§ 68. Стоическая логика

Под названием логики, которое, быть может, ввел в употребление Зенон, стоики со времени Хрисиппа объединяли все исследования, которые касаются внутренней и внешней речи (λόγος ένδιάθεκος и προφορικός); и потому они делили ее на риторику и диалектику; последней они то подчиняют, то соподчиняют учение о критериях и определение понятий. В диалектике они различают учение об обознача-*ощем (σημαίνον) и об обозначаемом (σημαινόμενον) и причисляют к первой поэтику, теорию музыки и грамматику, на развитие которой в александрийскую и римскую эпоху стоицизм оказал сильное влияние; учение об обозначаемом соответствует по существу нашей формальной логике, учение же о критериях содержит теорию познания стоической школы.

В противоположность Платону и Аристотелю стоики — решительные эмпиристы. Уже Антисфен признавал реальность только за единичными вещами; отсюда Зенон выводит, что и всякое познание должно исходить из восприятия единичного. Согласно стоическому учению, душа при рождении подобна неисписанной доске (отсюда вы-

180 Эдуард Целлер

ражение «tabula rasa» в схоластической философии и у Локка) ; всякое содержание может быть дано ей только объектами; представление (φαντασία) есть, как говорят Зенон и Клеанф, отпечаток (τύπωσις) вещей в душе,¹ или, как выражался Хрисипп, обусловленное вещами изменение в душе. Восприятие₁ дает нам также (согласно Хрисиппу) знание и о наших внутренних состояниях и деятельностях; но так как и последние, по их мнению, состоят в материальных процессах, то стоики не считают необходимым усматривать видовое различие между внешним и внутренним восприятием. Из восприятий возникают воспоминания, а из последних — опыт (ср. стр. 144). Через умозаключения из воспринятого мы приходим к общим представлениям (εννοιαι). Поскольку последние безыскусственно и сами собой выводятся из общеизвестных опытов,² они образуют те «общие убеждения» (κοιναι εννοιαι, notitiae communes), которые предшествуют всякому научному исследованию и потому называются «предвосхищениями» (προλήψεις, выражение, заимствованное у Эпикура и впервые употребленное в этом смысле, по-видимому, Хрисиппом). На планомерных доказательствах и образовании понятий основана наука, своеобразное преимущество которой состоит в том, что она, в противополо?шюсть мнению (δόξα), есть убеждение, непоколебимое возражениями (κατάληψις ασφαλής και αμετάπτωτος υπό λόγου), или система таких убеждений (ср. Платона стр. 113). — Но так как все наши представления возникают из восприятий, то и их познавательная ценность будет зависеть от того, имеются ли такие восприятия, относительно которых несомненно их совпадение с воспринятыми предметами. Именно это и утверждают стоики.

Некоторые наши представления имеют, по их мнению, такой характер, что они вынуждают нас соглашаться (συγκατατί0εσ#αι) с ними; они связаны с сознанием, что они могут проистекать лишь из чего-то реального, они обладают непосредственной очевидностью (ενάργεια); поэтому, когда мы соглашаемся с ними, мы настигаем (постигаем) самый предмет, и именно в этом, в таком согласии с этого рода представлениями состоит, согласно Зенону, понятие (κατάληψις, выражение, введенное Зеноном); поэтому понятие (в отличие от έννοια), имеет то же содержание, что и простое представление, и отличается

¹ Клеанф грубо материалистически сравнивал τύπωσις εν ττ\ ψυχή с оттиском печати на воске (см. Sext. Emp. Math. VII, 228 и в др. мест.); против этого взгляда возражал Хрисипп.

² [Является сомнительным, действительно ли стоики полагали, что κοιναι εννοιαι проистекают только из опыта (ср. Phil. d. Griech. III, 1, ст. 75). Так как в источниках они неоднократно называются φυσικαι («естественными») или έμφυτοι («врожденными»), то их надо считать присутствующими в нас до всякого опыта, правда, не по их содержанию, как ideae innatae Декарта и Лейбница, но в том смысле, что нам прирождены задатки к их возникновению. См. Bar t h, Die Stoa, стр. 72 и ел. Ср. Bonhöffer, Epiktet und die Stoa, стр. 191].

Очерк истории греческой философии 181

от него только сознанием своего совпадения с объектом и вытекающей отсюда неизменностью. Представление, которое связано с таким сознанием, Зенон называл постигнутым представлением (φαντασία καταληπτικη), т. е. представлением, которое способно постигать свой предмет. Цицерон, впрочем, объясняет его как visum quod percipi po-test * и потому он утверждал, что постигнутое представление есть критерий истины.¹ Но так как из восприятий, как их следствия, вытекают «общие убеждения», то последние можно рассматривать как естественные нормы истины; и потому Хрисипп мог называть восприятия и «предвосхищения» критериями истины.² А что знание вообще должно быть возможно, — это стоики доказывали, в конечном счете, соображением, что иначе было бы невозможно действование по разумному убеждению. При этом, однако, они запутывались в том противоречии, что, с одной стороны, объявляли восприятие нормой истины, а с другой стороны, полагали, что только научное познание может дать совершенно достоверное знание; последнее убеждение соответствовало не только их научной потребности, но и практическим запросам их системы, которая ставила добродетель и блаженство человека в зависимость от его подчинения общему закону.

Та часть диалектики, которая соответствует нашей формальной логике, имеет дело с обозначаемым или высказанным (λεκτόν); последнее бывает *йли неполным, или полным: в первом случае оно есть понятие, во втором — предложение. В теории понятий важнейшим является учение о категориях. А именно, стоики насчитывали вместо десяти аристотелевских категорий только четыре, которые стоят в таком отношении между собой, что каждая последующая есть ближайшее ограничение предыдущей и потому содержит ее в себе: субстрат (ύποκείμενον, также ουσία), существенное свойство (το ποιόν или δ ποιος se. λόγος), которое в свою очередь распадается на общее (κοινώς ποιόν) и индивидуальное свойство (ιδίως ποιόν), случайное свойство (πώς έχον) и случайное свойство, состоящее в отношении (προς τί πως έχον.) Β качестве общего родового понятия, которому подчинены все категории, одни (вероятно, Зенон) называли сущее, другие (Хрисипп) — нечто (τί). Из полных высказываний или предложений суждениями или утверждениями называются те, которые могут быть истинными или ложными; среди них стоики различали простые

¹ Bar t h (ук. соч. стр. 66 и ел.) понимает, по-видимому, правильнее φαντασία καταληπτικη как «уловимое представление», т. е. представление, объект которого уловим. Ср. об этом трудном вопросе Bonhöffer ук. соч. стр. 160 и ел.

² Напротив, свидетельство, что некоторые древнейшие стоики признавали критерием (вместо φαντ. καταλ.) ορθός λόγος («правильное рассуждение») (Посидоний у Diog. VII, 54) вряд ли может относиться к Зенону и Клеанфу; в отношении Зенона это несовместимо со свидетельствами S ext. Math. VII, 150 и ел. Cicero, Acad. II, 77. Ι, 42. Скорее можно было бы думать, что здесь имеется в виду Аристон. Посидоний был, по-видимому, согласен с этим учением.

182 Эдуард Целлер

(категорические) и сложные суждения, и среди последних они с особенной тщательностью исследовали условные суждения. Точно так же в своей разработке умозаключений они настолько ценили условные и разделительные умозаключения, что признавали лишь их одних подлинными умозаключениями. Однако научная ценность этой логики весьма посредственная, и если стоики в частностях и исследовали кое-что более подробно, то все же педантический внешний формализм, который ввел в логику в особенности Хрисипп, не мог принести пользы общему состоянию этой науки.