Глава 5 Тень

...задачи второй половины жизни от­личаются от задач первой половины.

К. Юнг

Процесс индивидуации в психологии Юнга в основном относится ко второй половине жиз­ни. По мнению Юнга, первая половина нашей жизни посвящена развитию здорового «эго», или «я», обеспечивающего нормальное существование в реальном мире. После завершения этого этапа (и только при условии успешного его завершения) во второй половине жизни нам предстоит обратить взор на самих себя в поис­ках собственной, более глубокой сущности. Индивидуация требует от нас успешного про­хождения обоих этапов. До тех пор, пока не научимся нормальным взаимоотношениям с внешним миром, мы не можем надеяться открыть более глубокую духовную сторону своей лич­ности. (Думаю, все мы сталкивались с людьми, которые были до тошноты положительными толь­ко потому, что боялись признаться в своем же­лании совершать плохие поступки.)

Юнг создал свою модель души на основании изучения не только пациентов, но и самого себя. Он был практикующим врачом, и большая часть его деятельности касалась неразрешенных про­блем, пришедших из первой половины жизни пациентов, обычно речь шла о неразрешенных противоречиях «родители/ребенок». Вспомни­те вывод, который мы сделали на примере Кон­рада Лоренца и гусенка: под конкретными вза­имоотношениями с родителями лежат архетипические взаимоотношения между матерями и отцами и их детьми. Вот почему большая часть врачебной практики Юнга посвящена именно проблемам первой половины жизни. Несмотря на это, его психология в основном затрагивает проблемы второй половины жизни, т. е. более глубокую сторону процесса индивидуации.

Подобно фрейдистам, сторонники Юнга трактуют как анализ тера­пию. Для юнговского анализа этот термин совершенно не подходит. В буквальном смысле слово «анализ» подразумевает разложение целого на компоненты с целью исследования каждого компонента по отдельно­сти. Что касается терапии Юнга, она предполагает поочередное разло­жение проблемы на более конкретные вопросы с целью их прояснения, а затем синтез всех этих вопросов в единое целое. Причем терапия Юнга включает в себя не только рациональное понимание, но и эмоциональ­ный опыт. Я могу еще приводить доводы, но слово «анализ» представ­ляется мне не очень точным термином. Подобным образом, в противо­вес фрейдовскому «психоанализу», Юнг определил свою психологию как «аналитическая психология». И этот термин кажется мне не совсем под­ходящим, но в настоящее время его вряд ли можно изменить.

«Тень», «Анима/Анимус», «Самость» - это категории, характерные для второй половины человеческой жизни. Пока мы живем преиму­щественно бессознательной жизнью, противо­речий между сознательным и бессознательным не возникает. Постепенно мы «вычленяем» свою уникальную сознательную личность из бессоз­нательного через контакты с окружающим ми­ром - особенно посредством общения с роди­телями, братьями, сестрами и возлюбленными.

Кем мы являемся, определяет в значитель­ной степени то, кем мы не являемся. Если мы интроверты, значит не экстраверты. Если наш подход к миру основан на мысли, на «думаний», В начале он не основан на «чувствовании», «чу­тье». Однако, как вытекает из обсуждения психо­логических типов, мы обладаем потенциалом для развития своих личностей, чтобы воспринимать мир с различных точек зрения. В начале жизни мы можем быть «экстравертивными чувствователями, заинтересованными только в эмоциональных связях с другими людьми и вещами, но несомненно, вполне способны развить в себе и сенсорное восприятие», так и «интуицию», дающие нам пищу для функции «чувствования». Если мы достаточно упорно поработаем, то сможем добиться столь острых «восприятия» и «интуиции», что «сенситиву» или «интуитиву» будет тяжело тягаться с нами в этих областях. Мы сможем даже научиться более комфортно чувствовать себя в «интронертивных» ситуациях, так что не придется обращаться за поддержкой исклю­чительно к внешнему миру.

Однако если это будет нашей «подчиненной» функцией («чувствование» для «мыслителя», «сенсорное восприятие» для «интуитива»), мы никогда не сможем в полной мере развить в себе подобные черты, потому что они связыва­ют нас с коллективным бессознательным, а бес­сознательное столь велико, что ни один чело­век в мире не в состоянии «проглотить» его. Наши попытки развить в себе «подчиненную» функцию вознаграждаются тем, что нам дозво­лено узреть «нуминозное» («божественное»).