- •Е.С. Мордас психология развития и возрастная психология: теории развития
- •Часть I
- •Предисловие
- •Предмет, задачи, история психологии развития и возрастной психологии
- •Основные понятия возрастной психологии и психологии развития: развитие и возраст
- •Периодизация психического развития
- •Из истории детской психологии6. Ранние теории психического развития
- •Методы работы с детьми
- •Психоаналитические теории развития Идеи о бессознательном з. Фрейда (1856–1939)
- •Стадии психосексуального развития
- •Упражнение «Значимый Другой»26
- •Линии развития а. Фрейд (1895–1982)
- •Либидонозное развитие по р.М. Брюнсвик (1897–1946)27
- •М. Кляйн (1882–1960): объектные отношения, позиции развития и интеллектуальные торможения
- •Психология привязанности Дж. Боулби (1907–1990) и м. Эйнсворт (?)
- •Упражнение на безусловную любовь43
- •Идеи м. Малер (1897–1985): симбиоз-индивидуация44
- •Фаза нормального аутизма
- •Начало симбиотической фазы
- •Фаза нормального симбиоза
- •Фаза сеперация-индивидуация Первая фаза: дифференциации и формирование образа тела
- •Вторая субфаза: практикование
- •Третья субфаза: воссоединение
- •Консолидация индивидуации и начало формирования эмоциональной константности объекта
- •Объектные отношения и развитие ребенка по с. Лебовиси45
- •Психопатология образа тела. Схема и образ тела ф. Дольто (1908–1988)
- •Д. Винникотт (1896–1971): «позитивное отзеркаливание и холдинг»
- •Идеи р. Шпица (1887–1974): объектные отношения и коммуникация
- •Идеи о базисном дефекте м. Балинта (1896–1970) и проблемы самости х. Кохута (1913–1981)
- •Упражнение «Возрастная регрессия»54
- •Эпигенетическая теория развития личности (или стадии психосоциального развития) э. Эриксона (1902–1994)
- •Бихевиоризм и проблемы развития
- •Гуманистическая концепция развития
- •Ж. Пиаже и когнитивное развитие ребенка (1896–1980)
- •Стадии когнитивного развития по ж. Пиаже
- •С. Шпильрейн (1885–1942): возникновение слов Мама и Папа
- •Отечественная психология развития л.С. Выготский и его школа (1896–1934)
- •Идеи а.Н. Леонтьева: ведущая деятельность и развитие (1903–1979)
- •Концепция д.Б. Эльконина (1904–1984)
- •Кризис новорожденности
- •Младенчество. Первый год жизни
- •Ранее детство (от 1 года до 3 лет)
- •Дошкольный возраст
- •Младший школьный возраст
- •Подростковый возраст
- •Литература
- •Контрольные вопросы
- •Именной указатель
- •Екатерина Сергеевна Мордас психология развития и возрастная психология: теории развития
- •Часть I
Психология привязанности Дж. Боулби (1907–1990) и м. Эйнсворт (?)
Авторами теории привязанности, существующей в рамках концепции объектных отношений, являются Дж. Боулби и М. Эйнсворт. Своими исследованиями они доказали, что младенец нуждается в предсказуемых последовательных взаимодействиях со значимым Другим для того, чтобы обрести устойчивую идентичность. В процессе взаимодействия между матерью и ребенком устанавливаются связи, возникает привязанность. Ребенок начинает демонстрировать поведение привязанности.
Привязанность – это инстинктивное поведение ребенка, а также это любая форма поведения, результатом которой является приобретение или сохранение близости с объектом привязанности, которым обычно является мать либо лицо ее заменяющее. В ранние периоды жизни ребенка происходит связывание детско-родительских отношений, которые формируются достаточно долго в результате взаимодействий ребенка и родителей. Эти отношения, если они основаны на защищающей привязанности, позволяют развивающемуся организму конструировать «внутренние модели» себя и других, которые формируются вокруг внутренних моделей привязанности и которые в свою очередь обеспечивают построение внутренних структур, основанных на взаимодействии между этой личностью и объектом привязанности. На основе этой внутренней модели привязанности развиваются системы доверия и когнитивные системы переработки восприятий, с помощью которых ребенок оформляет свой образ окружающего мира. Развитие привязанности происходит на основе реального опыта со значимыми, а не фантазийными фигурами.
Джон Боулби – основатель психологии привязанности. Его интересовали проблемы психических расстройств у детей, оставленных без родительского попечения. Наблюдая за детьми–воспитанниками детского дома во время войны, он пришел к заключению, что они часто страдают различными эмоциональными проблемами, включая неспособность установить близкие и продолжительные отношения с окружающими36. Такие дети неспособны любить потому, что на раннем этапе жизни упускают возможность крепко привязаться к материнской фигуре. Аналогичные наблюдения были сделаны исследователем в семьях, где дети имели опыт разлуки с родителями или опыт эмоциональной депривации (отвержение, холодное отношение матери к ребенку). Боулби утверждал, что для того, чтобы понять развитие ребенка необходимо изучить отношение (связь) матери и ребенка. Для этого он обратился к этологии.
Теория привязанности: общий обзор
Для понимания поведения человека следует учитывать среду, в которой он развивается. В древней истории, для того, чтобы выжить, люди, жили в небольших группах. В момент угрозы они сотрудничали, чтобы прогнать хищников и защитить больных и детей. Детям необходимо было находиться рядом с взрослыми. Только так они могли быть защищенными и могли выжить. Если ребенок терял с ними контакт, он мог погибнуть. Таким образом, у детей должны были сформироваться привязывающие модели поведения – жесты и сигналы, которые обеспечивают и поддерживают их близость к опекунам.
Эти привязывающие паттерны врожденные (встроены в организм и имеют значение выживания) и приобретают исключительную мотивационную ценность. До тех пор пока дети находятся в тесной близости с матерью, данные инстинктивные системы (крик, улыбка, цепляние, слежение, следование) не перестают их мотивировать. Если мать исчезает, ребенок переживает сепарационную тревогу, которая означает, что инстинктивная система реакцией приведена в действие, но не завершена.
В своих работах Боулби использует термины «инстинкт» и «импринтинг». Он показал, что эти понятия приложимы к человеческому поведению в своем общем виде. Будучи продуктом эволюции, ребенок испытывает инстинктивную потребность оставаться рядом с родителем, на которого у него выработался импринтинг. Эта потребность присутствует в каждой частице существа ребенка, без нее человеческое сообщество не смогло бы выжить. На определенном уровне ребенок иногда сам может чувствовать, что утрата контакта с родителем означает, что он погибнет.
Рассмотрим фазы, через которые проходит нормальное развитие привязанности к опекунам у ребенка.
Фазы привязанности37
Фаза 1 (рождение–3 мес.): неразборчивая реакция на людей. В первые 2–3 месяца жизни дети демонстрируют различные виды реакции на людей. Дети реагирует на всех людей одинаково. После рождения дети любят слушать человеческие голоса и разглядывать человеческие лица. Отмечается предпочтение лица другим визуальным стимулам: ребенок вытягивает свою голову дальше, когда следуют за точной копией лица, нежели когда следуют за отдаленным подобием лица или за чистым листом бумаги. Для этологов, таких как Боулби, это предпочтение предполагает генетическую предрасположенность к визуальному паттерну, который вскоре пробудит одно из наиболее эффективных привязывающих действий – социальную улыбку.
В течение первых 3 недель дети иногда улыбаются с закрытыми глазами, обычно перед тем как заснуть. Эти улыбки еще не являются социальными, они не направлены на людей. Примерно в трехнедельном возрасте младенцы начинают улыбаться при звуке человеческого голоса. Это социальные улыбки, но они по-прежнему мимолетны.
В возрасте 5–6 недель дети улыбаются счастливо и широко при виде человеческого лица и их улыбка включает в себя контакт глаз. Примерно за неделю до этого ребенок начинает внимательно всматриваться в лица, как бы изучая их. Затем лицо ребенка озаряет широкая улыбка.
Примерно до трехмесячного возраста дети будут улыбаться любому лицу, даже его картонной модели. Важно, чтобы лицо было видно полностью или в фас. Профиль намного менее эффективен. Голос или ласка являются относительно слабыми инициаторами улыбки. По мнению Боулби, улыбка способствует привязыванию потому, что обеспечивает близость опекуна. Улыбка является средством, которое способствует взаимному проявлению любви и заботы поведению, которое повышает шансы ребенка на то, что он будет здоровым и жизнеспособным.
Примерно в тот период, когда дети начинают улыбаться лицам, они также начинают лепетать (ворковать и гулить). Они лепечут в основном при звуке человеческого голоса и особенно при виде человеческого лица. Лепет первоначально не избирателен – дети лепечут, почти независимо от того, какой человек находится рядом. Лепет и улыбка являются социальными стимулами, которые выполняют функцию удержания материнской фигуры рядом с младенцем, обеспечивая социальную интеракцию между ними.
Крик и плач оповещает мать, что ребенку требуется помощь. Дети плачут, когда испытывают боль, дискомфорт, голодны или озябли. Они плачут, даже когда человек, на которого они смотрели, удаляется из их поля зрения, причем, в первые недели жизни, не имеет особого значения, кто этот человек. Утешить и покачать ребенка в этот период может любой человек.
Ребенок также поддерживает близость путем цепляния. Новорожденный наделен двумя удерживающими реакциями: рефлекс хватания и рефлекс Моро. Действие обхвата себя при рефлексе Моро похоже на то, как если бы ребенок что-то обнимал. В прошлом, полагал Боулби, эти рефлексы помогали детям держаться за родителя, который носил их на себе. Если, к примеру, мать видела хищника и пускалась бежать, ребенок должен был ухватиться рукой за какую-то часть ее тела. И если ребенок случайно отпускал руку, он обнимал мать снова.
Дети также наделены поисковым и сосательным рефлексами. Когда кто-то касается их щеки, они автоматически поворачивают голову в ту сторону, откуда последовала стимуляция, и затем ищут или ощупывают, пока их рот не касается чего-то, что они затем начинают сосать. Поисковый и сосательный рефлексы, очевидно, облегчают кормление грудью, но Боулби также рассматривал их как паттерны привязанности, поскольку они приводят к взаимодействию ребенка с матерью.
Фаза 2 (3–6 мес.): фокусирование внимания на знакомых людях. Начиная с 3 месяцев, поведение ребенка меняется. Исчезают многие рефлексы, включая рефлексы Моро, цепляния и поиска. Социальные реакции малыша становятся более избирательными. От 3–6 месяцев дети постепенно ограничивают направленность своих улыбок знакомыми людьми, когда они видят незнакомца, то пристально смотрят на него. Они также становятся более разборчивыми в своем лепетании – к возрасту 4–5 месяцев они воркуют, гулят и лепечут только в присутствии людей, которых знают. Кроме того, к этому возрасту их плач способен успокоить предпочитаемая ими фигура. К 5-месяцам дети начинают тянуться и хвататься за части нашего тела, в частности за наши волосы, но делают это, только если нас знают.
В этой фазе дети сужают свои реакции на знакомые лица. Обычно они отдают предпочтение двум или трем людям и одному в особенности. Основным объектом привязанности обычно является мать либо лицо ее заменяющее. У ребенка формируется сильная привязанность к тому человеку, который с наибольшей готовностью отвечает на их сигналы и участвует в наиболее приятных интеракциях с ними.
Фаза 3 (6 мес.–3 года): интенсивная привязанность и активный поиск близости. Примерно с 6-месячного возраста привязанность младенца к определенному человеку становится все более интенсивной и исключительной. Дети громко плачут, демонстрируя сепарационную тревогу, когда мать покидает комнату. Ранее они могли протестовать против ухода любого человека, который смотрел на них; теперь, однако, их расстраивает главным образом отсутствие этого единственного человека. Ребенок интенсивно приветствует мать после того как она отсутствовала некоторое время. Когда мать возвращается, ребенок, как правило, тянется к ней, чтобы она взяла его на руки, и когда она это делает, он обнимает ее и издает радостные звуки.
В возрасте около 7–8 месяцев у ребенка возникает страх незнакомцев. Эта реакция может быть в виде легкой настороженности, громкого плача при виде незнакомого человека. Более сильные реакции обычно наблюдаются, когда ребенок плохо себя чувствует или оказывается в незнакомой обстановке.
К 8-месяцам дети обычно способны ползать и поэтому могут начать активно следовать за удаляющимся родителем. Младенцы предпринимают наиболее скоординированные усилия, чтобы сохранить контакт, когда родитель уходит внезапно, а не медленно, или когда они оказываются в незнакомых условиях.
Как только у младенца появляется способность активно следовать за родителем, его поведение начинает консолидироваться в систему, корректируемую целью. T. е. дети следят за местонахождением родителя и, если тот собирается уйти, настойчиво следуют за ним, «корректируя» или регулируя свои движения, пока снова не оказываются рядом с ним. Когда они приближаются к родителю, то, как правило, протягивают руки, показывая, чтобы их подняли. Когда их берут на руки, они снова успокаиваются.
Дети часто движутся не только в сторону объектов привязанности, но и от них. Это особенно заметно, когда они используют мать в качестве надежной отправной точки своих исследований окружающего мира.
Боулби полагал, что система привязанности функционирует на различных уровнях возбуждения. Иногда ребенок испытывает сильную потребность быть рядом с матерью; в других случаях он не испытывает почти никакой потребности в этом. Когда ребенок, начинающий ходить, использует мать в качестве надежной отправной точки своих исследований, уровень активации относительно низок. Ребенок периодически следит за присутствием матери и может даже иногда возвращаться к ней, но в целом может спокойно исследовать окружающий мир и играть на достаточном расстоянии от нее.
Поведенческая привязанность зависит также от других переменных, таких как внутреннее физическое состояние ребенка. Если ребенок болен или устал, потребность оставаться рядом с матерью перевесит потребность в исследовании.
К окончанию первого года жизни важной переменной становится появление у ребенка общей рабочей модели объекта привязанности. Т. е. у ребенка на основе повседневных интеракций начинает формироваться общее представление о доступности и отзывчивости матери.
Фаза 4 (3 года–окончание детства): партнерское поведение.
До 2–3-летнего возраста детей беспокоит лишь их собственная потребность находиться в определенной близости к опекуну; они еще не принимают в расчет планы или цели опекуна. Для 2-летнего ребенка знание, что мать или отец «уходят на минуту по делам», ничего не значит; ребенок просто захочет пойти вместе с ними. Трехлетний ребенок имеет понятие о подобных планах и может мысленно представить поведение родителя, когда тот отсутствует. Ребенок более охотно позволит родителю уйти, он начинает действовать больше как партнер в отношениях.
Боулби отмечал, что о четвертой фазе привязанности известно немного и мало высказывался о привязанностях в течение остальной жизни. Тем не менее, он сознавал, что они продолжают играть очень важную роль. Подростки избавляются от родительского доминирования, но у них формируются привязанности к лицам, заменяющим родителей; взрослые считают себя независимыми, но ищут близости с любимыми в периоды кризиса, а пожилые люди обнаруживают, что они все больше зависят от более молодого поколения. Боулби утверждал, что страх одиночества один из самых сильных страхов в человеческой жизни. Мы можем считать такой страх глупым, невротическим или незрелым, но за ним стоят веские биологические причины. На протяжении всей истории человечества людям удавалось наиболее эффективно выдерживать кризисы и противостоять опасностям с помощью своих близких. Таким образом, потребность в тесных связях заложена в нашей природе.
Потеря ребенком матери в любом возрасте, но особенно в раннем – патогенный фактор, влияющий на его физическое и психическое здоровье. Дж. Боулби отмечает, анализируя взгляды Фрейда на факторы, служащие причиной неврозов и связанных с ними нарушений: мы обнаружим, что они всегда сосредотачиваются на концепции травмы. Разлуку с матерью можно считать травмой, особенно если ребенка помещают в незнакомое место к чужим людям, что вызывает у ребенка острое переживание горя, сохраняющееся в течение долгого времени; кроме того, как свидетельствуют имеющиеся сведения, период жизни, когда разлука оказывает травмирующее влияние, совпадает с периодом детства, который Фрейд определяет как период наибольшей уязвимости. Что касается последствий, то есть психологических изменений, связанных с разлукой ребенка с матерью, то они являются вытеснением, расщеплением и отказом.
Как только ребенок достигает возраста шести месяцев, он начинает реагировать на разлуку с матерью. Боулби отмечает три стадии поведения ребенка на разлуку с матерью.
Первая стадия – стадия протеста, может начаться сразу же или с задержкой. В этот период ребенок переживает острое горе из-за разлуки с матерью и стремится ее вернуть, пуская в ход все свои ограниченные возможности. При этом часто он громко плачет, трясет свою кроватку, бросается из стороны в сторону, жадно ловит любой звук и всматривается в других людей, надеясь, что мать вернется. Все его поведение говорит о том, как сильно он надеется на ее возвращение. В то же самое время он может отвергать всех, кто ухаживает за ним; но некоторые дети начинают отчаянно льнуть к няне.
На второй стадии – стадия отчаяния, которая сменяет стадию протеста, ребенок все еще переживает отсутствие матери, но уже можно отметить, что он теряет надежду на ее возвращение. Физически ребенок становится менее активным, подолгу и монотонно плачет. Он пассивен, вяло реагирует на окружающих, ничего не просит, не требует и создается впечатление, что он находится в состоянии глубокой печали.
Третья стадия – стадия отчуждения. В это время ребенок начинает интересоваться окружающими, не отвергает нянь, принимает их заботу, играет в игрушки, может даже улыбнуться и вступить с ними в общение. Но все эти, казалось бы, положительные изменения в поведении и настроении ребенка вовсе не свидетельствуют о его действительно нормальном внутреннем и душевном состоянии. У ребенка исчезает проявление сильной привязанности к матери, нормальной для этого возраста. Вместо радости при встрече с матерью он проявляет отчужденность и равнодушие; вместо плача можно увидеть, как он отворачивается с безразличным видом.
Привязывание к различным няням и их потеря по причине ухода из детского дома, после целой серии горьких переживаний, связанных с потерей нескольких «матерей», к которым он чувствовал доверие и привязанность, он будет постепенно все меньше и меньше испытывать теплые чувства и, в конце концов, вообще перестанет привязываться к кому бы то ни было. Он будет больше сосредотачиваться на себе и вместо того, чтобы направлять свои желания чувства на других людей, чаще станет стремиться к конкурентным благам: получению сладостей, игрушек, еды. Внешне такой ребенок будет казаться веселым, спокойным, бесстрашным, но эта общительность поверхностна: ему просто ни до кого нет дела. Джон Боулби называет отмеченное изменение в поведении как «отчуждение» или «уход в себя».
Дж. Боулби раскрывает связь гнева с разлукой ребенка со значимым для него Другим объектом. Как отмечает автор, иногда агрессивное поведение ребенка, пережившего разлуку, адресуется всем без исключения, в первую очередь, несомненно, адресуется родителю или его заместителю и выражает собой гнев, направленный на то, что угрожало ребенку. Иногда это гнев надежды, иногда гнев отчаяния. Ребенок, проявляя враждебность, по отношению к родителю принимает форму упрека за его отсутствие в тот момент, когда в нем нуждаются. Родителям не следует отсутствовать, когда их ребенок боится и нуждается в них, в иных случаях гнев ребенка – это гнев отчаяния.
Когда разлука лишь временна, гнев имеет следующие две функции: во-первых, он может помогать преодолевать подобные препятствия, которые, возможно, мешают воссоединению; во-вторых, он может отбить у любимого человека желание уходить снова.
Таким образом, всякий раз, когда разлука оказывалась временной, а также всякий раз, когда существует вера в то, что разлука в настоящее время будет лишь временной, присутствует гнев на отсутствующую фигуру. В своей функциональной форме гнев выражается в качестве упрекающего и наказывающего поведения, заранее установленными целями которого является помощь в воссоединении и предотвращение дальнейшей разлуки. Поэтому, хотя такой гнев и выражается по отношению к значимому Другому, он действует для поддержания, а не разрушения связи.
По мнению Дж. Боулби, когда потеря значимого объекта долговременна, как, например, после тяжелой утраты, гнев и агрессивное поведение неизбежны без выполнения своей функции. Ребенок обычно не верит в то, что потеря действительно может быть постоянной; поэтому он продолжает действовать так, как если все еще можно было бы не только найти и вернуть потерянного человека, но и упрекнуть его за его поступки. Потерянный человек нередко, по крайней мере отчасти, считается ответственным за то, что произошло, фактически считается сбежавшим. В результате гнев направляется против потерянного лица, а заодно, конечно, и на всех остальных людей, считающихся сопричастными к данной потере или в какой-то степени препятствующими воссоединению с потерянным человеком.
Вольфенштейн утверждает, что у детей с нарушениями в развитии гнев, несомненно, чрезвычайно распространен, также автор поддерживает мнение о том, что гнев связан с огромными надеждами на возвращение потерянного родителя. Паркес также понимает гнев как часть попыток вернуть потерянного человека.
Дисфункциональный гнев возникает всякий раз, когда человек, ребенок или взрослый настолько сильно и/или постоянно сердится на своего значимого объекта, что связь между ними вместо того, чтобы усиливаться, ослабевает и партнер отчуждается. Гнев на партнера становится дисфункциональным также всякий раз, когда агрессивные мысли или действия пересекают узкую границу между устрашением и мщением. Это происходит в тот момент, когда переживание перестает быть «острым неудовольствием» гнева, а вместо этого может стать «злобой» ненависти.
Как отмечает Дж. Боулби, ситуации разлуки и потери особенно вероятно вызовут гнев на фигуру привязанности, который пересечет порог интенсивности и станет дисфункциональным. Разлуки, особенно длительные и повторяющиеся, производят двойной эффект. С одной стороны, возникает гнев; с другой – ослабляется любовь. Таким образом, раздраженное, не одобряющее поведение может не только оттолкнуть фигуру привязанности, но и между привязанными друг к другу людьми может произойти изменение в балансе переживаний. Взамен серьезно укорененной любви, подчас окаймленной «острым неудовольствием», таким, которое развивается у ребенка, воспитываемого любящими родителями, там развивается глубоко идущее чувство обиды, лишь частично сдерживаемое тревожной, колеблющейся любовью.
Представляется вероятным, что наиболее сильно раздражительные и дисфункциональные реакции возникают у детей и подростков, которые не только пережили повторяющиеся разлуки, но и постоянно подвергались угрозе быть покинутыми. С одной стороны, ребенок делается неистово раздраженным из-за угрозы, что близкий Другой покинет его, с другой стороны, он не осмеливается выразить данное раздражение, поскольку в этом случае близкий Другой действительно поступит так. Это главная причина, предполагает Стотт, почему в данных случаях гнев на значимого Другого обычно подавляется и направляется на другие цели.
Период разлуки, а также угрозы разлуки и иные формы отвержения вызывают у ребенка или взрослого как поведение тревоги, так и поведение раздражения. И то, и другое поведение направляется по отношению к фигуре привязанности: тревожная привязанность существует для удержания максимальной доступности фигуры привязанности; гнев является и упреком за то, что произошло, и средством устрашения с целью предотвращения повторения случившегося. Таким образом, любовь, тревога и гнев, а иногда ненависть вызываются одним и тем же лицом. В итоге неизбежны болезненные конфликты. Как враждебность, направленная по отношению к любимой фигуре, может увеличивать тревогу, так и тревога, особенно, если фигура привязанности недоступна или безответна в тот момент, когда в ней нуждаются, увеличивают враждебность. Как отмечала М. Кляйн, сила чувства любви ребенка к значимому объекту равноценна силе переживания ненависти к объекту привязанности. Причем, возрастающей тревоге всегда предшествует и ее вызывает возрастающая враждебность; иногда тревога может быть независимой, иногда может сама провоцировать, а часто может быть вызванной теми же самыми ситуациями, при которых возрастающая враждебность не допускается 38.
Ферберн утверждает, что при отсутствии фрустрации младенец не будет направлять агрессию против своего любимого объекта. То, что приводит его к совершению этого, это «депривация и фрустрация в его либидинозных отношениях – а особенно травма разлуки со своей матерью». Таким образом, Д. Боулби39 соглашается с Ферберном в том, что гнев и враждебность, направленные по отношению к фигуре привязанности ребенком или взрослым, могут быть поняты лучше в качестве реакции на фрустрацию.
Каждая реакция имеет тенденцию обострять другую реакцию. В итоге следующие переживания повторяющейся разлуки или угроз разлуки делают характерным для человека проявлять интенсивную тревогу и собственническое поведение привязанности одновременно с ожесточенным гневом, направленным против фигуры привязанности, и часто сочетать и то, и другое с самым тревожным беспокойством о безопасности этой фигуры.
Поскольку тенденция к гневу и враждебности, направленных по отношению к любимому человеку, подавляется и/или перенаправляется куда-либо еще (смещается), а также вследствие того, что гнев приписывается другим, а не себе (проецируется), а также по ряду других причин паттерн и баланс реакций, направленных по отношению к фигуре привязанности, может значительно исказиться и запутаться. Более того, поскольку модели фигур привязанности и ожидания в отношении их поведения выстраиваются на протяжении многих лет детства и с этого времени имеют тенденцию оставаться неизменными, поведение человека в настоящий момент может быть объяснено не с позиции его сегодняшней ситуации, а с позиции его переживаний многими годами ранее.
Чем в большей изоляции находится ребенок и чем больше он остается в своей кроватке, тем сильнее его протест; в то же время чем менее необычна для него обстановка и чем больше о нем заботится одно и то же лицо, заменяющее мать, тем меньше его отчаяние.
К динамике формирования привязанности
Р. Шпиц различает три основных периода формирования детско-материнской привязанности в первые годы жизни:
1) до 3 месяцев, когда младенцы проявляют интерес и ищут эмоциональной близости со всеми взрослыми, как знакомыми, так и незнакомыми;
2) 3–6 месяцев. В этот период младенец начинает различать знакомых и незнакомых взрослых. Постепенно ребенок выделяет мать из объектов окружающего, отдавая ей предпочтение. Выделение матери из взрослого окружения основывается на предпочтении ее голоса, лица, рук и происходит тем быстрее, чем адекватнее мать реагирует на подаваемые младенцем сигналы;
3) 7–8 месяцев. Происходит формирование избирательной привязанности к ближайшему взрослому. Отмечается тревога и страх при общении с незнакомыми взрослыми.
Привязанность ребенка к матери наиболее сильна в 1–1,5 года. Она несколько уменьшается к 2,5–3 годам, когда в поведении ребенка отчетливо намечаются другие тенденции – стремление к самостоятельности и самоутверждению, связанные с развитием самосознания.
Р. Шеффер выделял следующие стадии привязанности ребёнка в возрасте до 18 месяцев:
1) Асоциальная стадия (0–6 недель). Новорожденные и младенцы до полутора месяцев жизни являются «асоциальными», поскольку во многих ситуациях общения с одним или несколькими взрослыми у них наблюдается преимущественно одна реакция, в большинстве случаев реакция протеста. После полутора месяцев младенцы обычно отдают предпочтение общению с несколькими взрослыми.
2) Стадия недифференцированных привязанностей (6 недель–7 месяцев). На этой стадии младенцы быстро удовлетворяются присутствием любого взрослого. Они успокаиваются, когда их берут на руки.
3) Стадия специфических привязанностей (с 7–9 месяца жизни). В данном возрасте младенцы начинают протестовать, когда их разделяют с близким взрослым, особенно матерью. При расставании они расстраиваются и часто сопровождают мать до двери. После возвращения матери младенцы очень тепло ее встречают. В это же время младенцы часто настораживаются в присутствии незнакомых. Указанные особенности свидетельствуют о сформированности первичной привязанности.
4) Стадия множественных привязанностей. Спустя несколько недель после возникновения первичной привязанности к матери то же чувство возникает по отношению к другим близким людям – отцу, братьям, сестрам, бабушкам, дедушкам. В возрасте полутора лет очень мало детей привязаны только к одному человеку. У детей, имеющих множество привязанностей, как правило, устанавливается иерархия объектов привязанности. Тот или иной близкий человек является более или менее предпочтительным в определенной ситуации общения. Различные объекты привязанности используются детьми с разными целями, например, большинство детей предпочитают компанию матери, если они напуганы или расстроены. Отцов они чаще предпочитают в качестве партнеров по играм.
Как Дж. Боулби, так и М. Эйнсворт отмечала, что формирование первичной привязанности имеет важное значение для развития исследовательского поведения ребенка. Первичный объект привязанности используется ребенком в качестве безопасной «базы» для освоения окружающего мира. Вторичные привязанности могут формироваться только в случае, когда сформированы первичные40. Таким образом, данная теория является теорией множественной привязанности.
Выделяют четыре модели множественной привязанности41:
1) Монотропная. В данной модели мать является единственным объектом привязанности, только с ней связана дальнейшая социализация ребенка.
2) Иерархическая. Также предполагается ведущая роль матери, однако важную роль играют и вторичные объекты привязанности, которые могут замещать мать в условиях ее кратковременного отсутствия.
3) Независимая. Данная модель предполагает наличие нескольких одинаково значимых объектов привязанности, каждый из которых вступает во взаимодействие с ребенком лишь тогда, когда основные опекуны находятся с ним уже длительное время.
4) Интегративная. В этой модели предполагается независимость ребенка от того или иного объекта привязанности.
Таким образом, существуют несколько классификаций, которые выделяют различные стадии и возраст формирования привязанности. Привязанность формируется от рождения до 3 лет.
Типы детско-материнской привязанности
Общепринятой методикой оценки привязанности и определения ее типа является методика М. Эйнсворт. Методика данного исследования заключается в следующем: изучается поведение ребенка в ситуации разлуки с матерью, ее влияние на поведение младенца и способность матери успокоить ребенка после ее возвращения. После ухода матери ребенок остается с незнакомым взрослым и новой игрушкой. Критерием оценки привязанности является особенность поведения ребенка после ухода матери и ее возвращения. В ходе данного исследования было выделено четыре группы детей и соответствующие им соответствуют типы привязанности:
1) Ненадёжно-привязанные (индифферентные) дети с ненадёжно-избегающим типом привязанности. Такие дети не возражают против ухода матери и продолжают играть, не обращая внимания на ее возвращение. Они не обеспокоены присутствием незнакомца и избегают общения с ним так же, как избегают общения с матерью. Данный тип привязанности является условно-патологическим.
2) Дети с надёжным типом привязанности. Такие дети не очень сильно огорчаются после ухода матери, но тянутся к ней сразу же после ее возвращения. Они стремятся к физическому контакту с матерью, легко успокаиваются рядом с ней.
3) Дети с ненадёжно-аффективным (манипулятивным, двойственным) типом привязанности. Такие дети очень сильно огорчаются после ухода матери. После ее возвращения вначале цепляются за мать, но практически сразу же ее отталкивают. Данный тип привязанности считается патологическим.
4) Дети с дезорганизованным неориентированным типом привязанности. Дети этой группы после возвращения матери либо «застывают» в одной позе, либо «убегают» от пытающейся приблизиться матери. Данный тип является патологическим.
Кроме указанных четырёх типов, Б.Е. Микиртумов выделяет «симбиотический» тип привязанности на основе экспериментов М.Эйнсворт42. Эти дети не отпускают мать ни на шаг. Полное разлучение, таким образом, становится практически невозможным.
М. Эйнсворт указывает, что бессмысленно строить типы поведения детей в данном эксперименте на основе силы привязанности. В качестве основного параметра для классификации она выделяет надёжность. Также она полагала, что качество младенческой привязанности в большей степени зависит от качества внимания, которое получает ребенок. Эйнсворт показала, что матери надежно привязанных младенцев являются высокочувствительными к детям, удовлетворяя их потребности с помощью эмоциональной экспрессии, тесного физического контакта. Ещё раз стоит отметить, что последующее восприятие других людей строится на основе опыта общения с первичным объектом привязанности, чаще всего с матерью. Если взрослый хорошо понимает ребенка, младенец чувствует заботу и комфорт и становится надежно привязанным.
Более поздние исследования показали, что поведение ребенка и матери взаимно влияют друг на друга. В частности, тип поведения самого ребенка определяет, каким образом будет складываться его опыт общения с матерью. Ярроу показал, что более активные младенцы получают больше внимания от родителей, в то время как пассивные, неинициативные дети могут «выпадать» из общей жизни семьи, получая лишь физический уход и минимум эмоционального контакта. Кроме того, было показано косвенное воздействие на тип привязанности такого фактора как удовлетворенность ролью матери. Мосс обнаружил, что женщины, которые до наступления беременности принимают родительскую роль и сосредотачиваются на положительных аспектах материнства, более чутко реагируют на плач своего ребёнка после его рождения, чем женщины, не обладающие данными характеристиками.
По мнению Микиртумова, сами брачные отношения существенно влияют на ход развития детско-родительской привязанности. Важную роль играет тип привязанности самих родителей. Супруги из семей с надежной материнско-детской привязанностью показывают большее удовлетворение качеством их отношений как до, так и после рождения ребенка, чем родители с ненадежнопривязанными младенцами. Вместе с тем показано, что в первое время после рождения ребенка оба чувствовали некоторое снижение качества их брачных отношений. Результаты этих исследований позволили авторам выдвинуть гипотезу, что именно ранний супружеский статус – есть решающий фактор для установления различного качества привязанности.
Дети, которые в ходе эксперимента демонстрируют двойственную модель привязанности, в ряде случаев имеют раздражительные или медлительные черты темперамента. Но гораздо чаще проблема не столько в характере ребёнка, сколько в том, что родители таких детей несовместимы с ними в качестве воспитателей. Они реагируют слишком слабо или слишком энергично, что является совершенно неадекватным способом ухода за ребёнком, особенно обладающим двойственной привязанностью. Ребенок реагирует на подобное поведение с помощью криков и истерик. Если это не приносит никаких изменений, ребенок вскоре становится еще более негативным.
Существуют два варианта ухода, которые повышают риск развития избегающей привязанности. При первом варианте матери бывают нетерпеливы в отношении своих детей и нечувствительны к их сигналам, они часто не могут сдержать отрицательных эмоций в адрес детей. В конечном счете такие матери просто перестают брать своих детей на руки, но и дети, в свою очередь, не стремятся к тесному физическому контакту. М. Эйнсворд полагала, что эти матери являются эгоцентричными, отвергающими своих детей. При втором варианте родители бывают чрезмерно усердны, обеспечивают слишком высокий уровень стимуляции, который младенец просто не в состоянии воспринять.
При неориентированной дезорганизованной привязанности ребенок боится физического наказания или его беспокоит страх быть отверженным родителями. В результате он избегает общения с родителями. Это является следствием того, что родители крайне противоречиво относятся к ребенку и дети не знают, чего им в каждый последующий момент ожидать от взрослых.
Матери детей с избегающим типом привязанности характеризуются Микиртумовым как «закрыто-формальные». Они придерживаются авторитарного стиля воспитания, стараясь навязать ребенку свою систему требований. Эти матери не столько воспитывают, сколько перевоспитывают, часто пользуясь книжными рекомендациями.
По психологическим характеристикам Т.И. Анисимова выделяет две группы матерей детей с двойственной привязанностью:
1) Эго-ориентированные и матери, отличающиеся завышенной самооценкой, недостаточной самокритичностью. Они достаточно противоречивы в своем отношении к ребенку, проявляют повышенное внимание, которое сочетается с полным игнорированием интересов ребёнка.
2) Непоследовательно-противоречивые матери считают своих детей болезненными, требующими повышенной заботы. Эти дети все так же испытывают дефицит ласки и внимания из-за постоянного чувства тревоги у матери и внутреннего напряжения, приводящего к непоследовательности и двойственности в отношении к ребенку.
Индифферентная ненадежная привязанность (избегающая) формируется у ребенка при несогласованных, дисгармоничных взаимодействиях между ним и матерью, особенно во время кормления. В этом случае неумение матери поддерживать инициативу ребенка сочетается с усилением ее собственной активности, на которую младенец никак не реагирует.
Симбиотический тип привязанности формируется при неспособности матери реагировать на звуковые сигналы своего ребенка. С возрастом у этих детей нарастают тревожные реакции, так как мать реагирует на них только при зрительном общении (на подаваемые ребенком жесты). Если такой ребенок остается в комнате один, то общаться с находящейся в соседнем помещении матерью он уже не может.
Аналогичная ситуация отмечается у детей с двойственным типом привязанности. Их матери тоже реагируют только на подаваемый ребенком жест и нечувствительны к голосовым реакциям детей. У детей с данным типом привязанности часто возникают тревожные реакции в момент, когда они теряют мать из поля зрения. Только зрительный контроль за присутствием матери помогает им обрести чувство спокойствия и безопасности.
Таким образом, в ходе исследования привязанности по методике М. Эйнсворт выделено четыре группы детей и соответствующие им типы привязанности (им соответствуют четыре типа привязанности):
ненадежнопривязанные дети;
надежнопривязанные дети;
дети с ненадежноаффективным типом привязанности;
дети с дезорганизованным неориентированным типом привязанности.
Кроме указанных типов можно говорить также о «симбиотическом» типе привязанности.
Причины нарушения привязанности.
Расстройства детско-родительской привязанности характеризуются отсутствием или искажением нормальных связей между ребенком и тем, кто за ним ухаживает. Это происходит по ряду причин. Нарушения привязанности наблюдаются во всех случаях, когда родители неспособны понимать своих детей. Причиной этому могут быть психические заболевания родителей, которые серьезно осложняют установление близкого эмоционального контакта с младенцами.
Грубое искажение привязанности отмечается также при различных проявлениях к детям физического насилия. Родители, использующие насилие в качестве основного воспитательного метода, всегда испытывают проблемы с установлением надежной привязанности к детям. Так, нарушению привязанности к родителям может способствовать, в частности, «насильное» кормление детей, страдающих инфантильной анорексией, когда процессы жевания и проглатывания пищи у детей сильно замедлены.
Также к причинам отсутствия или искажения развития привязанности относится воспитание в детских закрытых условиях. Иногда воспитанники детских учреждений испытывают отдаленно напоминающее чувство любви к медперсоналу и воспитателям домов ребенка. Однако эта привязанность полностью разрушается под влиянием ряда факторов, к которым относится, например, частая смена персонала детских закрытых учреждений, наличие возрастного ограничения для пребывания детей в одних и тех же группах.
Дефицит общения и необходимых для ребенка соответствующих возрасту впечатлений также является предпосылкой неправильного развития привязанности у ребенка. Недостаток заботы и внимания со стороны родителей дети часто отказываются компенсировать путем общения с другим взрослым. Они не смотрят людям в глаза и не проявляют интереса к играм, если предварительно не делали этого с матерью или иными родственниками.
Классификация и клинические проявления нарушений привязанности.
Критерии расстройств привязанности описаны в классификации психических и поведенческих расстройств МКБ-10 в разделе F9 «Поведенческие и эмоциональные расстройства, начинающиеся обычно в детском и подростковом возрасте». Критериями расстройства привязанности согласно МКБ-10 являются:
а) возраст до 5 лет;
б) неадекватные или измененные социально-родственные отношения вследствие:
недостатка возрастного интереса ребенка к контакту с членами семьи или другими людьми;
реакции страха или чрезмерной чувствительности в присутствии незнакомых людей, не исчезающие при появлении матери или других родственников;
в) неразборчивая общительность (фамильярность, пытливые вопросы и т. д.);
г) отсутствие соматической патологии, умственной отсталости, симптомов раннего детского аутизма.
М. Эйнсворт различает два варианта расстройств привязанности:
1) Реактивные расстройства привязанности. Проявляются аффективными нарушениями в ответ на изменение окружающих условий, особенно в период, когда взрослые расстаются с ребенком. Характерна боязливость и повышенная настороженность («заторможенная бдительность») в присутствии незнакомых людей, не исчезающие при утешении. Дети избегают общения, в том числе и со сверстниками. Расстройство может возникнуть как результат прямого родительского пренебрежения, жестокого обращения, серьезных ошибок в воспитании. Сохраняются живые эмоциональные реакции и стремление к общению. При реактивном расстройстве привязанности отсутствует патологическая отгороженность, характерная для аутизма, а также интеллектуальный дефект.
2) Расторможенные расстройства привязанности. Проявляются в виде неизбирательной прилипчивости к взрослым ребенка в возрасте 2–4 лет.
Схожие с расстройствами привязанности нарушения могут встречаться при интеллектуальном недоразвитии и синдроме раннего детского аутизма, что делает необходимым проводить дифференциальную диагностику между этими состояниями и нарушениями привязанности.
Типы нарушенной привязанности (согласно классификации М. Эйнсворт):
Негативная (невротическая) привязанность. Ребенок постоянно «цепляется» за родителей, ищет «негативного» внимания, провоцируя родителей на наказания и стараясь раздражить их. Появляется как в результате пренебрежения, так и гиперопеки.
Амбивалентная привязанность. Ребенок демонстрирует двойственное отношение к близкому взрослому – «привязанность-отвержение», то ластится, то грубит и избегает. Перепады в обращении являются частыми, полутона и компромиссы отсутствуют, а сам ребенок не может объяснить своего поведения и явно страдает от него. Характерно для детей, чьи родители были непоследовательны и истеричны: то ласкали, то взрывались и били ребенка – делая и то, и другое бурно и без объективных причин, лишая тем самым ребенка возможности понять их поведение и приспособиться к нему.
Избегающая привязанность. Ребенок угрюм, замкнут, не допускает доверительных отношений с взрослыми и детьми, хотя может любить животных. Основной мотив – «никому нельзя доверять». Подобное может быть, если ребенок очень болезненно пережил разрыв отношений с близким взрослым и горе не прошло, ребенок «фиксирован» на нем; либо если разрыв воспринимается как «предательство», а взрослые как «злоупотребляющие» детским доверием и своей силой.
Дезорганизованная привязанность. Такие дети нарушают все правила и границы человеческих отношений, отказываясь от привязанности в пользу силы: им не надо, чтобы их любили, они предпочитают, чтобы их боялись. Характерно для детей, подвергавшихся систематическому жестокому обращению и насилию и никогда не имевших опыта привязанности.
Вопросы:
Понятие привязанности в работе Дж. Боулби.
Что такое фигура привязанности, первичный и вторичный объект привязанности?
Назовите и опишите фазы привязанности.
Назовите и опишите типы нарушенной привязанности М. Эйнсворт.
Связь гнева ребенка с разлукой со значимым Другим по Дж. Боулби.
