9.4.10. О личных связях с судьями и работниками правоохранительных органов

Пункт 6 части 1 ст. 9 Кодекса запрещает адвокатам навязывать свою помощь лицам, нуждающимся в юридической помощи, и привлекать их путем использования личных связей с работниками судов и правоохранительных органов, обещанием благополучного разрешения дела и другими недостойными способами. Заметим, Кодекс запрещает адвокатам конкретно только два действия с использованием названных личных связей: навязывание своей помощи и привлечение в качестве доверителей. Например, собственно выполнение поручений доверителя с использованием указанных личных связей не попадает под запрет.

Тем не менее, введением данной нормы адвокатское сообщество честно и открыто заявило об одной из самых серьезных внутрикорпоративных проблем. Анализ дисциплинарной практики адвокатских образований показывает, что профессиональное сообщество всегда резко отрицательно относилось к проявлениям недопустимо близких личных контактов своих представителей с судьями и, в особенности, с представителями стороны обвинения.

Вместе с тем, в практике весьма сложно провести четкую грань между допустимыми и недопустимыми контактами адвокатов со следователями, прокурорами и судьями. Вероятно, необходимо попробовать определить более четкую грань между "белым и черным".

Для этого предлагаем опираться на два смежных, но различных по содержанию понятия: "контактный" и "коррумпированный" адвокат⁴¹¹.

При оценке конкретных действий адвоката нельзя применять грубые шаблоны типа: "Раз у адвоката личные отношения с судьей, то он нарушил профессиональную этику". Необходимо определить, проявил ли в данном случае адвокат допустимую "контактность" или речь идет о "коррумпированности". В первом случае перед нами профессионал, добросовестно выполняющий свой долг. Второй вариант грозит адвокату дисциплинарной ответственностью за нарушение п. 6 ч. 1 ст. 9 Кодекса, а в отдельных случаях - вплоть до уголовной ответственности (соучастие в совершении должностных преступлений и преступлений против правосудия - главы 30 и 31 УК РФ. См. гл. 4).

Критериями разграничения контактности и коррумпированности могут выступать:

- прежде всего, интересы доверителя; необходимо определить использовал ли адвокат личные связи, например, с судьей, исключительно для защиты законных прав и интересов клиента или вопреки им;

- носило ли использование личных связей противозаконный характер. Пример такового: адвокат подстрекает судью к вынесению заведомо неправосудного судебного акта, используя обещание дать взятку (ч. 4 ст. 33 и ст. 305, ст. 30, ч. 3, и ст. 291 УК РФ) или напоминая о старой дружбе по учебе, совместной работе и т.п. (только ч. 4 ст. 33 и ст. 305 УК РФ).

9.4.11. О недопустимости исполнения незаконного и безнравственного поручения доверителя

Во многом развивая и конкретизируя предшествующие положения, ч. 1 ст. 10 Кодекса закрепляет еще одну очень важную заповедь адвокатской профессии: "Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или указания доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом".

Если выше говорилось о недопустимости руководствоваться безнравственными интересами при оказании юридической помощи, то здесь Кодекс делает исключение даже по вопросу о святая святых адвокатской деятельности - интересах доверителя. Как бы недобросовестный клиент ни настаивал на безнравственной линии защиты, какой бы эффективной она ни представлялась, сколько бы пользы она ни сулила самому адвокату - если эта линия защиты не отвечает критериям нравственности, ни один представитель сообщества не вправе исполнять такое поручение.

Заметим, что в адвокатской практике бывают случаи, когда выбираемая линия защиты в целом не противоречит закону, но между тем характеризуется безнравственностью. Таковы, например, типичные методы работы недобросовестных адвокатов по делам об изнасиловании, где сторона защиты пытается ложно дискредитировать потерпевшую, дотошно исследует интимную сторону ее жизни в поисках подтверждений ее "легкомысленности" и т.п. Столь же безнравственны, на мой взгляд, методы защиты, связанные с диктовкой обвиняемому заведомо для обоих ложных показаний и многие другие, к сожалению, широко распространенные в практике средства и методы защиты (см. ниже). Часто бывает, что степень эффективности тех или иных действий адвоката прямо пропорциональны уровню их безнравственности. Кодекс призван поставить барьер этим нарушениям профессиональной этики. Как тут не вспомнить вновь наставления Р. Гарриса о том, что ради служения своему клиенту адвокат не должен забывать своих обязанностей как человека, а потому не должен затрудниться отказаться от ведения дела, которого не может выиграть честными средствами⁴¹².

Еще раз обратим внимание, что не в права, а именно в обязанности адвоката входит честность и добросовестность в осуществлении защиты. Честность и добросовестность уже сами по себе нравственные категории. По нашему мнению, нельзя назвать честным и добросовестным поведением адвоката, если он помогает преступнику уйти от ответственности путем лжи и обмана, даже если этот обман используется для достижения законной цели - защиты от обвинения. То есть законная цель достигается безнравственными средствами.

Эта авторская позиция. Но и мнения по данному поводу ученых, в том числе действующих (бывших) адвокатов, также единодушны. Так, М.Ю. Барщевский в разработанном им проекте кодекса адвокатской этики предлагал установить следующие правила:

"Адвокат не должен, например:

- осознанно содействовать или разрешать клиенту делать что-либо, что сам адвокат считает нечестным и недостойным;

- осознанно пытаться обмануть, либо участвовать в обмане суда, либо влиять на ход правосудия, давая фальсифицированные показания, фальсифицировать факты..."⁴¹³.

В качестве иллюстрации одного из запретов М.Ю. Барщевский приводит достаточно распространенный пример, когда обвиняемый признался в совершении преступления. Если адвокат уверен, что признания правдивы и добровольны, то он может возражать только по поводу: юрисдикции данного суда; по квалификации предъявленного обвинения; по поводу допущенных процессуальных нарушений; достаточности и достоверности собранных по делу доказательств, но он не должен выдвигать предположения о том, что какое-либо другое лицо совершило данное преступление, либо использовать какое-либо доказательство, которое по причине сделанных обвиняемым признаний адвокат обязан рассматривать как ложное или недостоверное. Адвокат не может пытаться создать систему доказательств, не соответствующую таковым признаниям обвиняемого, например, путем привлечения доказательств в поддержку алиби своего подзащитного, того, что обвиняемый не мог фактически совершить инкриминируемого ему деяния⁴¹⁴.

В мировой практике нормы профессиональной этики адвокатов и юристов в отношении воздействия на показания также придерживаются этих принципиальных позиций. Например, в Типовых правилах профессиональной этики американских адвокатов сказано, что адвокат не должен представлять клиента в случае, если тот настаивает на такой линии поведения с привлечением услуг адвоката, которая, как резонно считает адвокат, является преступной или обманной (выделено мной. - Ю.Г.). Адвокат не должен делать заведомо ложные заявления, касающиеся существенного обстоятельства или законов в трибунале. Он не должен представлять доказательства, которые, как известно адвокату, являются ложными⁴¹⁵.