот вопрос теперь воспринимаю по другому, нежели на прошлой лекции: не как мы жили, а как я определялся в своем отношении к этим событиям.

И вроде бы это вопрос очень точный, и мне показалось, что он помог мне понять одну часть ожиданий собравшихся здесь людей...