Вероятностная модель лидерской эффективности ф.Фидлера
В 1960‑х годах в американской лидерологии появляется теория, которая долгое время (собственно, и по сей день) является не просто популярной, а представляет собой целую эпоху в изучении лидерства. Эта теория, может быть, самого знаменитого американского лидеролога Фреда Фидлера, получила название вероятностной (contingency) модели лидерской эффективности. Она использовала как ситуативные, так и личностные переменные. Основные положения этой теории следующие.
1. Показателем успешности лидера Ф. Фидлер считал групповую продуктивность. Он разделил неэффективных и эффективных лидеров и ввел понятие черты лидерской эффективности, которая обнаруживалась во влиянии на группу.
2. Такой чертой был выбран стиль лидерства. С помощью процедуры семантического дифференциала Ч. Осгуда была составлена шкала, состоящая из 16–24 показателей, по которым (с помощью 6‑8‑балльной оценки) лидер должен определить своего наиболее и наименее предпочитаемого сотрудника. Если итоговая оценка была низкой (т. е. лидер резко дифференцировал наиболее и наименее предпочитаемого сотрудников и, стало быть, относился к ним критически), стиль лидера определялся как «ориентированный на задачу», если же она была высока (т. е. лидер одинаково положительно оценивал своих сотрудников), диагностировался стиль, «ориентированный на взаимоотношения».
3. Была введена ситуативная переменная: благоприятность ситуации, которая операционально определялась тремя параметрами:
1) атмосферой (А) в группе – взаимоотношения между лидером и членами группы;
2) структурированностью (С) задачи;
3) силой власти (В) лидера.
Каждый параметр имел две градации (положительную и отрицательную, или высокую и низкую):
1) А+ и А– (хорошие и плохие взаимоотношения соответственно);
2) С+ и С– (структурированная, т. е. четкая, определенная, задача и неструктурированная, творческая соответственно;
3) В+ и В– (сильная и слабая власть по отношению к своим работникам – к примеру, наличие или отсутствие возможности их нанимать, увольнять, назначать оплату труда).
Для всех трех параметров были разработаны специальные шкалы.
1. По сочетанию трех параметров и двух градаций каждого из них определялась ситуация, в которую попадала группа. Таких ситуаций оказалось восемь, они были названы октантами и графически представлялись в виде куба (рис. 1):
а) октанта 1: А + С + В + (хорошие взаимоотношения; задача структурирована; власть сильная);
б) октанта 2: А + С + В– (хорошие взаимоотношения; задача структурирована; власть слабая);
в) октанта 3: А + С – В + (хорошие взаимоотношения; задача не структурирована; власть сильная);
г) октанта 4: А + С – В– (хорошие взаимоотношения; задача не структурирована; власть слабая);
д) октанта 5: А – С + В + (плохие взаимоотношения; задача структурирована; власть сильная);
е) октанта 6: А – С + В– (плохие взаимоотношения; задача структурирована; власть слабая);
ж) октанта 7: А – С – В+ (плохие взаимоотношения; задача не структурирована; власть сильная);
з) октанта 8: А – С – В– (плохие взаимоотношения; задача не структурирована; власть слабая).
2. Самой благоприятной ситуацией для лидера считалась та, которая соответствовала 1‑й октанте (с положительными показателями всех трех параметров), а самой неблагоприятной – 8‑я октанта (с отрицательными показателями всех трех параметров). Остальные ситуации (2‑7‑я октанты) считались средними по благоприятности.
3. Лидерский стиль не давал преимуществ для всех ситуаций и в плане эффективности не представлял какую‑то константу, а имел вероятностную природу: в одних ситуациях требовался один стиль, в других – другой (поэтому модель и была названа вероятностной). В частности, предполагалось, что ориентация на задачу уместна для очень благоприятной и очень неблагоприятной ситуаций (1‑я и 8‑я октанты), а ориентация на взаимоотношения – для средних по благоприятности ситуаций (2‑7‑я октанты), т. е. между LPC и благоприятностью ситуации должна существовать криволинейная зависимость (Fiedler F. Е., 1961; Fiedler F. Е., 1971; Fiedler F. Е., 1973; Fiedler F.E., Leister A. F., 1977; Keller R. Т., 1989).
В 1961 году Ф. Фидлер выразил надежду, что его подход вызовет интерес у исследователей, и «это приведет к запоздалой эксгумации ряда лидерских черт, которые могли быть преждевременно похоронены» (цит. по: Gibb С. F., 1969, р. 186). И его надежды оправдались.
В американской лидерологии возникла уникальная ситуация: предлагалось исследовать лидеров определенного типа (назначенных, менеджеров, мужского пола), по четкому плану и единым надежным методикам. Оставалось определить (тоже по известным критериям) тип октанты и получить данные об эффективности определенного стиля в ситуации, соответствующей данной октанте. До сих пор такой благоприятной обстановки для получения совпадающих данных по лидерству у разных авторов никогда не было. И неудивительно, что такой ситуацией не преминули воспользоваться лидерологи.
Возник настоящий исследовательский бум: Хилл, Фишбейн, Лэнди, Хатч и многие другие стали проверять фидлеровскую модель, и эти исследования даже вытеснили изучение лидерского стиля в духе К. Левина; некоторые лидерологи стали возвращаться к «теории черт», пытаясь установить корреляции черт с LPC (к примеру, Т. Митчелл и др. (Mitchell Т. R., Larson J. R., Green S. G, 1977)).
Было изучено более 800 групп, представляющих различные октанты (Schneier С. Е., 1978). Многие ученые подтвердили предсказываемую моделью криволинейную зависимость между лидерским стилем и благоприятностью ситуации:
а) большинство данных было получено в полевых исследованиях в организациях (O'Brien G Е., Harry F., 1977);
б) в лабораторных студенческих группах (Green S. G, Nebeker D. M., Boni M. A., 1976);
в) в лабораторных группах школьников (Hardy R. С, 1976).
Однако данные Г. Грайена, Дж. Орриса, К. Альвареса, других исследователей (Helmreich R., Bakeman R., Scherwitz L., 1973), исследования Р. Джонсона, Б. Рай‑ена в студенческих группах (Johnson R. W., Ryan В. J., 1976) не подтвердили фидлеровскую модель. Полученные результаты вызвали ожесточенные споры.
Критиковались и теоретические положения модели, и используемые методики, и полученные результаты. Особенно яростным нападкам подвергалась модель со стороны А. Эйшура (Ashour A. S., 1973a; Ashour A. S., 1973b), с которым Ф. Фидлер вступил в публичную дискуссию (Fiedler F. Е., 1973), продолжавшуюся на страницах журналов из номера в номер. Критические замечания высказывали также Г. Грайен, М. Сэшкин, Дж. Мак‑Мэйон, Р. Райе и др. (Schneier С. Е., 1978).
Модель критиковали:
а) за статичность (которая не может применяться к такому процессу групповой динамики, как лидерство);
б) за то, что она является скорее когнитивистской, а не бихевиористской (т. е. имеет дело не с реальным, а с воспринимаемым лидерским стилем);
в) за то, что не изучаются важные переменные (размер группы, личностные качества и мотивация последователей и т. п.);
г) за ненадежность полученных эмпирических доказательств (в частности, по критериям статистической достоверности результатов (Ashour A. S., 1973а; Ashour A. S., 1973b; Schneier С. Е., 1978)).
Однако, несмотря на критику, фидлеровская модель продолжала стимулировать исследования по лидерству. Этому способствовало и то, что Ф. Фидлер принял критику и скорректировал свою модель:
1) он разделил полевые и лабораторные исследования: модель полностью подтверждалась в первых и не всегда – в последних (он объяснял это, в частности, невозможностью в лабораторных условиях воспроизвести такую переменную, как власть лидера);
2) он также разделил так называемые task‑группы и учебные: первые существуют для выгоды организации (и их члены работают кооперативно и взаимозависимо), а вторые – для выгоды индивида; в первых модель полностью подтверждается, а вторые подчиняются особым законам (Fiedler F. Е, 1971);
3) в ответ на обвинения в том, что его модель имеет дело не с реальным, а с воспринимаемым лидерским стилем, Ф. Фидлер сформулировал идею о существовании иерархии целей у лидера: в благоприятной ситуации лидер с преобладающим стилем считает определенную цель легко достижимой (для ориентированного на задачу лидера цель – решение деловых, а для ориентированного на взаимоотношения – решение личных проблем), поэтому он может сосредоточить свои усилия на других целях – вторичных; вследствие этого можно было обнаружить, что в благоприятной ситуации лидер, изначально ориентированный на задачу, воспринимался как ориентированный на взаимоотношения, демонстрируя соответствующее поведение (это положение получило свое экспериментальное подтверждение в исследовании М. Сэшкина с соавторами (см.: Schneier С. Е., 1978));
4) было применено известное понятие когнитивной сложности для LPC: ориентация на взаимоотношения была показателем высокой сложности (социальный мир воспринимался как многофакторный, и лидер был способен замечать изменения в противоречивой ситуации), а ориентация на задачу – показателем низкой когнитивной сложности (связь LPC с когнитивной сложностью частью исследователей была подтверждена, а частью – нет); последние два положения должны были удовлетворить и бихевиористов, и когнитивистов (Schneier С. Е., 1978);
5) на основании модели была разработана программа самообучения лидерству, которая учила лидеров диагностировать и подгонять ситуацию к собственному лидерскому стилю, делая главный упор на выполнении задачи, хотя признавалась и важность таких моментов, как удовлетворенность работой и мораль (Leister A., Borden D., Fiedler F. E., 1977).
В дальнейшем последователи Ф. Фидлера попытались (и с определенным успехом) расширить его модель, распространив его выводы на стихийных лидеров и на лидеров‑женщин (к примеру, Schneier С. Е., 1978), и эта модель по‑прежнему сохраняет свое влияние на исследователей, в том числе и на отечественных (Емельянов Ю. Н., 1975; Кричевский Р. Л., Рыжак М. М., 1985). Хотя, конечно, следует признать, что надежды, возлагавшиеся на нее в открытии «тайны лидерства», так и не оправдались.