15. Российская армия флот: рождение на руинах

В развернувшейся борьбе за власть в водоворот политических событий была вовлечена ар­мия — важнейший институт, опора всякой государственности. Борьба, предполагавшая разрушение государства, не могла не вовлечь армию и свою орбиту, ибо ей рано или поздно предстояло сделать выбор — за щи щать ли Конституцию и государспш или под благовидным предлогом уйти с политической арены, соблюдать нейтралитет. Политики, отдавая себе отчет в решающей роли армии в случае вступления борьбы за власть в сило­вую фазу, вели на неё атаки, стремясь либо привлечь на свою сторону, либо дискредитировать в глазах народа ли таким образом устранить как препятствие. Для каждой из противоборст­вующих сторон армия являлась еднв ли не главным козырем. И как бы ни рассуждали и политики, и высокопо­ставленные армейские чины об армии «вне политики», ее верхушка, генералитет оказались безнадежно втянуты» ми в «политические разборки».

Январские 1991 г. события в Литш и Латвии, приведшие к использованию в гражданском конфликте армии, были расценены оппозицией того време­ни, включая российское руководство, как вовлечение солдат и офицеров в политику, как повод для создания национальных армий. Однако в тех событиях армия, следуя Конституции и своему долгу, защищала государство СССР и выполняла волю Верховного главнокомандующего, Президент страны. И с этой точки зрения ее действия были правомерны (другое дело — надо ли было использовать армию в типично внутригражданскоы конфликте, но это уже вопрос к бывшему Президенту бывшей страны, лявшемуся Верховным главнокома дующим). Совсем иначе выгляд действия армии в августе 1991 го произошел раскол прежде всего в мом высшем эшелоне армейской власти. По разные стороны баррикад окопались Верховный главнокомандую­щий и министр обороны. Чьи приказы должна выполнять армия в условиях неясности — действительно ли Верховный насильственно отстранен от власти или самоустранился и молча­нию одобряет действия своего министра обороны? И кто на деле защищает Конституцию СССР? члены ГКЧП или вступившее с ними в борьбу российское руководство? В этой ситуации неопределенности и возникла картина типичной вовлеченности армии имен­но в «политические игры». Генералитет, высшее офицерство сознавали, что законность или незаконность их действий будет определять победи­тель. Трибунал офицерам грозил с обеих сторон. Отсюда — лавирование исполнителей между армейским руко­водством и российским правительст­вом. Такую позицию тем более легко шло занять, ибо изначально сторон­ники ГКЧП и, в частности министр обороны Д. Т. Язов, отводили армии роль пассивной, давящей силы. В город пошло всего 4 тыс. солдат и офицеров (милиция насчитывала 70 тыс. человек), имевших приказ обеспечить ох­рану определенных объектов и поря­док на улицах. Созданная тогдашней оппозицией «дискомфортная» обста­новка вокруг присутствия войск в сто­ите очень быстро убедила ГКЧП в ошибочности акции с их введением, и уже к вечеру 20 августа войска начали возвращать на пункты сбора. Именно в этот момент на Садовом Кольце произошел (был спровоцировае) инцидент, в результате которого пролилась кровь. Последовал пропагандистский всплеск, втянувший в свою орбиту значительную часть де­мократически настроенной Москвы и парализовавший волю «гекачепистов».

Позже стали появляться сведения, что в армейской верхушке были не только генералы, лавирующие между двух огней, но и решительно приняв­шие сторону российского правитель­ства и настроенные весьма бескомп­ромиссно, вплоть до намерения в слу­чае штурма «Белого дома» бомбить Кремль. Однако всяческие намерения в августе оказались «за кадром», так же, как остались непроясненными действия некоторых подразделений: перешла ли на защиту Б. Н. Ельцина Таманская дивизия, защищал или блокировал «Белый дом» батальон де­сантников Тульской дивизии ВДВ под командованием генерала Лебедя и т. п. Полувтянутая в политическую борьбу армия в конечном счете очень быстро покинула арену действий и крупной дискредитации сумела избежать. По­бедителями она была прощена. Офи­циальная пропаганда предпочла взять на вооружение лозунг о том, что ар­мия не пошла против народа. Да, в августе 1991 г. армия не пролила боль­шой крови, но именно тогда она как единая армия Советского Союза уже была обречена на гибель.

Распад СССР означал одновременно и прекращение существования единых воору­женных сил огромной державы. Со­ветская Армия оказалась погребенной под ее руинами, юридически, а затем и фактически прекратила свое суще­ствование. Но все это происходило не в виде единовременного акта, а в ходе сложного и мучительного процесса. Трудности правового, организацион­ного, материально-технического, дип­ломатического, стратегического по­рядка, связанные с разделом Воору­женных Сил СССР, были немалыми. Но они все же отступали на второй план перед чисто человеческой, нрав­ственной драмой пусть не всегда и не во всем дружной, но некогда единой военной семьи, насильственно разлу­чаемой политиками. Трудно назвать военнослужащего, которого этот рас­пад и раздел армии не затронул бы лично. Он породил массу проблем ма­териального, жилищного, служебного и просто семейного, чисто человече­ского порядка. Воинские части, выво­димые в спешном порядке из стран Центральной и Восточной Европы, из бывших Прибалтийских и других ре­спублик СССР, нередко размещались в неподготовленных местах, а то и просто в открытом поле. Бытовые и служебные неурядицы лишь оттеняли сложность морального выбора, драму воинской чести. «Боль и тревогу по поводу начавшегося развала Воору­женных Сил» выразило в январе 1992 г. Всеармейское офицерское со­брание. Воины присягали всему мно­гонациональному народу бывшего СССР. Теперь же обстоятельства не только разделяли их, но и могли по­ставить лицом друг к другу в возмож­ных военных конфликтах.

Первоначально тлела надежда на сохранение в рамках СНГ единых во­оруженных сил. Но углубление суве­ренизации бывших республик СССР делало эти надежды все менее реаль­ными. Констатировав, что трансфор­мация прежнего Союза в новое Со­дружество создаст противоречия, Пре­зидент Казахстана Н. А. Назарбаев добавлял: «Из них самое серьезное — положение армии». Президент России Б. Н. Ельцин, был готов стоять «на­смерть» за единые вооруженные силы. Вместе с тем он не скрывал: «...Если большинство республик начнут фор­мировать собственные вооруженные силы, то мы будем делать то же са­мое». Наиболее же откровенно выражал свою позицию Президент Украины Л. М. Кравчук: «У нас нет единого государства и не может быть единых вооруженных сил». В этих условиях стремление большинства военнослужащих сохранить единство своих рядов уже ничего не могло изменить. Советская Армия без СССР, как заметил один из журналистов, «не просто терминологический нонсенс. Этв приговор, исполнение которого всего лишь отложено».

Необходимость соблюдения и защиты национальных интересов России заставляла идти по пути создании своей, российской армии. Решено было не форсировать этот процесс, не про­воцировать процессов распада СНГ. но постепенно и обстоятельно готовить почву для создания национальной ар мии. Но прежде требовалось поделить вооруженную мощь бывшего Союза. Причем разделить так, чтобы не толь­ко не было «обидно» каждой из сторон, но при этом не были нарушены меж­дународные договоры и обязательства бывшего СССР. Эта сложная работа началась при сохранении на время Объединенных Вооруженных Сил, СНГ (Главнокомандующий маршал авиации Е. И. Шапошников), в чьем ведении находились подразделения стратегического назначения, в том числе оснащенные ядерным оружием. Но просто разделить танки, самолеты, артиллерию, военные корабли и т. д., не затронув интересов и достоинства живых «людей в погонах», невозможно. А это, в свою очередь, чревато критическими ситуациями. В середине февраля 1992 г. с военного аэродрома в Хмельницкой области Украины о, воздух поднялось 6 фронтовых бом­бардировщиков. Через непродолжи­тельное время они приземлились в Подмосковье. Так летчики, убежден­ные, что присягу дают только один раз, причем народу, а не политикам, выразили свой протест против превра­щения их в неодушевленный придаток военной техники. Будни раздела еди­ного «армейского пирога» не были, как видим, мирными. Процесс образова­ния национальных армий в государствах СНГ проходил в одностороннем порядке, часто без взаимных догово­ренностей.

В этих условиях Президиум Вер­ховного Совета РФ 1 апреля 1992 г. принял решение «провести формиро­вание Вооруженных Сил России на основе принципиально новых подхо­дов к поддержанию достаточного уров-И11 обороноспособности страны...». 7 мая Указом Президента РФ такие силы были созданы. Руководство ими взял на себя Президент. Позднее, пер­вым министром обороны России был назначен П. С. Грачев. Выступая в де­кабре на VII съезде народных депу­татов РФ, он предложил «объявить I воего рода мораторий на втягивание армии в политику»: «Армия была и будет на стороне народа, на стороне закона, на стороне Конституции». Жизнь, однако, и на этот раз оказа­лась сложнее благих намерений.

Одной из наиболее сложных и болезненных проблем раздела Вооруженных Сил СССР стал вопрос о судьбе Черномор­ского флота. Флот этот был основан в 1783 г. после присоединения Крыма к России и с тех пор как грозный страж могучей державы на южных ру­бежах вместе с нею пережил времена и волнующих торжеств, и великих бед. Сохранился текст телеграммы, на­правленной 16 октября 1917 г. мор­ским министром Временного прави­тельства России Центральной Раде Украины после того, как с ряда кораблей Черноморского флота было списано до половины матросов -неукраинцев, а на трех — поднят украинский — желто-голубой — флаг «Подъем на судах Черноморской) фло та иного флага, кроме русскот, говорилось в телеграмме, — есть и допустимый акт сепаратизма, т.к. Черноморский флот есть флот Российской Республики, содержащийся на средства Государственного казначейства». Через три четверти века история как бы повторялась. В условиях нового распада еще вчера единой страны вопрос о будущем черноморского флота становился предметом острого Межгосударственного конфликта. Конфликта тем более напряженного ввиду того, что он тесно переплетался с другим вопросом — о юридической обоснованности прав Украины на Крым Многими политическими силами в России и в самом Крыму не признавалось законным решение Верховиного Совета СССР 1954 г. о передаче полуострова Украинской ССР. Недвусмысленно высказался об этом и Верховный Совет РФ. Позднее — в июле 1993 г. — он принял решение о статусе Севастополя как русского города, оспоренное верховным советом Украины.

Противоречия углубились уже с начала 1992 г., когда украинская сторона, фактически игнорируя статус Черноморского флота как составной части Объединенных Вооруженныч Сил СНГ, стала предъявлять на него свои права, требовать от личного состава принятия присяги на верность Украине. Посещение Б. Н. Ельциным кораблей этого мощного формирования, включающего оснащенные современной техникой надводные боевые корабли, подводные лодки, морскую апнацию и береговые войска, вызвало изрыв негодования украинских наци­оналистов. «Украина уже стабилизи­ровалась как государство, а в России вас ожидают дальнейший развал фло­та, нищета, голод, война, — говори­лось в обращении к офицерам флота Украинского национального союза. — 200 лет Андреевский флаг покрывал гниль Российской империи. Теперь им хотят покрыть кретинизм СНГ. Хва­тит!». Другого мнения, однако, при­держивались сами флотские офицеры. «...На верность Украине, а также Рос­сии, Белоруссии, Казахстану и другим республикам Союза уже военную при­сягу давал», — заявил командующий Черноморским флотом адмирал И. В. Касатонов в ответ на предло­жение о переприсяге. Стремясь быть верными раз данной присяге и долгу в защите морских рубежей Содруже­ства в целом, офицеры в массе своей выразили позицию в таких словах: «Есть на флоте хорошая команда: «Ос­мотреться в отсеках»... Нужно... разо­браться в обстановке, не принимать непродуманных и поспешных реше­ний, сохранять спокойствие и выдер­жку, чувство оптимизма».

Весна 1992 г. прошла под знаком уже известной нам по событиям августа 1991 г. «дуэли указов». Но на этот раз она, эта дуэль, была возве­дена в ранг международной правовой практики. На указ Президента Укра­ины Л. М. Кравчука о переводе всех вооруженных формирований, дисло­цированных на территории Украины, под ее юрисдикцию, 7 апреля после­довал указ Президента РФ Б. Н. Ель­цина о переводе Черноморского флота под юрисдикцию России. Правда, 9 апреля президенты договорились вза­имно приостановить действие своих указов. Но машина конфликта стала набирать новые обороты. Переброшен­ные на самолетах в Севастополь силы киевского ОМОНа блокировали штаб флота в то время, когда на его кораб­лях шла подготовка к поднятию Ан­дреевского флага — символа россий­ской военно-морской славы. Приказ о поднятии флагов был отменен, угроза вооруженного столкновения — отве­дена. Но флот — огромный коллектив людей в военно-морских погонах — продолжал бурлить. Украина развора­чивает в Севастополе штаб украин­ского флота. На отдельных кораблях предпринимаются попытки склонить личный состав к принятию украин­ской присяги. В ответ на одну из таких попыток малый противолодочный ко­рабль самостоятельно перебазировался из места своего расположения в Се­вастополь. Авиагарнизон в г. Саки, готовивший пилотов морской авиации, напротив, присягу принял. Так же, как и экипаж одного из сторожевых кораблей. Снявшись 22 июля с якоря в Севастополе, СКР-112, не взирая на организованное преследование, до­стиг Одессы, где пополнил состав ВМС Украины.

Последний инцидент подтолкнул президентов двух стран к встрече с целью решения проблемы о принци­пах взаимоотношения ВМФ России и ВМФ Украины на базе Черноморского флота бывшего СССР. 3 августа в Ял­те было подписано соответствующее соглашение по данному вопросу. Флот подлежал разделу. На переходный пе­риод до 1995 г. включительно он вы­водился из состава ОВС СНГ и под­чинялся непосредственно президентам обеих стран, которые по согласию на­значали его Объединенное командова­ние. Время покажет, сгладит или же, наоборот, обострит проблему Черно­морского флота это поистине соломо­ново решение. Хорошо уже то, что связанные с Черноморским флотом события 1992 г., в отличие от увекове­ченной гением Л. Н. Толстого 349-дневной «Севастопольской страды» 1854-1855 гг., не обернулись пушеч­ным громом и кровью, а также не принесли поражения или националь­ного унижения ни Украине, ни Россие.

Через год — 3 сентября 1993 г. — Ельцин и Кравчук, встретившись в Массандре (Крым), договорились счи­тать Черноморский флот целиком рос­сийским, а долю Украины в его сто­имости компенсировать списанием с нее долгов за уже поставленные ей Россией газ, нефть, другие энергоно­сители. Верховный Совет Украины, однако, заблокировал достигнутую в Массандре договоренность, посчитав се лишь не обязательным для испол­нения «протоколом о намерениях». К весне 1994 г. последняя точка в вопросе о судьбе Черноморского флота еще не была поставлена.

Ядерный взрыв, как нам известно из курса физики, вызывается высвобождением ядерной энергии при быстро развившейся цепной реакции деления тяжелых ядер урана-235 или илутония-239. Не менее опасные по­литические и военно-стратегические последствия может вызвать деление самого ядерного оружия, расползание боевых единиц этого оружия по миру, способное затруднить контроль за их возможным применением и даже сде­лать его проблематичным. Распад СССР — одной из пяти ядерных де­ржав (включая США, Великобрита­нию, Францию и КНР) — сделал та­кую угрозу реальной.

Столкнувшись с фактом распада

СССР, мировая общественность стала проявлять повышенное внимание к ядерному потенциалу бывшей союзной державы. Надежно ли сохраняется огромный арсенал оружия невиданной разрушительной силы? Имеются им гарантии его неприкосновенности в условиях политической нестабильности нарастающего всеобщего хаоса, у начавшейся по периметру стран и гражданской войны? В чьих руках ключ к ядерному арсеналу? Этим вопросом живо интересовались Президент США Дж. Буш, канцлер ФРГ Г. Коль, Президент Франции Ф. Миттеран и многие другие политики, руководители крупнейших государств.

На Алма-Атинской встрече глав независимых государств 21 декабря 1991 г. было принято принципиальное военное соглашение суверенных республик, на территории которых находилось на тот момент ядерное оружие. Оно предусматривало сохранение объединенных стратегических сил сдерживания и нерасчлененность ядерного оружия — единство управления, контроля, охраны. Однако едй ное командование предполагалось под­чинить Совету глав государств. Была достигнута договоренность, что реше­ние о применении ядерного оружия принимается Президентом Российской Федерации по согласованию с главами республик Белоруссии, Казахстана, Украины и после консультаций других государств-участников Содружества. Управление ядерным оружием нахо­дится только в двух руках: Президента России и Главнокомандующего Воо­руженными Силами СНГ.

В соответствии с принятыми реше­ниями 25 декабря состоялась церемо­ния передачи так называемой «ядер­ной кнопки». Б. Н. Ельцин, по утвер­ждению М. С. Горбачева, отказался прийти на этот «акт огромного госу­дарственного и мирового значения». «Ядерная кнопка» была передана Главнокомандующему Вооруженных Сил СНГ маршалу авиации Е. И. Ша­пошникову.

Большинство государств-участни­ков Содружества в целом было соглас­но с таким подходом, добровольно отказывалось юридически или факти­чески от статуса ядерных. Иную по­зицию заняла Украина. Она предпоч­ла не подписывать соответствующие многосторонние и двусторонние согла­шения по этому вопросу. А 2 июля 1993 г. Верховный Совет Украины объявил собственностью республики 2 тыс. стратегических ядерных боего­ловок, расположенных на ее террито­рии. Это составляло около одной пятой стратегического арсенала бывшего СССР.

Решение Украины вызвало беспо­койство во всем мире, ибо могло стать примером для других стран, давно ра­ботавших над созданием собственного ядерного оружия (Ирак, Пакистан, КНДР и др.). Тревога эта была тем более основательной, что Украина не обладала собственными специалиста­ми, материальной базой и технологи­ями, способными поддерживать режим безопасного хранения, а тем более об­новления ядерных боеголовок. Угроза самопроизвольных взрывов в таких ус­ловиях могла стать реальностью. От­каз от своего решения Украина ого­варивала условиями материального и иного порядка, адресованными как России, так и мировому сообществу в целом. Так продолжалось вплоть до начала 1994 г., когда в ходе визита Президента США Б. Клинтона в Рос­сию было подписано трехстороннее российско-американо-украинское со­глашение. В соответствии с ним все расположенные на территории Украины ядерные боеголовки должны транспортироваться в Россию для их демонтажа. Взамен наша страна обязалась поставлять Украине обета», пденный уран, необходимый дж-Д АЭС.