Психологические типы и индивидуация

Оттолкнемся от посылки, что психологичес­кие типы, которые мы обсуждаем, являются либо врожденными и «импринтируются» на нашей жизни, когда мы еще очень молоды, либо по крайней мере развиваются у нас в очень ран­нем возрасте (если они не врожденные). Это означает, что в самом начале жизни мы разделя­емся на интровертов или экстравертов, «мыс­лителей» или «чувствователей», «сеиситивов» или «интуитивов».

Итак, вот они мы на ранней стадии развития (если не в самый момент рождения) с уже офор­мившейся значительной частью нашей личности, готовые выразить себя в мире, в который только пытаемся войти. Как я уже объяснял, говоря о «подчиненной» функции, нам нравится делать го, что нам хорошо удается, но мы стараемся избегать того, что получается не столь хорошо. Мы тщательно развиваем в себе определенные навыки, а наши неразвившиеся таланты «отступа­ют» при этом в область бессознательного.

Конечно, в реальной жизни не все протекает так гладко. Возьмем, например, маленькую девочку с врожденными способностями к меха­нике (очень любит что-либо мастерить) или ма­ленького мальчика, который от природы на-делен способностью сочувствовать людям, со­переживать им («сенситив» и «чувствователь» соответственно). Одна родительская пара может посчитать способности маленькой дочки к механике «неженскими» и попытаться отвлечь ребенка от этого занятия. Родители мальчика могут оказаться так же недовольны своим нежным и ласковым ребенком, считая, что мальчику (будущему мужчине) больше пристало быть грубым и агрессивным. Для маленьких детей родители равны божеству, дети верят все, что говорят им родители. И если они гово­рят, что мы должны быть другими, не такими, как нас изначально задумала природа, то, возможно, постараемся себя и будем делать это до тех пор, пока не станем более или менее соответствовать образу, способному порадовать родителей

Вспоминается один мой пациент, матери ко­торого, по всей вероятности, вообще не следо­вало становиться матерью; эта женщина была слишком наивной и эгоистичной, чтобы заботить­ся о ком-либо, помимо себя. Ее маленький сы­нишка был очень ранимым и любящим. Мама­ша то сюсюкала с ним, повторяя, как сильно любит своего сладкого малыша, то внушала ему, что он ужасное маленькое чудовище. Причем ни одна из ее реакций не имела ничего общего с поступками мальчика - все зависело от на­строения женщины. Кроме того, время от вре­мени ей наскучивала роль матери, и она «под­брасывала» сына кому угодно - бабушке маль­чика, тетке, другу семьи. Когда мальчик немно­го подрос, мать стала попросту уходить, остав­ляя его одного в пустом доме. Теперь ему само­му пришлось искать человека, который позабо­тился бы о нем.

Так вот, этот любящий, нежный ребенок вско­ре ожесточился и стал подозрительным. Он уже не верил людям, выказывавшим ему любовь или симпатию. В качестве брони от возможной фальши и лжи он выработал в себе невероятно холодное презрение ко всем и вся. Его «есте­ство» оказалось загнанным внутрь. Несмотря на это и к сильному моему удивлению, я смог с первой нашей встречи почувствовать его «скры­тую» личность и понять, что ему можно возвра­тить его природные доверчивость и любовь к людям, которые подавлялись в течение стольких лет неправильного обращения. Люди - они выносливые.