8)Почему именно т. Гоббса и б. Спинозу можно считать создателями нового обществознания и естественно-правовой парадигмы социального знания:

Решая главную проблему Декарта о взаимосвязи субъекта и объекта познания (субстанционально разделенных), Т. Гоббс и Б. Спиноза в конечном счете пришли к выводу, что истинность и достоверность человеческого познания могут быть гарантированы лишь в том случае, если будет преодолена картезианская концепция субстанциональности. Поэтому X Гоббс непосредственно включал субъект (познающего человека) в объект познания (в естественные взаимосвязи природы), а Б. Спиноза объединял субъект и объект в единую субстанцию. Тем самым Гоббс и Спиноза снимали ограничения, которые Декарт устанавливал для своего метода познания. Если субъект и объект познания представляют собой субстанциональное единство, то следовательно, методология познания, столь успешно доказавшая свою реальную силу в области естествознания, - в анализе фундаментальных (ме­ханистических) законов природы и построения естественнонаучной картины мира, — может быть с успехом применена и в области обществознания, где идет речь о мыслящих людях и проблемах их взаимодействия в обществе. Именно поэтому, с точки зрения Б. Спинозы и Т. Гоббса, наряду с натуральной физикой и механикой можно построить социальную физику и механику, и на этой основе познать естественные законы общества.

Ф. Бэкон // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч.1. – Мн., 2004. с. 244-245

1)Какое место опыту в процессе познания отводит Бэкон? Чем его взгляд отличается от распространенного прежде подхода:

До сих пор опыт или совсем не имел основания, или имел весьма ненадежное. До сих пор не было отыс­кано и собрано изобилие частностей, способное дать разуму знание, вкакой бы то ни было мере достаточное по своему количеству, роду, дос­товерности. Напротив того, ученые (нерадивые и легкомысленные) при­няли для построения или укрепления своей философии какие-то слухи об опыте и как бы молву о нем или его отголосок и приписали им все же значение законного свидетельства. Надежду на дальнейшее движе­ние наук вперед только тогда можно обосновать, когда естественная ис­тория получит и соберет многочисленные опыты, которые сами по себе не приносят пользы, но содействуют открытию причин и аксиом. Эти опыты мы называем светоносными в отличие от плодоносных.

2)В чем Бэкон видит принципиальное отличие предлагаемого им метода от традиционных представлений об индукции:

Не следует все же допускать, чтобы разум перескакивал от частностей к отдельным и почти самым общим аксиомам (каковы так называемые начала наук и вещей) и по их непоколебимой истинности испытывал бы и устанавливал средние аксиомы. Для наук же следует ожидать доб­ра только тогда, когда мы будем восходить по истинной лестнице, по непрерывным, а не прерывающимся ступеням — от частностей к мень­шим аксиомам и затем к средним, одна выше другой, и, наконец, к са­мым общим. Ибо самые низшие аксиомы немногим отличаются от го­лого опыта. Высшие и самые общие аксиомы (какие имеются) умозри­тельны и абстрактны, и в них нет ничего твердого. Средние же аксиомы истинны, тверды и жизненны, от них зависят человеческие дела и судь­бы. А над ними, наконец, расположены наиболее общие аксиомы — не абстрактные, но правильно ограниченные этими средними аксиомами. Для построения аксиом должна быть придумана иная форма ин­дукции, чем та, которой пользовались до сих пор. Эта форма должна быть применена не только для открытия и испытания того, что называ­ется началами, но даже к меньшим и средним и, наконец, ко всем акси­омам. Индукция, которая совершается путем простого перечисле­ния, есть детская вещь: она дает шаткие заключения и подвергнута опас­ности со стороны противоречащих частностей, вынося решения боль­шей частью на основании меньшего, чем следует, количества фактов, и притом только тех, которые имеются налицо. Индукция, которая по­лезна для открытия и доказательства наук и искусств, должна разделять природу посредством должных разграничений и исключений. И после достаточного количества отрицательных суждений она должна заклю­чать о положительном. Пользоваться помощью этой индукции сле­дует не только для открытия аксиом, но и для определения понятий.

Р. Декарт // Практикум по философии: В 2-х ч. Ч.1. – Мн., 2004. с. 246-248: