Введение.

Глобальный цивилизационный кризис на рубеже тысячелетий, проявляющийся во всех областях человеческой деятельности, обусловлен двумя основными причинами. Во-первых, мы вступили, по выражению Эрвина Ласло, в «эпоху бифуркаций», порожденную интерференцией многих циклических социокультурных процессов на неустойчивой границе самоистребления, границе экстенсивного развития техногенной цивилизации. Во-вторых, набирают темп процессы самоорганизации нового информационного общества, ноосферные механизмы которого, похоже, могут стать гарантами мягкого сценария выхода из планетарного кризиса.

В любом случае кризис характеризуется гибелью многих параметров порядка, ростом объема информации и коммуникативных связей в режиме с обострением. Вследствие этого он порождает фрагментарность восприятия мира как на уровне личности, так и на уровне социальных групп, напряженность в межнациональных и межконфессинаональных отношениях, отношениях человека и природы, культуры естественнонаучной и культуры гуманитарной и т.д. Ситуация уже с уровня научного дисциплинарного знания начинает напоминать библейский сюжет о смешении языков при постройке Вавилонской башни.

Мы страдаем от неспособности охватить комплексность проблем, понять связи и взаимодействия между вещами, находящимися для нашего сегментированного сознания в разных областях. Это объясняет и действия многих крупных организаций и властных структур, напоминающие «слепой полет». Такое положение показывает, что сегодня судьбы цивилизации не могут определяться ни мудрейшими правительствами, ни международными организациями, ни учеными до тех пор, пока их действия не будут осознанно поддержаны широкими слоями населения, или, говоря языком постнеклассической науки, пока не будет создана новая самоорганизующаяся среда. И сегодня новое видение мира, понимание личной ответственности за его судьбу постепенно становится обязательным условием выживания человечества и каждого индивидуума.

Большие надежды в решении этой проблемы возлагаются на современную науку, без методов и технологий которой не накормить многомиллиардное население планеты, не решить энергетических и экологических проблем, не понять законов коэволюции в сложном мире. Хотя просматривается и альтернативная перспектива – изгнание науки, девальвация ее методов в массовом сознании и сакрализация в элитарном. Сегодня это становится все более вероятным: во-первых, под натиском проблем люди винят науку и ищут спасения в мистике. Во-вторых, из-за модного, начавшегося в конце XX века стихийного синтеза – чисто метафорического переноса понятий, структур и законов точных наук в гуманитарные сферы; чем грешат социологи, психологи и искусствоведы, и что, в конечном счете, приводит к дискредитации науки в глазах специалистов. Все эти причины, конечно, взаимосвязаны. Нечто подобное уже случалось по религиозно-идеологическим причинам в Средние века. Тогда античная наука о природе наследовалась на арабском Востоке, а европейская мысль развивала информационную логику и осваивала горизонты бесконечности совершенно на ином, нематериальном поприще схоластики.