§29. Софистическая этика и риторика

Если не существует общеобязательной истины, то не может существовать и общеобязательного закона; если для каждого истинно то, что кажется ему истинным, то для каждого и справедливо то, что ему нравится. Первое поколение софистов еще не сделало этого вывода из своих посылок.¹ Если они выступали как учителя добродетели, то

¹ [Если допустить, что в защитительной речи, которую у Платона (Theät. 166 А и ел.) Сократ вкладывает в уста Протагора, использованы подлинные изречения этого софиста, то придется, впрочем, признать, что Протагор применял мерило своего субъективного сенсуализма и к представлениям и мнениям о добром и дурном в нравственной и политической области и таким образом сделал судьей над правом и неправом произвол отдельных людей и государств. Но чисто софистическим соображением он умел уклониться от вывода, что тогда вообще не может быть никакой общеобязательной нравственной нормы. А именно, отвергая различие между истинными и ложными представлениями, он сохранял различие между представлениями, основанными на нормальном, естественном состоянии, и представлениями, покоющимися

l

Очерк истории греческой философии 83

они под добродетелью понимали в существенном то же самое, что все привыкли понимать под нею. Как «Геракл» и другие моральные лекции Π ρ о д и к а,¹ так и советы, которые Г и π π и и вкладывал в уста Нестора, конечно, не встретили бы такого одобрения, если бы они противоречили нравственным воззрениям своего времени. В диалоге Платона Pratagoras, 320 С и ел. Протагор говорит речь, которую мы можем считать в существенных чертах воспроизведением речи, действительно произнесенной софистом, а может быть и письменно опубликованной им; в этой речи он в мифологической форме разъясняет, что чувство права *и обязанности есть дар богов, присущий всем людям; он, следовательно, признает естественное право, которого еще не отличает, как Гиппий (см. ниже), от положительного. Горгий описывает добродетель мужчины, женщины, ребенка, раба и т. д. в духе обычного воззрения (Платон, Мепоп, 71 D и ел,: Аристот. Polit. 1,13.1260 а 27) ; и этому воззрению соответствуют еще моральные фрагменты Антифона. Но все-таки уже у софистов первого поколения обнаруживаются некоторые из практических последствий их скептицизма. Протагор не без оснований шокировал греков, когда он своим обещанием «делать слабейшую сторону сильнейшей» (τον ηττω λόγον κρείττο) ποιεΤν) рекомендовал свою риторику именно со стороны возможного злоупотребления ею; а Гиппий устанавливает (X е n o p h. Memor. IV, 14 и ел. Plat. Prot. 337 С) ту противоположность между законом и природой, которая позднее образует руководящую идею софистического искусства жизни. Платон вкладывает в уста Фрасимаха, Пола и Калликла воззрение, широкое распространение которого в софистических кругах подтверждает и Аристотель (Тор. IX, 12, 173 а 7): естественное право есть только право сильнейшего, все положительные законы суть лишь произвольные установления, утвержденные каждым данным властителем в его собственных интересах; если справедливость всеми восхваляется, то это происходит лишь от того, что масса народа находит ее полезной для себя, тогда как тот, кто чувствует в себе силу игнорировать законы, имеет и право на это. Гиппий сомневается в противоестественности брака между родителями и детьми; по-видимому также, уже в 5-ом веке в софистических кругах было много людей, восхвалявших

на ненормальном, противоестественном состоянии. Поэтому он мог ставить государственному деятелю и воспитателю задачу заменять худшие представления лучшими]. ¹ [Несомненно, что Продик не раз произносил хвалебную речь о «Геракле», но неизвестно, опубликовал ли он ее. Ксенофонт (Memor. II, 1, 21 и ел.) передает ее, конечно, не дословно. —Мнение Welckers'a (Kleine Schriften II, 393 и ел.), к которому Целлер примыкает еще в 5-ом издании «Philos, d. Griechen» (I, 1123 и ел.), что рассуждения о богатстве и о бедствиях жизни и смерти, вкладываемые в уста Продику в «Axiochos» p. 366 В и ел. и «Eryxias» p. 397 С и ел., аутентичны, —не может быть далее поддерживаемо после исследования Feddersen'a, Ueber Axiochos 1895, v. Willamowitz'a (Gott. Gel. Anz. 1896) и др.; ср. Diel s, Vorsokr. II, 572 и ел.]

84 Эдуард Целлер

общность жен. Но что, с другой стороны, различение между законом и природой могло содействовать освобождению от национальных предрассудков, — об этом свидетельствуют основанные на нем возражения против естественности рабства, которые упоминает Аристотель (Polit. I, 3. 6).

К человеческим установлениям принадлежала также вера в богов и почитание богов, ибо это казалось вытекающим из многообразия религий. «О богах, —писал Протагор, —я ничего не знаю, существуют ли они, или не существуют, и какую имеют природу». Π ρ о д и к видел в богах олицетворения небесных тел, стихий, плодов земли, вообще полезных для человека вещей. В «Сизифе» К p и т и я вера в богов изображалась как изобретение политика, который с помощью страха хотел удержать людей от преступлений.

Но чем более человеческая воля освобождалась от преград, которые ставили ей доселе вера, традиция и закон, тем выше росла ценность тех средств, с помощью которых можно было склонить на свою сторону и подчинить себе эту всемогущую волю. И все эти средства объединялись для софистов в искусство речи, сила которого при тогдашних условиях действительно была совершенно исключительной и к тому же еще преувеличивалась теми, кто были обязаны этому искусству всем своим влиянием. И действительно, об огромном большинстве софистов нам определенно сообщают, что они выступали в качестве учителей красноречия, составляли руководства ораторскою искусства, произносили и писали образцовые речи и даже заставляли своих учеников учить их наизусть. Весь характер софистического преподавания требовал того, чтобы при этом наибольшее значение придавалось техническим средствам языка и изложения, а не логической и реальной правильности содержания. Речи софистов изготовлялись напоказ, и прежде всего стремились производить впечатление искусным выбором своей темы, неожиданными оборотами, многообразием выражений, изысканным, изящным и цветущим языком. Прежде всего Г о p г и и был обязан этим качествам блестящим успехом своих речей, которые, правда, более зрелому вкусу, уже и в древности, казались во многих отношениях слишком вычурными и холодными. Но некоторые из этих софистических риторов, как напр, в особенности Фрасимах, имели действительные заслуги в разработке ораторского искусства и его техники; и именно в их среде возникли также первые филологические изыскания. Протагор, по-видимому, первый различил роды имен существительных и прилагательных, времена глаголов и виды предложений; Гиппий дгъ\ правила о размере слогов и о благозвучии; а П роди к своим различением синонимических слов, которому он, правда, придавал преувеличенное значение, положил начггло лексическим исследованиям и развитию научной терминологии.

ВТОРОЙ ПЕРИОД СОКРАТ, ПЛАТОН И АРИСТОТЕЛЬ