3)Что означает понятие миф слева? Почему левые мифы беспомощны и неуклюжи?

мифологизации подвергаются очень немногие объекты лишь некоторые политические понятия исключая случаи, когда левые мифы прибегают к богатому арсеналу средств буржуазной мифологии. Они никогда не затрагивают обширной области обычных человеческих отношений, целый слой «незначащей» идеологии. Пов­седневная жизнь им недоступна; мифы слева носят случайный характер, они не являются составной частью стратегии подобно буржуазным мифам, они используются в тактических целях или на худой конец, характеризуют тот или иной уклон. Левые мифы бедны по своей природе. Они не могут размножаться, поскольку делаются по заказу с ограниченными, временными целями и создаются с большим трудом. В них нет главного - выдумки. В любом левом мифе есть какая-то натя­нутость, буквальность, ощущается привкус лозунга; выражаясь сильнее, можно сказать, что такой миф бесплоден. Действительно, что может быть худосочнее, чем сталинский миф? В нем отсутствует какая бы то ни было изобретательность, использование его поражает своей неуклюжестью; означающее мифа (чья форма, как мы знаем, бесконечно богата в буржуазной мифологии) совершенно не варьируется; все сводится к бесконечно-однообразной литании.

4)Каковы задачи критического мышления по разоблачению мифов?

Мифы так или иначе участвуют в созидании мира. Если предположить, что человек в буржуазном обществе ежеминутно погружается в псевдофизис, то задача мифолога состоит в том, чтобы вскрыть под безобидной оболочкой самых простых жизненных отношений таящиеся в их глубине отчуждение, которое эта безобидность должна сделать приемлемой. Следовательно, разоблачения совершаемые мифологом, есть акт политический. Мифолог исключается из числа потребителей мифа. Это, в свою очередь, может привести к отрыву его от общества. Тем самым, он подвергает разрушению общую языковую систему. Разруше­ние, которому он подвергает коллективный язык, абсолютно; к этому разрушению и сводится вся его задача; он должен жить разрушением без надежды повернуть назад, не претендуя на воздаяние. Ему запрещено представлять себе, чем конкретно станет мир, когда непосредственный предмет его критики исчезнет. Утопия для мифолога непозволительная роскошь; он сильно подозревает, что завтрашние истины окажутся всего лишь изнанкой сегодняшней лжи.

Тема №4:Особенности исторического развития восточной философии. Философия и формирование космоцентрическрй парадигмы социального знания

1.«Осевое время» и социокультурные предпосылки возникновения древнекитайской, древнеиндийской и древнегреческой философии: общее и особенности.

2. Характерные черты космоцентрической парадигмы социального знания:

3. Отличительные особенности Восточной и Западной философии в современной философской компаративистики:

4.Наследие восточной философии и современности.

Вопрос№1: «Осевое время» и социокультурные предпосылки возникновения древнекитайской, древнеиндийской и древнегреческой философии: общее и особенности:

Авторский текст// Практикум по философии: Социальная философия. – Мн., 2007. – С. 173 – 186.

1)В чём заключаются социокультурные предпосылки формирования космоцентрической парадигмы социального знания?

Процесс формирования космоцентрической парадигмы социального знания тесно связан с осевым временем мировой истории, когда, по мысли К. Ясперса, закладываются основные традиции духовной жизни великих цивилизаций, которые затем (и особенно в Индии и Китае) будут господ­ствовать вплоть до начала XX века. Осевое время мировой истории характеризуется возникновением такого типа мировоззрения ведущих древних цивилизаций, который резко отличается от мифологического мышления. Характерной особенностью этого нового типа мировоззрения является философия, которая возникает на осно­ве рефлексии разума над коллективными представлениями мифологического мышления. Возникновение философии и на ее основе космоцентрической парадигмы социального знания и мышления связывается с социальными кризисами, происходившими в древнейших цивилизациях на Востоке и Запа­де, когда проявилась неспособность мифа стать идейной основой раскалыва­ющегося на верхи и низы древнего общества. Осознание этой неспособности раскрывается через рефлексию над содержанием мифа. Рефлексия теперь происходит не путём коллективного духовного творчества, а путём умственного труда отдельных индивидов. Так как выводы сделаны отдельными индивидами, то они становятся основателями целых направлений и школ в философии. Между ними неизбежно идет своеобразное состязание за духовное и интеллектуальное лидерство, что выливается то в скрытую, то в явную полемику между ними, а затем и их последователями. Так возникает феномен интеллектуального спора, который является сущностной характеристикой всей истории философии.