Мартин хайдеггер

ставит вопрос о сущности познания. Однако, под влиянием Шлейермахера, Дильтей видел познание во взаимосвязи жизни в целом. [Для него] 60-е годы были определяющими не в том же смысле, что для неокантианства, но как раз изнутри полного постижения человека, — [необходимо было] уразуметь место и положение человека. Так что Дильтей никогда не разделял с той эпохой крайних антигегелевских позиций. Он мог по достоинству оценить позитивное значение Гегеля — еще и до неогегельянства.

Быть открытым ко всему, что субстанциально в себе, закрываться для всякого пустопорожнего и беспочвенного мышления, которое только кружит вокруг себя самого, никогда не достигая самих вещей, — вот что сделало для него возможным вновь поставить проблему фундаментальной значимости и способствовать [ее изучению]. Воздействие его сочинений на первых порах было незначительным. Лишь немногие смыслившие толк в деле воспользовались идущими от него импульсами. Виндельбанд в своей речи при вступлении в должность ректора (1894) * — здесь глубочайшие замыслы Дильтея овнешнены и поставлены с ног на голову. Опираясь на Дильтея, Риккерт пытается разграничить науки о природе и науки об истории — совершенно пустым и формальным способом. Способ воздействия зависел у Дильтея и от его манеры публиковать свои книги. В свет вышло только два труда, причем каждый застрял на томе первом: «Жизнь Шлейермахера» ** и «Введение в науки о духе» ***. В остальном же он писал статьи, «материалы к...», «идеи к...», «опыты о ...» — все предварительное, ничего законченного, все в странствии и в пути. Вследствие этого его работы в течение долгого времени оставались без отклика; однако позитивные открытия подобные дильтеевским невозможно бесконечно долго оттеснять на задний план. Сегодня у нас есть

Windelband W. Geschichte und Naturwissenschaft (Strassburger Rektoratsrede 1894) // Ders. Präludien: Aufsätze und Reden zur Philosophie und ihrer Geschichte. 2. Bd. 9. Aufl. Tübingen, 1924. S. 136-160

Leben Schleiermachers, l Bd. Berlin, 1970; s. auch. Ges. Schriften, Bd. XIII.

Einleitung in die Geisteswissenschaften: Versuch einer Grundlegung für das Studium der Gesellschaft und der Geschichte. 1. Bd. Leipzig, 1883; s. auch: Ges. Schriften, Bd. 1.

146

Кассел ьские доклады

возможность воспринять позитивные действенные силы и не просто вторить, но ставить вопросы по-новому и заходить с ними дальше прежнего.

III.

Какой же вопрос ставит Дильтей? Каковы средства разрешения у него в руках? Попробуем понять взаимосвязь его вопросов, исходя из трудов его и по контрасту с его современниками. — Мы видели, что ни одна работа Дильтея не закончена. Если сейчас мы попытаемся дать содержательную характеристику его работ, то необходимо задуматься над тем, что указание содержания вынужденно останется невразумительным — до тех пор, пока не станет известным и не будет приближен к нашим глазам сам фундаментальный вопрос Дильтея. Поэтому мы поначалу сделаем лишь обзор трудов Дильтея в их исторической последовательности и лишь с дальней перспективой этого его вопроса.

Диссертация — «Об этике Шлейермахера». И здесь уже тема не теоретическая — проблема практического положения человека.

В это же самое время конкурсное сочинение — «О герменевтике Шлейермахера», т. е. о его научной теории исторического понимания, интерпретации сочинений. Шлей-ермахер впервые разработал эту теорию как всеобщую теорию понимания ¹⁰. Герменевтика — это дисциплина, которая обретает фундаментальное значение в настоящее время и в будущем. Дильтей так и не опубликовал эту работу. Кусок из нее он включил в сборник, изданный в честь Зигварта («Возникновение герменевтики»). Взаимосвязь с историей очевидна, так как история как наука есть интерпретация источников, уже выверенных филологически-исторической критикой. Габилитационное сочинение (1864) — «Опыт анализа морального сознания». Вновь тема, вынудившая его заниматься бытием человека. — Статьи о Новалисе, Гёльдерлине, Гете («Переживание и поэзия»). Эти работы, кажущимся образом выпадающие из творчества Дильтея, обретают в нем особый смысл. Он пытается уразуметь конкретно исторических индивидов в их духовной сердцевине («от их центра», как говорят в школе Георге "). Дильтей говорит о реальной психологии.

147