1950–1970‑Е годы в изучении лидерства Зарубежные исследования

В третьей четверти XX века в исследовании лидерства присутствуют три основные тенденции: ситуационный, личностный и интеракционистский подходы. Эти три тенденции в тот же период можно обнаружить и в персонологии, где спор о доминировании черт или ситуаций в поведении человека привел в конце концов к идее их взаимодействия (Хьелл Л., Зиглер Д., 1999).

Кроме того, сохранялось разделение психологов на сторонников бихевиоризма, психоанализа, когнитивизма, гуманистического направления, и исследователи лидерства разрабатывали эту проблему в рамках одного из направлений. Пожалуй, больше всего исследований было выполнено с позиций бихевиоральной парадигмы (личностный, ситуационный и интеракционистский подходы). Это, с одной стороны, шло на пользу лидерологии, которая использовала достижения других областей психологии, а с другой – она была ограничена определенными рамками. Так, порой исследователи не могли решить, к какому направлению принадлежит конкретная концепция – к когнитивному или бихевиоральному (как было с моделью Ф. Фидлера).

Ситуационный подход

Представление о том, что этот подход возник как реакция на недостатки «теории черт», хронологически сменив ее, является упрощенным. Дело в том, что оба этих подхода зарождались параллельно. Так, еще представители «героического» направления (Е. Мумфорд, к примеру, в 1909 году) предполагали, что появление великого лидера есть результат стечения ряда факторов: времени, места и обстоятельств. Е. Богардус (сторонник «теории черт») в 1918 году утверждал, что тип лидера зависит от типа группы и тех задач, которые она решает. Дж. Шнейдер в 1937 году, обнаружив, что число выдающихся военачальников в Англии было пропорционально числу военных конфликтов с другими странами, пришел к выводу, что достижения лидерства определяются влиянием культурной ситуации (Stogdill R. М., 1974).

Однако расцвет ситуационного подхода приходится на 1950‑1960‑е годы. Не обнаружив универсальной постоянной черты (а вернее, посчитав, что ее невозможно обнаружить), представители этого направления бросились в другую крайность: лидерство представлялось непрерывно меняющимся от ситуации к ситуации, что могло привести к потере его специфики.

«Ситуация» понималась очень широко, это:

а) структура интерперсональных отношений в группе;

б) характеристика группы;

в) характеристика культуры, в которой существует группа;

г) физические условия существования группы;

д) представления членов группы о ней самой;

е) тип задачи, которую решает группа, и т. п. (Ашин Г. К., 1978).

Сторонников этого направления было достаточно много: Т. Хейлин, Ц. Джибб, Белл, Френч, Гоулднер, Хартли, Сэнфорд, Дж. Холландер, Вебб, Т. Адорно и др. (Ашин Г. К., 1978; Гибш Г., Форверг М., 1972; Gibb С. F., 1969; Group dynamics, 1960). Рассмотрим некоторые конкретные концепции.

1. В 1950‑е годы в рамках ситуационного подхода появилась теория определяющей роли последователей, или функциональная теория, поскольку лидер рассматривался как функция группы. Акцент сместился с личности лидера на личность последователей, на их восприятие лидера и ситуации. Сторонники этой теории – Сэнфорд, Холландер, Вебб, Т. Адорно (Ашин Г. К., 1978; Gibb С. F., 1969). Примечательно, что вместо термина «нелидеры» (nonleaders) стали употреблять термин «последователи» (followers), т. е. сторонники лидера, – те, на кого распространяется его влияние. Лидер стал рассматриваться не в вакууме нелидеров, а как часть группы, состоящей из его сторонников.

3. Поэтому не случайно появление континиумной модели лидерства (Дж. Холландер, Вебб): за последователями признавалась не пассивная, а активная позиция во взаимоотношениях с лидером – они рассматривались в качестве лидеров в континууме лидерства (кто‑то в большей степени лидер, кто‑то – в меньшей). Дж. Холландер вводит понятие «идиосинкразический» кредит (основанный на особенностях личности):

а) вначале члены группы воспринимают претендента на лидерство и определяют его потенциальную ценность для группы;

б) если это восприятие благоприятно, человек становится лидером (ему как бы предоставляют кредит);

в) если он подчиняется групповым нормам и компетентно решает групповую задачу, кредит продлевается;

г) в случае неподчинения групповым нормам претендент теряет этот кредит (т. е. лидерский статус);

д) поэтому лидер должен был обладать двумя важными качествами: точностью социальной перцепции и изменчивостью поведения в зависимости от ситуации;

е) тот, кто был последователем на предыдущей стадии групповой жизни, может стать лидером в следующей, т. е. в новой ситуации. Подчеркивалась необходимость изучать динамику ситуаций (Gibb С. F., 1969).

Если сравнить эту теорию с «героической», то можно заметить их прямую противоположность – от представления об избранности лидерства до его всеобщности. Тенденция усилилась в дальнейшем и сохранилась до наших дней.

Продолжается размышление над личностью лидера – но уже в ситуативном понимании. Хартли предложил четыре интерпретационные модели личности лидера в разных ситуациях:

а) если кто‑то занял лидирующую позицию в одной ситуации, делается вывод, что он может быть лидером и в другой;

б) лидера в одной ситуации начинают считать лидером «вообще» (стереотипное обобщение);

в) лидерство в одной ситуации обеспечивает индивиду общественный авторитет – этот авторитет «работает» на него в других ситуациях, помогая ему становиться лидером;

г) определенная структура личности приводит к тому, что ее обладатель стремится к лидерству и ведет себя так, что его назначают или выбирают лидером (Гибш Г., Форверг М., 1972).

Надежды на быстрое отыскание «секрета» лидерства с использованием ситуативной переменной не увенчались успехом. Однако учет этой переменной, обращение к роли последователей, группы были очень ценными для лидерологии, и эти тенденции сохранились по сей день. Можно заметить, что ситуативный подход также постоянно обращается к личности лидера – но только в новом контексте. Ц. Джибб даже назвал этот подход в 1960 году констелляцией черт лидерства (Group dynamics, 1960).