II. Физики пятого века

§ 22. Гераклит

Гераклит был эфесцем из знатного рода, современником Парменида (об отношении последнего к нему ср. выше стр. 59 прим. 2); согласно Аполлодору (Diog. IX, 1), его «акмэ», подобно «акмэ» Парменида, приходится на О1. 69 (504/0 до Р. X.), следовательно, его ро?к-дение — на 544/0.¹ Ум строгий и глубокомысленный, исполненный презрения к делам и мнениям людей и неудовлетворенный даже самыми прославленными мудрецами своего времени и народа, он в изысканиях шел своим собственным путем (έδιζησάμην έμεωυτόν [«я вопрошал самого себя»] фр. 101; είς έμοι μύριοι εάν άριστος η [«один для меня — мириада, если он есть наилучший»]. Итоги своих размышлений он изложил в своем сочинении περί φύσεως [«о природе»] в ярких, образных изречениях, без более точного обоснования; эти раз-

¹ Год его смерти нельзя установить более точно; Diog. VIII, 52, согласно рукописному преданию, устанавливает, что он жил 60 лет; но, как показал Sturz и Die 1s (Vors. I, 15) в этом месте вместо Ηράκλειτος («Гераклит») надо читать Ηρακλείδης («Гераклид»).

Очерк истории греческой философии 63

мышления похожи на изречения оракула и часто до непонятности кратки. Благодаря такому способу изложения он получил прозвание «темного» (первый след которого встречается у Ливия, XXIII, 39); ему самому казалось, что эта форма изложения соответствует значительности предмета; нам же она дает верную^%картину его мышления, которое движется более в наглядных образах, чем в понятиях, и направлено более на сочетание, чем на разграничение многообразного.¹

Подобно Ксенофану и Пармениду, Гераклит также исходит из размышлений о природе, и природу он также понимает как единое целое, которое, как таковое, никогда HGJ возникло и не погибнет. Но, тогда как указанные мыслители настолько исключительно сосредоточились на устойчивости субстанции, что в итоге множественность и изменение явлений превратились для них в простую видимость, — на Гераклита, напротив, постоянное изменение вещей, неустойчивость всего единичного производят столь сильное впечатление, что именно в этом он усматривает всеобщий мировой закон, и он может представлять себе мир лишь в состоянии непрерывного изменения, как нечто, вечно принимающее все новые формы. Все течет и ничто не имеет устойчивости,² «мы не можем дважды войти в один и тот же поток» (фр. 12. 49 а. 91 ) ; все постоянно переходит в иное, и именно этим обнаруживается, что есть единая сущность, которая принимает противоположные формы, проходит через самые многообразные состояния, что «все становится из единого, и единое из всего» (фр. 10): «Бог есть день и ночь, лето и зима, война и мир, насыщение и голод» (фр. 67).

Эта сущность всех вещей есть, по Гераклиту, огонь: «Этот мир, единый для всех, не создан никем из богов и людей, но всегда был, есть и будет вечно живущий огонь» (фр. 30). Основание этого допущения лежит в последнем счете в том, что, по представлению философа, огонь из всех веществ обладает наименьшей устойчивостью и не терпит устойчивости других веществ; и в силу этого под огнем он разумел не только пламя, но и теплое вообще, почему он и обозначал его

¹ Его отрывки собраны и монографически исследованы Шлейермахером (Herakleitos, 1807. Werke zur Philosophie. II, стр. 1—146). Lassalle, Die Philosophie Herakleitos des Dunkeln, 1858, 2 т. Schuster, Heraklit, 1873. Bywater, Heracliti Reliquiae, Oxford 1877. Далее, наряду с историями философии, ср. монографии: В er na у s, Heraclitea (1848. Ges. Abhandl. I, 1—108). Teichmüller, Neue Studien z. Geschichte der Begriffe. 1 H. 1876; 2 H. 1878. E. Pfleiderer. Die Philosophie des Herakl. 1866. Soulier, Eraclito. Roma 1885. G om per z, Zu Herakl's Lehre 1887. Patin, Heraklits Einheitslehre 1885. Его же, Heraklitische Beispiele. I. II. 1892/93. Brieger. Die Grundzüge der Heraklit. Physik. Hermes. 39 (1904), стр. 182 и ел. О Гиппократовом сочинении π. διαίτης («о диете»), которым, начиная с Бернэйса, часто весьма некритически, пользовались как источником для Гераклита, см. Philosoph, d. Griech. I⁵, стр. 694 и ел. и F red r ic h, Hippokratische Untersuchungen. (По-русски: Гераклит Ефесский. Фрагменты. Пер. В. H плен дера. М. 1910. Пр. пер.)

² πάντα... ^ειν, είναι δε^παγίοχ; ούθέν. Aristot De coelo III, 1. 298 b. 29. τα οντά ίεναι τε πάντα και μένειν ουδέν... «πάντα χωρεί και ουδέν μένει» («все движется, и ничто не пребывает») Platon Kratyl. 401 D. 402 А.

64 Эдуард Целлер

так же, как «испарение» (άναθυμίασις) и «дуновенье» (φυχή). Из огня, через превращение его в иные вещества, возникают вещи, и тем же путем они вновь возвращаются в огонь: «Все обменивается на огонь, и огонь — на все, подобно тому как товары обмениваются на золото, и золото —на товары» (фр. 90). Но так как этот процесс превращения никогда не останавливается, то никогда не создаются устойчивые творения, а все находится постоянно в состоянии перехода в противоположное, и потому одновременно обладает противоположными чер-

¹ тами, между которыми оно колеблется: «Борьба (πόλεμος) есть правда (Δίκη) мира, отец и царь всех вещей»; * «противодействующее укрепляет друг друга (άντίξουν σνμφέρον), расходящееся идет совместно» (фр. 51, ср. Bywater Fr. 45; ср. Платон, Sophist. 224 D); «на противоположном напряжении основана гармония мира, подобно лире и луку» (παλίντονος [иначе: παλίντροπος) άρμονίη κόσμον οκωσπερ λίρης και τόξου, φρ. 51, cp. Byw. φρ. 56). Поэтому Гераклит говорил о Зевсе-По-лемосе и порицал Гомера за то, что последний осуждал раздор. Но не менее сильно он подчеркивал и то, что «тайная гармония» природы вечно сызнова воссоздает согласие из противоположностей, что божественный закон, Дике, рок, мудрость (γνώμη), общий разум (λόγος), Зевс или Божество правит всем, что первосущность по твердым зако-

^ нам преобразуется во все вещи и снова изъемлет себя из них.

В своем превращении первовещество проходит через три основные формы: из огня возникает вода, из воды — земля; в обратном направлении из земли — вода, из воды — огонь. Первое есть путь вниз, пос-леднее — путь вверх, и что оба проходят одинаковые этапы, высказывается в суждении: «путь вниз и вверх — единый путь» (фр. 60). Все вещи неустанно подлежат этому изменению; но они с виду остаются теми же, пока к ним с одной стороны притекает столько же вещества, столько утекает от них — с другой. Характерный пример такого изменения представляет вошедшее в поговорку мнение Гераклита, что Солнце ежедневно обновляется, так как скопленное в солнечном челне пламя вечером потухает и в течение ночи вновь восстанавливается из морских испарений. Но с той же точки зрения философ смотрел (примыкая к Анаксимандру и Анаксимену) и на мироздание в целом: мир, происходя из огня, должен, по окончании мирового года, вновь вернуться в него через сожжение, и по истечении определенного времени вновь возникнуть из него; и история мира периодически (мировой год объемлет 10 800 солнечных лет) проходит в бесконечной смене между состоянием разделенного бытия («χρησμοσύνη») и состоянием единства всех вещей в исконном огне («κόρος», φρ. 65). Если Шлейермахер, Гегель и Лассаль полагают, что у Гераклита нет этого учения, то это мнение не только противоречит свидетельствам древних, начиная с Аристотеля, но и собствен-

¹ Фр. 80. 53. 67; Ср. Philos, d. Griech. I⁵ 655—664.

Очерк истории греческой философии 65

ным изречениям Гераклита, и оно не находит также подкрепления у Платона (Sophist. 242 D и ел.).*

Часть божественного огня есть душа человека; чем чище этот огонь, тем совершеннее душа: «сухая душа — мудрейшая и лучшая» (фр. 118).¹ Но так как огонь души также подлежит неустанному изменению, то он должен восстанавливаться через восприятия и дыхание из света и воздуха вне нас. При выходе души из тела огонь не потухает, а продолжает существовать индивидуально; Гераклит учил (вместе с орфиками и пифагорейцами), что^души из этой жизни переходят в высшую жизнь, — хотя это учение не согласуеся с его физикой.² Напротив, вполне последовательно наш философ, признающий в смене единичных вещей постоянным лишь всеобщий закон, признавал ценность лишь за разумным познанием, направленным на общее (фр. 113, 114), и объявлял глаза и уши неразумных «плохими свидетелями» (фр. 107). Точно так же для практического поведения он устанавливает принцип: «все человеческие законы питаются единым, божественным» (фр. 114) ; поэтому надлежит следовать этому боже-ственно^у закону и, напротив, «гасить своеволие более, чем пожар» (фр. 43). Из доверия к божественному миропорядку вытекает та удовлетворенность (εύαρέστησις), которую Гераклит, по-видимому, признавал высшим благом; по его убеждению, счастье человека зависит от него самого: ήθος άνθρώποο δαίμων — «нрав для человека — его бо-?кество» (фр. 119). На законности основано благо общества: «народ должен бороться за свой закон, как за свою стену» (фр. 44). Но по мысли аристократического философа, следовать совету отдельного лица есть тоже закон (фр. 33); и против демократии, изгнавшей его друга Гермодора,** он направляет жесточайшие укоры (фр. 121). Со столь же резкой независимостью он относился и к религиозным мнениям и обрядам народа, сурово осуждая не только дионисийские оргии, но и почитание изображений и кровавые жертвы. Что на него самого, как думает Э. Пфлейдерер, мистерии оказали влияние, определившее всю систему, — это совершенно недоказуемо и невероятно.

Школа Гераклита не только удержалась на своей родине до начала четвертого века, но нашла отклик и в Афинах; к ней принадлежал учитель Платона К ρ а т и л. Но эти позднейшие гераклитовцы, и в частности также Кратил, отличались такой неметодичностью и

¹ В основу этого перевода положена редакция изречения у Bywater'a Fr. 74: αυη φυχη σοφωτάτη καί αρίσθη. Дильс предпочитает теперь чтение, переданное Филоном и др.: αυγή ξηρή ψυχή κτλ., и переводит: «сухой блеск: мудрейшая и лучшая душа».

² Согласно Diels'y прим. к фр. 63 (русск. пер. «Фрагменты Гераклита», стр. 58), Гераклит считает, что лишь души чистых и избранных живут после смерти, как герои или демоны (ср. фр. 26. 24. 25). Воззрение Ра t i n'a Herak. Beispiele II и R oh de Psyche, 1 изд. стр. 422 и ел., что Гераклит не признавал личного бессмертия, а признавал лишь растворение души в вечно-едином, в мировом огне, — вряд ли может быть оправдано при. непредвзятой проверке источников; правда, с физическим учением Гераклита такое воззрение вполне согласовалось бы.

3 Э. Целлер

66 Эдуард Целлер

исступленностью, и впали в такие преувеличения, что как Платон, так и Аристотель отзываются о них крайне пренебрежительно.