Глобализация

По мнению многих исследователей, глобализация качественно отличается от таких (известных и ранее) процессов, как усиление взаимозависимости или возрастание интернационализации, субъектами которых выступали главным образом суверенные государства. «Завершение <…> великой битвы между Соединенными Штатами и СССР, — считает З. Бжезинский, — совпадает с появлением признаков базисной трансформации природы международной политики. Эта трансформация, прогрессивно ускоряющаяся под влиянием современной экономики и коммуникаций, означает и сокращение первичности нации-государства, и появление более прямой связи между внутренней и глобальной экономикой и политикой. Все в большей степени мировые дела формируются внутренними процессами, не признающими границ и требующими коллективной реакции со стороны правительств, которые все в меньшей степени способны действовать в «суверенном» режиме»⁷⁶.

Действительно, глобализация сущностным образом связана с завершением формирования единого политического пространства, «спрессовывание» которого в результате резкого повышения скорости обмена информацией и передвижения позволяет говорить о превращении мира, по М. Маклуэну, в единую «глобальную деревню»⁷⁷. Увеличение прозрачности государственных границ стирает грань между внешней и внутренней политикой, ибо часто внутренние события в той или иной стране оказывают более прямое воздействие на другие народы, чем внешнеполитические акции. Правительства, в их былой роли почти монопольных участников международных отношений, все более теснимы транснациональными субъектами. Происходит добровольное или вынужденное сокращение государственного суверенитета и наполнение оставшейся его части, пока еще значительной, новым содержанием; формируются элементы мирового транснационального менеджмента — не физического мирового правительства, а глобальной сети как официальных, так и неформализованных режимов в различных областях взаимодействия мирового сообщества; нарастают масштаб и глубина осознания мира как единого пространства. Развивающаяся транснациональность мира косвенно подтверждается уникальным единообразием и одновременностью основных «трансцендентных» процессов мировой политики, например, процессов демократизации, либерализации и открытия экономики, унификации подходов к проблемам безопасности, вызревания общей моральной ориентации.

Очевидно, что глобализация — не завершенное состояние, а эволюционирующий процесс; ее интенсивность географически и предметно неоднородна. Речь не идет о простом прогрессирующем отмирании государства, а скорее о существенном изменении его привычных функций. И, тем не менее, мир все больше становится — и воспринимается — не как мозаика геополитической карты с четко очерченными межгосударственными границами, а как общий для всего человечества «космический корабль Земля»⁷⁸. И глобализация, конечно же, не может не оказывать влияния на содержание и характер взаимодействия национальных составляющих формирующегося единого организма мирового сообщества. «Трансцендентные» процессы мировой политики в масштабе глобального сообщества не могут не изменять принципы и закономерности традиционных международных отношений, построенных на вестфальской системе взаимодействия суверенных государств.

Явления глобализации активно обсуждаются в зарубежной, а в последнее время и в отечественной литературе. Поэтому чуть более пристальное внимание хотелось бы теперь уделить другому новому феномену мировой политики, который еще не нашел у нас должного освещения, а именно формированию «критической массы» превосходства демократии над автократией.