« Мана-персона »

...мана-персона — это существо, обладающее некими сверхъестественными и колдовскими силами (тапа), наделенное волшебными познаниями и могуществом.

К. Юнг

После того как Анима/Анимус интегрирова­ны в личность, возникает переходная фигура, ко­торая являет собой предвоплощение Самости, фактически низшую ее «версию». Юнг называл ее либо <<мана-персона>>, либо «маг».

Меланезийцы используют слово «мана» для обозначения некоей безличной сверхъестественной силы, овладевающей людьми или предметами. Антропологи быстро поняли, что это прекрасный общий термин, и стали использовать слово для описания широкого спектра схожих верований в традхщиошгых культурах. Юнг, в свою очередь, взял термин у антропологов. И Юнг и антропологи, бе­зусловно, сошлись бы во мнении о том, что «мана» находится в уме ее обладателя, а не в самом объек­те. Однако, как мне кажется, большинство антро­пологов рассматривает «ману» как производное культуры; вроде бы некий человек или предмет обладает «маной» только потому, что люди его культуры верят, что он ею обладает. В противовес этому мнению Юнг утверждает, что человек или объект обладает «маной», потому что она представ­ляет некий архетип; за свою невероятно долгую историю архетипы аккумулировали «ману» в себе. Во второй главе мы говорили о том, как Юнг пришел к обнаружению комплексов в человечес­кой душе (психике). Как вы помните, он понял, что если «отшелушить» несущие эмоциональный за­ряд личные ассоциации, которые группируются в комплексы (например, комплекс Матери или Отца), то оказывается, что энергия не отводится в сторо­ну, а, напротив, открывается безличная, архетипи-ческая «сердцевина», обладающая еще более сильным эмоциональным зарядом. Сначала Юнг воспользовался словом «либидо» (термин, который у Фрейда обозначал сексуальную энергию) для описания этой энергии, но не ограничивал «либи­до» только сексуальной энергией. Позднее для обозначения безличной энергии Юнг использовал слово «мана»; еще чаще он называл ее просто — «энергия». Далее в этой книге я буду употреб­лять оба термина: и «мана», и «энергия».

Ключевым представляется осознание того, что архетипы обладают «маной» и она не имеет ни­чего общего с личными эмоциональными архетипическими связями. Чем далее углубляемся мы в коллективное бессознательное, тем сильнее ста­новится «мана».

В начале процесса индивидуации, когда мы сталкиваемся с Тенью, нам приходится бороться не только с личными проблемами, но также с коллективным архетипом пугающего образа «другого» человека, который лежит в основе на­ших личных страхов.

Постепенно, по мере общения с Тенью, мы при ходим к осознанию, что гнев и отвращение на самом деле гнездятся в нас самих. Как только с глаз спадает пелена наших собственных проекций, мы обнаруживаем, что у нас есть надежды и жела­ния, способности и возможности, выходящие за рамки нашего исходного собственного вообража­емого образа. Теперь мы ощущаем, что наш соб­ственный образ лишен чего-то, незавершен. Но, несмотря на коллективную фигуру Тени, извест­ную во всех культурах, интегрировав ее, мы пока еще глубоко не заходим в коллективное бессоз­нательное. Наша борьба с Тенью в основном протекает в личном бессознательном.

В случае с Анимой / Анимусом мы имеем дело с коллективным опытом, хотя сначала соприкасаем­ся с теневым аспектом Анимы/Анимуса, который также представляет собой борьбу с нашим лич­ным бессознательным. Затем, даже когда мы при­ближаемся к архетипическому аспекту Анимы/ Анимуса, мы по большей части имеем дело с лич­ными трудностями во взаимоотношениях. Одна­ко реальная сила Анимы/Анимуса исходит из коллективного опыта человечества, связанного с проблемой взаимоотношений, особенно между мужчиной и женщиной.

Наша борьба с сизигией Анимы/Анимуса гораздо труднее борьбы с Тенью, потому что си­зигия продвигает нас на один шаг вперед в бес­сознательное. Соответственно Анима/Анимус обладает гораздо большей энергией, чем Тень. Самость отстоит еще дальше от сознания и, сле­довательно, еще труднее поддается сознательному постижению как часть индивидуальной души и обладает еще более мощной энергией.

Тени мы говорим: «Это не я», — и кривимся от отвращения. Аннме/Аиимусу мы говорим: «Это не я», — но, как правило, заинтересованы (хотя, возможно, интерес смешивается со страхом). Самости мы говорим; «Это не я», — и склоняем перед ней голову или и страхе бежим прочь. Самость определенно кажется выходящей за рам­ки возможное гей человеческого осознания. Но тем не менее Самость является также частью нас; без нее мы не были бы вполне людьми.

Люди, которым достало мужества и удачи, что­бы интегрировать Аниму/Анимуса, «поглощают» массу коллективной энергии, не предназначенной им, и в конце концов обнаруживают, что она в высшей степени «неудобоварима». При первой попытке усвоить ее они исполняются гордости и думают, что стали обладателями тайного знания, выходящего далеко за пределы познания, доступ­ного нормальным мужчинам и женщинам. По определению Юнга, такие люди «раздуваются», наполняются «маной», которая им не принадлежит.

Людям, сознательно двигающимся по пути индивидуации, желательно научиться понимать, когда их «раздувает». Тем, кто привносит «нуминозные» фигуры бессознательного в созна­ние путем интерпретации сновидений, активной имагинации и т. п., свойственно испытывать по­переменные приступы «раздутости» и депрес­сии. Этого так же невозможно избежать, как ос­таться сухим, нырнув в океан. Необходимо на­учиться распознавать, когда мы становимся слишком «переполнены» сами собой, своей зна­чимостью, и сознательно подавлять в себе «раз­дутость», как бы спускать пар, или осознавать депрессивное состояние и возобновлять нару­шенные связи с миром.

Важно понять, что надчеловеческая энергия, ощущаемая нами, не наша - она принадлежит коллективной истории человечества и содержит­ся внутри архетипов. Все время, находясь в пле­ну архетипа, мы остаемся в буквальном смысле «нечеловеками», лишь плоскими фигурами, созда­вавшимися веками и подходящими для всех вре­мен и ситуаций. Попав в «тиски» архетипа, мы не в состоянии развиваться, не в состоянии из­меняться.

К сожалению, многим людям так и не удается миновать стадию «мана-персоны». Такие люди «облачаются в мантию» волшебника или колду­на, гуру или наставника, мудреца или чародейки. Или проецируют подобный образ на кого-либо другого, а на себя принимают такую же ограни­ченную роль ученика мастера (мудреца, чародея). Ни одна из указанных двух ролей не предвеща­ет успешного результата. Оба результата особен­но характерны для духовных традиций, которым не свойствен постепенный прогресс от отношений с Тенью до отношений с Анимой/Анимусом, а важны попытки достичь непосредственно некоей конечной цели — Света, Нирваны, единения с Богом и т. п.

Борьба с Тенью и сизигией помогает обрести психическую и моральную силу, облегчающую задачу преодолеть «мана-псрсону». Люди, интег­рировавшие в свою личность Тень, никогда не забудут, насколько обманчивыми могут быть наши мысли и желания. Люди, интегрировавшие в свою личность Аниму/Аиимус, никогда не забудут, насколько обманчивыми могут быть наши чувства и ценности. Сдержанность, являющаяся результа­том подобного опыта, представляет собой хоро­шую броню против самоуверенности.